Читаем Привидение с хорошими манерами онлайн бесплатно

Месть старого кота

Тогда Лариса совершенно не придала никакого значения зловещим и загадочным словам старой грузной и косматой цыганки. Скорее всего потому, что на тот момент, когда произошла их роковая встреча, она была ещё чрезвычайно мала, точнее, сущим ребёнком, чтобы в её милой детской головёнке могли запечатлеться магические слова, которые каркнула, вероятно, от злости эта выжившая из ума безобразная, нечистоплотная старуха, которая своим вызывающим поведением нажила у жителей крохотного городишки весьма нелестную репутацию.

Эта цыганка была совсем одинока и жила как-то особняком, впрочем, о себе она заявляла, когда либо сильно ей хотелось есть, либо тогда, когда ярость и злость в ней, как кипящая вода в котелке, выплёскивались наружу, и надо было срочно эти негативные эмоции излить на тех, кого она всей душой ненавидела, а это, почитай, добрая половина населения.

Бог знает, откуда она взялась, но сколько люди её помнили, она много лет занималась тем, что ходила по дворам, зарабатывая себе на жизнь довольно традиционным цыганским способом, то бишь гаданием, попрошайничеством вкупе с мошенничеством. О, эта дерзкая с грубым жутким голосом старуха была весьма коварная особа и, что называется, себе на уме, она среди прочих недостатков отличалась лукавством и вероломством. Ох, как её боялись люди: и стар, и мал; многие предпочитали при виде её грузной, согнутой, похожей на вопросительный знак, фигуры, срочно прятаться по домам, закрываясь на тяжёлые засовы, и сквозь узкую щёлку на шторах с колотящимся сердцем наблюдать, в какой двор она забредёт и какой номер ещё выкинет. Те, кто с ней так или иначе сталкивались, прекрасно знали лживую двуличную натуру старой бомжихи и предпочитали по возможности не связываться с ней и, если это не требовало особых усилий и затрат, удовлетворять её всяческие прихоти.

Однажды ей взбрело в голову поклянчить у одних состоятельных хозяев сразу пять молоденьких жирных курочек, разумеется, в обмен на гадание. Муж и жена, всячески проклиная в душе наглую попрошайку, скрепя сердце, вынесли из сарайчика то, что она просила. Однако после её ухода муж, ещё крепкий мужчина, лет пятидесяти, с лысиной, украшавшей всю его круглую, как тыква, голову, погрозил цыганке вслед мощными кулаками и прошипел, обращаясь к жене, которую всё ещё сильно колотила бешеная нервная дрожь:

– Если ещё раз эта старая ведьма к нам заявится, хочешь-не хочешь, а башку я ей сверну.

В ответ на такие крамольные слова жена со страхом трижды перекрестила супруга.

Надо отметить, что у цыганки с детства неизвестно по какой причине отсутствовал левый глаз, отчего другой и единственный, чёрный, как уголь, в минуты гнева сверкал особенно жутко, придавая старухе зловещий облик. Не будь этого существенного недостатка, за который она получила кличку Циклопиха, возможно, люди не так сильно её боялись бы. Её считали ведьмой, колдуньей и за глаза вовсю бранили, перемывали ей косточки и самым искренним образом желали, чтобы Бог как-нибудь прибрал её к себе.

Дело дошло до того, что люди чуть ли не все негативные события и явления, случавшиеся на селе, непременно связывали с Циклопихой, мол, сглазила, прокляла и так далее.

Возможно, некоторые слухи, касающиеся цыганки, переиначивались на кучу ладов, преувеличивались и раздувались, как раздуваются меха в кузнечной мастерской, но совершенно справедливо и то, что отдельные из них всё же имели под собой определённую почву. Впрочем, на сто процентов утверждать я это не берусь, лучше всего отдаю факты, приведённые ниже, на размышление читателям.

Как- то один местный пастух Гоша, малорослый тщедушный хилый парень с невзрачным, конопатым лицом, люто ненавидевший всяких побирушек, гадалок, от всей души обложил цыганку матерными словами, когда она забрела в его двор и почти по-хозяйски приказала наполнить молоком огромный алюминиевый бидон, который она частенько таскала за собой, равно и маленькую скрипучую тележку.

Гоша, надо сказать, был храбрый, отчаянный парень, в отличие от многих жителей деревни; не такого он был нрава, чтобы из-за каких-то там предрассудков ни с того ни с сего взять и лишиться своего кровно нажитого, пусть и копеечного добра. Так вот, наш бесстрашный молодец не только как следует обматерил непрошенную гостью, но и вырвал из забора внушительную штакетину, угрожая обрушить сей предмет ей на голову. В ответ на его безумный поступок цыганка, сверля одним глазом, точно шилом, и, отойдя на вполне безопасное расстояние, принялась что-то шипеть, как змея, и сквозь слюни, как ручьи растекающие по её дряблому лицу, бормотать какие-то ужасные заклинания.

– Чтоб ты удавился! – коротко и ясно вскрикнула она на прощание и, скособочась, поплелась своей дорогой.

Вот так, ни много и ни мало, но вполне достаточно для того, чтобы парализовать на мгновение всех, кто сие слышал собственными ушами. Село, можно сказать, замерло в ожидании беды, которая, как гроза, собиралась над головой несчастного Гоши. Омертвевшие от ужаса люди смотрели на парня не иначе, как на покойника.

– Она тебя прокляла, что ты наделал, глупец!

Что происходит дальше? Через месяц Гоша, мало-помалу выкинув из головы старую Циклопиху, выгнал на пастбище своё любимое стадо, состоящее примерно из двадцати коров. День, как на зло, был ясный, погожий, небо было такое синее-синее, ни единого пятнышка, словно кто-то заботливой рукой его тщательно постирал, а солнце щедро посылало на землю свои лучи, в которых утопала изумрудная сочная трава; к её неповторимому запаху пастух привык с самого детства. В который раз уже любуясь знакомой живописной картиной, Гоша улыбнулся сам себе, сел на лужайке, скрестив ноги в потёртых, видавших виды башмаках, вытащил из кармана полосатых штанов жареную курицу, приготовленную матерью ещё с вечера, и принялся поглощать её с большим аппетитом. Вдруг бедняга задышал часто, хрипло и натужно, словно рыба, выброшенная на сушу.

Дело в том, что не замеченная им куриная косточка застряла в горле и, несмотря на Гошины отчаянные усилия вытащить её, к сожалению, она продолжала колом там торчать. Через несколько минут из-за нехватки кислорода, или по-научному асфиксии, Гоша скончался и до самого вечера пролежал на пастбище в окружении недоумённых своих подопечных.

После данной трагедии на пастбище цыганку теперь чуть ли не в каждом дворе встречали как самую дорогую гостью – хлебом и солью.

Возвращаясь к покинутой нами в первых строках рассказа Ларисе, белокурому, очаровательному созданию, проживающему в этом населённом пункте, скажем главное: семья, где она росла, вообще не верила в приметы, связанные с цыганами. Более того, мама её, учительница младших классов, всегда поднимала на смех суеверных людей. Свою маленькую дочурку она учила, что на свете нет и никогда не было ни волшебников, ни колдунов, ни всякого рода чертей и ведьм.

На свете есть только глупые, невежественные люди, которые развесят уши и слушают всякие нелепые дурацкие байки и небылицы.

Что касается Ларисы, по натуре своей это была очень резвая, жизнерадостная хохотушка, как, впрочем, и многие девчушки в её счастливом безмятежном возрасте. В её прелестную маленькую головку мрачные мысли по определению просто не могли залезть.

Старая Циклопиха, отлично осведомлённая, какая у Ларисы передовая умненькая мама, старалась по возможности не сталкиваться с той нос к носу. Но злоба на неё, видимо, росла в ней, как снежный ком, и клокотала, как бронхиальная астма, она только выжидала удобного момента, чтобы отомстить дерзкой « русачке» за то, что та нередко всячески обсмеивала перед народом её гадания.

Однажды старуха всё-таки выследила, когда девочка играла во дворе одна, а на дверях дома висел тяжёлый замок.

Для убедительности, озираясь по сторонам, Циклопиха ещё раз медленно обошла их дом, а затем смело открыла калитку.

Между тем, заигравшись с прелестными пушистыми котятками,– сей очаровательный выводок недавно подарила им кошка Тася – Лариса и не заметила, как во двор быстро прошмыгнула старая бродяжка, она только слегка вздрогнула, когда та бесцеремонно опустила на её маленькую светлую головку свою тяжёлую, словно камень, руку с толстыми крючковатыми пальцами, очевидно, никогда не знавшими мыла.

– Девочка, открой скорее дом, я очень устала, я так долго шла, я очень больна и хочу есть и пить,– вкрадчиво произнесла плутовка и как бы в подтверждении своих слов она, кряхтя, охая и вздыхая, в изнеможении опустилась на влажную после вчерашнего дождя траву.

– А, ты и есть та старая колдунья, которую люди так сильно боятся? – бесстрашно выпалила Лариса и с любопытством уставилась на старуху, наслаждаясь злостью, бурлящей, как мутный поток, в душе у цыганки, злостью и ненавистью, которые невозможно ничем замаскировать.

– Ты воровка и обманщица, и вообще мой папа говорит, что тебя честным людям надо гнать в шею! – заявила храбрая девочка, одной рукой тиская чёрно-пёстрого котёнка, поигрывавшего крохотным алым бантиком в её мягких, как лён, волосах.

Не ожидавшая такого грубого выпада в свой адрес, да ещё из уст какой-то сопливой несмышлёной девчонки, привыкшая всегда к повиновению, Циклопиха, что называется, была в ступоре. Наконец придя в себя, она дико, как шар, выкатила жуткий свой глаз и довольно внятно и громко, пожалуй, слишком громко, так что было слышно на соседней улице, сказала, вернее, выкрикнула:

– Когда-нибудь ты, негодная девочка, умрёшь от своего собственного кота!

У тех, кто слышал эти чудовищные слова, застыла в жилах кровь и на минуту будто бы отнялся язык.

И, странное дело, после сего страшного заклинания цыганка тотчас исчезла, будто растворилась в тумане. Впрочем, её исчезновение возможно связано с тем, что годы сделали своё разрушительное дело; ведь ей в то время шёл уже девятый десяток, и она на вид была так уж дряхла, что наводило на подозрение, что она на самом деле была ещё намного старше. А, как известно, и колдуньи, если она к сему разряду принадлежала, вовсе не бессмертны.

Как бы там ни было, но люди искренне радовались, что крайне неудобная жительница в конце концов сгинула, и мало-помалу начали о ней забывать, правда, время от времени, к месту и не к месту, пугали данным персонажем чересчур шаловливых детей.

А в доме, где росла девочка Лариса, после страшного предсказания злой старухи царила, как ни странно, совершенно умиротворённая обстановка, как будто ничего на свете никогда не было: ни цыганки по кличке Циклопиха, ни её будто бы пророческих слов. Взрослые делали вид, что ничего особенного, из-за чего следует печалиться, не произошло.

Ларисина мама, когда ей соседи намекали на неминуемую беду и советовали на всякий случай подальше держаться от котов, только досадливо отмахивалась:

– Всё это предрассудки, не более того. Мы как держали котов и кошек, так и будем держать, и никакого вреда, я уверена, они Ларисе не причинят.

В доме у них, надо сказать, всегда обитало штук по семь представителей кошачьего племени. Лариса нянчилась с ними как с малыми детьми.

Прошли годы, много воды с тех пор утекло, когда из уст цыганки вырвались известные нам знаменательные слова, лишний раз их не хочу повторять. Лариса выросла, переехала жить в большой город и поступила в институт учиться на врача. В подвале дома, где жила наша студентка, за её счёт обитали где-то штук двадцать кошек разных мастей. Соседи ехидно подсмеивались над сердобольной девушкой, когда та каждое утро выходила во двор с большой эмалированной кастрюлей.

Страсть к животным, особенно к кошкам, у неё не только с годами не угасла, а напротив, разгорелась ещё сильнее, и никому не под силу было её унять. Эта страсть или любовь, позволю себе сказать, приобретала не совсем здоровый оттенок. Виданное ли дело, ставить животных выше всякого, даже самого близкого человека. А Лариса так и поступала, и наплевать ей было на мнение окружающих. Вскоре у неё появился и собственный домашний кот.

Как-то на день рождения ей принесли в подарок очаровательного сиамского котёнка, которому от роду было от силы месяца три. О, это был не котёнок, а самое совершенное чудо. Представьте себе маленького, пушистого комочка, трогательно семенившего за своей хозяйкой, куда бы та ни пошла, или, как скалолаза, карабкающегося по её юбке до самых плечей. О глазах его разговор особый. Они у него были такие яркие, такие небесно- синие, что, право, у людей, даже у самой писаной красавицы, подобных глаз днём с огнём не сыщешь.

Иногда Тим, очевидно, путал Ларису со своей родной мамой, от которой его наверняка слишком рано оторвали; он совсем, как ребёнок, тыкался своей забавной мордочкой в Ларисину упругую грудь, издавая жалобные писклявые звуки.

Что ни говори, котёнок был, с одной стороны, красавцем, с другой – большим умницей. Он даже нужду аккуратно справлял человеческим способом. Лариса настолько к нему привязалась, что каждую ночь его на коленях баюкала и укладывала с собой спать, боясь шелохнуться, чтобы ненароком его не разбудить. А когда Тим случайно потерялся, украдкой забравшись в шифоньер, Лариса, нисколько не преувеличиваю, от горя чуть не сошла с ума.

Был случай, когда котёнок ни с того ни с сего заболел, и Лариса, прежде не знавшая, с какой стороны взять шприц, срочно научилась делать уколы и исключительно сама, не доверяя ветеринарам, выхаживала своего любимца и в результате вырвала его буквально с того света.

Своему знакомому Роберту Лариса прямо заявила со свойственной ей категоричностью, мол, если он хочет с ней дружить, то вот ему главный ультиматум: на первом месте у неё всегда будет Тим и никто другой. Другой жених наверняка бы кровно обиделся, а этот, то бишь Роберт, лишь беззлобно посмеялся, считая женские причуды в порядке вещей.

Но когда он на Ларисе женился, и кот в первую же брачную ночь бесцеремонно залез к ним в постель, угрожая навсегда завладеть этой территорией, от былого оптимизма у Роберта, увы, не осталось и следа.

Бедный жених с грустью осознал, что у юной супруги по части кошачьей привязанности дело зашло чересчур уж далековато. Однако он утешался мыслью, что, если в доме появится миленький крошечный ребёнок, дело наверняка примет совсем другой оборот, ну не сумасшедшая в самом деле она – менять ребёнка на какого- паршивого капризного кота, пусть даже и самого расхорошенького.

Собственно говоря, он оказался прав. Едва в доме раздался детский писк, лохматый друг мало-помалу стал у супружеской пары вытесняться на задний план. Нет, Лариса всё так же его заботливо опекала, кормила, поила по заведённому распорядку, но только теперь она гораздо больше времени отдавала ребёнку, а когда кот однажды прокрался в стерильную детскую спаленку, хозяйка, чего раньше она себе не позволяла, тотчас же схватила его за шиворот и с гневной физиономией притворила за ним дверь.

– Сюда его ни в коем случае пускать нельзя, – хладнокровно объяснила она изумлённому мужу,– он, чего доброго, может заразить малыша.