Читаем Тринадцатый бог. История одного зла(СИ) онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

Патриция, волоча правую ногу, отползала назад. Кровь, отвратительно теплая, заливала сапог. Наверное, сломанная кость вышла наружу. Наверное, она терлась о голенище и тыкалась в него при каждом движении. Это было очень больно. Патриция замерла, тонкими пальцами впившись во влажную почву. Выпала роса, и от земли парило. В молочном мареве ближние кусты с ещё голыми, черными веточками, походили на рисунки тушью. Патриция задержала дыхание. Безмятежную картину опорочила отвратительная клякса. Изуродованное проклятьем человеческое лицо вынырнуло из туманной мути. С широкой окровавленной пасти хлопьями падала красная пена, а на желтом клыке болтались сизые кишки. Чудовище раздуло широкие ноздри, задергало длинными, острыми ушами и двинулось напролом через кустарник. Вот появился высокий загривок, лысый и отвратительно розовый хребет, усыпанный коричневыми язвами. Передними лапами с длинными, когтистыми пальцами, чудовище опиралось о землю, но, как успела заметить Патриция, легко могло использовать их как руки.

Женщина не сводила глаз с урода. Перед и во время боя у неё не было возможности разглядеть чудовище, погубившее их маленький отряд, но теперь она наблюдала за ним с ледяным спокойствием. Оторвав одну руку от земли, Патриция осторожно вытащила из-за пояса маленький походный нож. Чудовище, конечно, давно заметило её. Щеря пасть, тварь потряхивала башкой и издевательски медленно, вразвалочку, подбиралось к своей последней жертве. Передние лапы, очень похожие на человеческие ладони с жутко длинными пальцами, оставляли странные, чуждые животному миру следы. Патриция таких зверей не знала, а если бы знала, уговорила бы Раллэ вернуться в деревню и запросить подкрепление. Пять человек, пять отлично обученных, успевших не раз побывать на поле боя воинов не смогли нанести чудовищу сколь-нибудь серьезных повреждений, а оно, между тем, за считанные мгновения разорвало на части четверых. Риц не успел поднять меч, как остался без руки, Грину тварь оторвала ноги, а кишки Ронза до сих пор висели на желтых клыках его убийцы.

- Витико, - убеждали их жители деревни и просили привезти королевского чародела.

- Вендиго, - презрительно сказал капитан Раллэ прошлой ночью, прижимая Патрицию к себе. - Медведь-шатун, вот кого нам предстоит изловить! Если бы мы не кисли в гарнизоне, я бы и не подумал напрашиваться в эту непроходимую глушь.

- Вендиго, - процедила Патриция, сжимая нож. Чудовище оскалилось, и на мгновение женщине показалось, что оно улыбается и даже кивает. Раллэ успел нанести удар прежде, чем лишился головы, но теперь Патриция не видела ни единой кровоточащей царапины на покрытой редкой белесой шерстью туше.

Вокруг пахло кровью и дерьмом. Вендиго, убив последнюю жертву, утащит тела в свое логово, где сначала сожрет мужчин, а потом отымеет её подгнивающий труп. Вчера она спала с Раллэ, а завтра...

Кто-то пронзительно свистнул справа от неё. Вендиго замер. Красные глаза, мерцающие в предрассветном полумраке, смотрели на жертву, но уши дергались, а ноздри раздувались, ища очередного идиота, вставшего на пути проклятого. Свист повторился. Теперь свистели точно позади чудовища. Вендиго фыркнул и упрямо двинулся вперед - Патриция интересовала его значительно больше, нежели ветер, гулявший в ветвях кустарника. Женщина сжала зубы. Она ждала первого удара, рассчитывая всадить нож в незащищенную глотку чудовища и распороть его дряблую шею от уха до уха.

Свистнули коротко - "фвить", и вендиго как ветром сдуло. Он подскочил на всех четырех конечностях, взвизгнул по-собачьи и дернул в туман так стремительно, что Патриция не успела выдохнуть. Молочная дымка качнулась и поплыла. На картине вместо кляксы появилось яркое пятно - закутанная в потрепанный красный плащ фигура.

- Он вернется, - прохрипела Патриция.

- Знаю, - из-под капюшона, скрывавшего лицо, голос незнакомца звучал глухо. - Зато он лишился члена.

В подтверждении своих слов незнакомец чуть приподнял опущенный лук и прилаженную к нему стрелу.

- Что..., - но слова потонули в пронзительном крике. Вендиго, подскочив к раненной со спины, вцепился в её плечо и затряс башкой, пытаясь оторвать руку. Патриция, сходя с ума от боли, наугад ударила ножом. Черная, вязкая жижа хлынула ей на лицо, заливая глаза, нос и рот. Вендиго хрюкнул и бросил жертву, вырвав клыки из тела. Патриция упала на землю, захлебываясь гнилой кровью своего убийцы. Последнее, что она увидела прежде, чем потерять сознание, была фигура лучника, закутанного в красный, потрепанный плащ.

Гидеон держал лук и стрелу опущенными. Вендиго одним глазом смотрел на него. Второй, располосованный ножом женщины, восстанавливался, медленно вращаясь в глазнице. Чудовище раздувало ноздри, пытаясь поймать запах и понять, с кем имеет дело, но его усилия были тщетны. Если бы Гидеон мог улыбаться, он бы улыбался. Но если бы он мог улыбаться, вендиго его бы учуял и, наверняка, убил. Гидеон сделал шаг вперед. Вендиго ощерился и встал на задние ноги. Гидеон воочию смог убедиться, что стрела попала точно в цель.

- Теперь она тебе не нужна, - он указал стрелой на лежащую между ним женщину. - Иди прочь.

Вендиго сделал едва уловимое движение, но Гидеон тут же вскинул лук.

Тупой зверь. От человека в нем только и осталась, что ярость. Человек бы рискнул, а зверь боялся. Гидеону надоело играть с чудовищем. Он отбросил стрелу, шагнул вперед и резко, не таясь, вскинул руку с оттопыренным указательным пальцем.

- Пошел вон, - так хозяин указывает надоевшей собаке на дверь.

Вендиго снова опустился на четвереньки, показал клыки и, не получив желаемого эффекта, быстро развернувшись, прыгнул в туман. Гидеон опустил руку и обернулся. Женщина ещё была жива. Подобрав стрелу и закинув за плечо лук, он присел перед ней. Нога сломана, плечо прокушено, рука почти оторвана.

- Бесполезное дело, - решил Гидеон и, поднявшись, двинулся прочь. Под ноги попал валявшийся неподалеку шлем, и стрелок хотел было его пнуть, но в последний момент передумал. Вещь выглядела ценной. Гидеон поднял его и покрутил в руках. В "котелке" не нашлось ничего примечательного, кроме стрелки, которая была выполнена в виде геральдического скорпиона. Клешни располагались над бровями, а длинный хвост с жалом на конце прикрывал нос хозяйки.

- Великолепно, - Гидеон кивнул и, обернувшись, потряс шлемом. - Раз ты из знатного рода, который не жадничает платить налог с герба, значит, с оплатой услуг служителя Шестого бога проблем не возникнет. А если и он не поможет, тебя ждет место в фамильном склепе. Неплохо, да?

Женщина, конечно, не ответила. Гидеон стер с её лица кровь, быстро приладил на голову шлем, не желая разглядывать незнакомку и, поправив свой лук, взял раненную на руки.

- Леди, - прокряхтел он, не без усилий выпрямившись. - Охотно верю, что большой вес вам добавляют доспехи, но не будь я уже мертв, я бы умер по дороге в деревню.

Солнце поднялось над горизонтом, оставив туман тлеть по оврагам, когда Гидеон добрался до поселения. Он не стал продираться внутрь, к домам зажиточных горожан, а сдал женщину в первую же хибару. Ему даже не пришлось объяснять, что произошло с воинами. За него всё сказали крестьяне.

- Витико! Витико! Он перебил королевских мечников!

Гидеон решил не ждать развязки. Небольшие деревеньки он предпочитал обходить стороной по нескольким причинам. Во-первых, человек, не показывающий свое лицо только в городе не вызывал вопросов. Жители маленькой общины были бестактны и любопытны, к тому же очень суеверны, что доставляло немало хлопот. Во-вторых, в деревнях было полно скотины, которая свободно бродила по улицам. Собака забрешет, лошадь испугается и дернет во всю прыть, а бык или козел, чего доброго, пойдут в атаку. И, наконец, третья причина крылась в том, что в деревне наемнику нечего было делать. Здесь, конечно, предложили бы убить вендиго, но с проклятыми Гидеон предпочитал не связываться. Крестьянам нужен чародел, которому покровительствует Двенадцатый бог, а магов Гидеон избегал, что, впрочем, не составляло труда при их нынешней численности.

- Господин, отдохнули бы вы, - предложил крестьянин, отправив младшего сына к старосте. Жена его хлопотала над раненой, а хозяин дома, стоя на крыльце, расстроено оглядывал гостя. - А мы их предупреждали. Да они молодые, не поверили. Эх, как жалко-то... Да идемте в дом! Отдохнете, отоспитесь.

"Нам просто не терпится узнать, почему вы скрываете лицо".

- В гробу отосплюсь, - Гидеон развернулся, подтянул перчатки, поправил капюшон, прижал застежку на груди и двинулся прочь. Уж лучше десять раз встретиться с вендиго, чем единожды с жителем деревни.

- Господин! Постойте! Как имя-то ваше?! Что даме сказать, когда она проснется? За кого ей молить богов?

И снова Гидеон мысленно усмехнулся.

- Пусть вознесет молитвы Тринадцатому богу.

Водолей

- Тринадцатого бога нет, юная леди. Это ересь, - Нит, подперев кулаком щеку, тоскливо смотрел на свою подопечную. - Тринадцатого бога упоминают, когда хотят сказать о чем-то несуществующем, выдуманном, лживом, невозможном.

Глория нахмурилась и постучала пальцем по раскрытой странице огромного рукописного тома, лежавшего перед ней.

- Тут написано, - настаивала она. - Что Тринадцатый бог "есть человеческое воплощение небесного разума".

- Эту фразу следует понимать так - человек не может уподобиться богам.

- Да нет же...

- Леди. Богов двенадцать. И небесных домов двенадцать.

- Тринадцать. Тут написано, что между домом Скорпиона и Стрельца есть дом Змееносца.

- Читайте дальше.

- "И он пуст, потому что Тринадцатый бог ещё не явился".

- И не явится, леди, - Нит подавил зевок. - Мы будем учиться или продолжим спорить о ереси?

Глория исподлобья глянула на него. Светло-голубые глаза девочки потемнели. Нит мысленно застонал. Нет, сегодня она точно не отстанет. Придется играть не по правилам.

- Учитель, Тринадцатым богом должен стать человек? Или один из двенадцати решит спуститься к нам? - Глория подалась вперед, и кудри цвета меди упали на желтые страницы. Когда она подрастет, будет чудо как хороша.

- Тринадцатый бог - это ересь, - тоном, не терпящим возражений, заявил Нит. - Леди, вы помните, что такое "ересь"?

- Когда то, что священники не могут объяснить, объясняют другие, - съязвила Глория.

- Вы сомневаетесь в моих знаниях? - Нит пошел в атаку - задал вопрос печальным, немного обиженным голосом, как если бы её слова задели его до глубины души.

Глория вскинула голову, прищурилась. На бледных щеках проступил едва заметный румянец. Нит грустно смотрел на девочку.

- Простите, учитель, - Глория опустила глаза. - Я не хотела вас обидеть.

Нит про себя усмехнулся. Он знал, чувствовал, что становится для четырнадцатилетней Глории предметом обожания. Девочка вступала в пору юности, менялась едва ли не с каждым днем и искала того, о ком можно было бы думать долгими бессонными ночами - достаточно молодого, красивого и умного. Нит считал, что первое качество как нельзя лучше укрепляло позиции последних. Но он не собирался играть с огнем. Совсем скоро родители рассчитывали отправить Глорию в школу при храме Девы, где девушку будут обучать целительству. Маловероятно, что они могут там столкнуться. Он изучал историю, философию и религию, служа при храме Водолея, и к медицине не имел никакого отношения. Девчонка повздыхает и забудет, а пока этим можно пользоваться для борьбы с её непробиваемым на первый взгляд упрямством. Младшая дочь семьи Нильянто была не по годам умна.

- Сестра рассказывала, что её спас Тринадцатый бог, - стараясь сгладить неловкость, начала оправдываться Глория. Нит встрепенулся.

- Патриция?

Девочка кивнула.

- Я поговорю с ней, - строго выдал Нит, скрывая радость от мысли, что, наконец, нашел повод повидаться со старшей Нильянто. - Продолжим нашу беседу. Что же такое "ересь"?

Глория вздохнула.

- Проявление слабости человеческого ума и духа.

- Хорошо, юная леди - Нит позволил себе ободряюще улыбнуться.

Девочка потупила взгляд и покраснела. Ниту нисколько не было стыдно. Он пользовался тем, чем его одарили боги, во славу их и для упрочнения веры.

Словно в ответ на его мысли зазвенели колокола. Сначала заговорили Лирии из королевского дворца, потом глухо, перебивая звонкую песнь, вступили Арии храма Восьмого бога, расположенного у некрополя.

- Потеря в королевской семье, - произнесла Глория. Нит кивнул.

- Сейчас узнаем, кто.

Третьими вступили в хор Имирии - колокола храма Четвертого бога, покровителя женщин, матерей и браков.

- Жена короля, - прошептала Глория и, прижав ладонь к губам, испуганно уставилась на Нита. Тот откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, пожал плечами. Пятая жена короля Коинта отошла в мир иной, оставив мужа и страну без наследника. Конечно, колокола могли звонить и по королеве-матери, но та сроду не болела, а вот Коинту с женами не везло. Или, что скорее всего, женам не везло с Коинтом. Боги отвернулись от последнего короля династии Львов. Сколько не строй храмов, звон колоколов будут слышать лишь люди. Боги же внимали молитвам, а народ за последние десятилетия растерял праведный настрой. Коинт не боролся за души верующих, зато осыпал дарами богов и священников.

Один за другим вступили в нестройный хор голоса всех двенадцати храмов, а затем, когда внезапная тишина обрушилась на город, протяжно запели Клагды Пантеона, отсчитывая, сколько лет провела на земле последняя королева Коинта.

- Тридцать два года, - Глория шмыгнула носом. - Она была такой красивой.

- Сегодня оставим уроки, - Нит поднялся. - Вознесите молитвы за душу несчастной королевы. Она продержалась дольше всех.

- Вы... приедете завтра? - осторожно спросила Глория, закрывая книгу.

- Траур продлится три дня, - Нит наморщил лоб. - Значит... возобновим занятия на следующей неделе.

Глория не смогла скрыть разочарования, и Нит поспешил удалиться, чтобы не услышать лишнего.