Читаем Александр Михайлович Зайцев онлайн бесплатно

А. С. Ключевич, Г. В. Быков

Александр Михайлович

ЗАЙЦЕВ

1841—1910

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1980

К 52 К л ю ч е в и ч А. С., Быков Г. В. Александр Михайлович Зайцев (1841—1910). — М.: Наука, 1980,175 с.

А. М. Зайцев — ученик А. М. Бутлерова, выдающийся химик-органик, около 40 лет возглавлял кафедру органической химии в Казанском университете. Из его школы вышли E. Е. Вагнер, С. Н. Реформатский, А. Е. Арбузов и другие видные русские химики.

Предлагаемая книга является первой монографией об А. М. Зайцеве. Написанная на основе большого числа ранее неизвестных архивных материалов и литературных источников, она добавляет много нового к имеющимся сведениям о жизни, педагогической и научной деятельности ученого.

18.3

Ответственный редактор доктор химических наук В. М. ПОТАПОВ

21100-060

К

054 (02)-80

88-79 НП 1803000000

От авторов

Казанская школа химиков — уникальное явление в истории русской науки. Труды казанских химиков получили мировое признание еще в первой половине XIX в., а ее представители во второй половине XIX в. занимали кафедры во всех университетах России и во многих других учебных заведениях. Одним из виднейших представителей этой школы был Александр Михайлович Зайцев, возглавлявший около 40 лет, более, чем кто-либо из его предшественников, кафедру химии в Казанском университете.

Биография Александра Михайловича Зайцева — одного из виднейших русских химиков-органиков знаменитой бутлеровской школы — бедна внешними событиями и во многом оставалась недосказанной как им самим, так и теми, кто писал о нем. Первым, казалось бы, должен был восполнить пробелы особо близкий к А. М. Зайцеву ученик его А. Н. Реформатский (правда, с 1889 г. живший в Москве); опубликовав в 1910 г. некролог [1], он стал писать обстоятельную биографию своего учителя для «Журнала Русского физико-химического общества». В ней сказано, что автор «добывал» сведения в Казанском университете, получил их также от двух братьев покойного, от его дына и от казанских профессоров. Была использована и рукопись некролога, подготовленного его братом, С. Н. Реформатским [2]. И все же, по словам биографа, «к великому сожалению, не удалось собрать никаких сведений ни о детских, ни о юношеских — гимназических годах жизни А [лександра] М [ихайловича]. Да и в Университете добытые нами сведения застают А. М. в 1862 году уже оканчивающим курс и увлеченным химией» [3, с. 859].

После такого утверждения никто уже не пытался серьезно изучить историю раннего периода жизни А. М. Зайцева, и были упущены многие возможности. Не исключено, впрочем, что все это соответствовало желаниям самого Александра Михайловича и его родных. Лишь после обстоятельной работы одного из авторов книги (А. С. Ключевича) в архивах Казани (фонд Казанского университета в Гос. архиве ТАССР и др.),авто¬

5

рого (Г. В. Быкова) [4] — в архивах Ленинграда (фонд Министерства народного просвещения в Центральном государственном историческом архиве и др.) стало возможным написание достоверной биографии А. М. Зайцева. Теперь можно показать, что он был главой целой династии Зай- цевых-химиков, состоявшей из его братьев, сына и племянников, которых в литературе часто путают друг с другом и с А. М. Зайцевым вследствие близости тематики работ, а иногда и совпадения инициалов.

При написании настоящей биографии были использованы и новейшие публикации архивных материалов, в первую очередь писем А. М. Зайцева своему учителю и признанному лидеру русских химиков-органиков

А. М. Бутлерову.

В свете общих требований к биографии ученого интересны следующие слова академика П. Л. Капицы: «После торжественного заседания, где выступили ученики Максвелла, делившиеся с нами воспоминаниями, Резерфорд спросил меня, как мне понравились доклады. Я ответил: «Доклады были очень интересны, но меня поразило, что все говорили о* Максвелле только исключительно хорошее и представили его как бы в виде сахарного экстракта. А мне хотелось бы видеть Максвелла настоящим живым человеком, со всеми его человеческими чертами и недостатками, которые, конечно, есть у человека, как бы гениален он ни был» [5]. П. Л. Капица сказал это в 1966 г., выступая с воспоминаниями о своем учителе — Резерфорде. При этом он признался, что и для него «время поглотило все мелкие человеческие недостатки» Резерфорда.

В своей работе мы пытались представить А. М. Зайцева «настоящим живым человеком» в его связях и взаимоотношениях с окружающими. Отбрасывая мелкие недостатки, старались не «засахарить» образ ученого.

Настоящая книга состоит из двух частей. Часть I (Биография и педагогическая деятельность), а также раздел «Связь А. М. Зайцева с жировой промышленностью» написаны А. С. Ключевичем, часть II (Научная деятельность), а также раздел «Курс органической химии» — Г. В. Быковым. Библиография трудов А. М. Зайцева по химии, публикуемая в настоящей книге (составитель Г. В. Быков), уточнена и значительно пополнена по сравнению со списками его работ, опубликованными ранее.

Часть первая

Биография.

Педагогическая деятельность

Глава 1

Детство, гимназия и университет

Есть указание, что предки А. М. Зайцева жили в Казани еще до завоевания ее Иваном Грозным [6]. Это позволяет предполагать, что они были торговыми людьми — посредниками в торговле Русского государства со странами Востока. Отец Александра — Михаил Саввич, бывший по записи 1841 г. купеческим сыном, а позднее купцом 2-й гильдии, являлся почетным потомственным гражданином. Он вел оптовую торговлю чаем и сахаром, и старшие сыновья его — Николай и Иван — также занимались торговлей [2, с. 858].

Примерно в 1838 г. Михаил Саввич овдовел и женился на Наталье Васильевне Ляпуновой. Брат ее, Михаил Васильевич, весьма успешно — со степенью кандидата* и серебряной медалью — закончил в 1839 г. Казанский университет, а с 1840 г. стал астрономом-наблюда- телем (на правах адъюнкта**) в его обсерватории. С 1850 по 1855 г. он даже заведовал обсерваторией и руководил практическими занятиями студентов (при окладе экстраординарного профессора) [7]. В его домашней библиотеке было много книг не только по математике и астрономии, но и по философии, истории, этнографии, политической экономии и литературе [8].

* Степень кандидата присуждалась лицу, окончившему университетский курс с высокими оценками и с представлением небольшой «диссертации», т. е. дипломной работы (экспериментальной, теоретической, обзорно-статистической и т. п.). Остальным давалось звание действительного студента,

** Адъюнктом назывался помощник профессора, это была младшая ученая должность.

7

От второй жены Михаил Саввич имел трех сыновей: Константина *, Александра и Михаила. В 1847 г. Наталья Васильевна умерла от холеры, оставив мужу трех малолетних детей. Тогда Михаил Саввич вновь женился. Третья его супруга происходила из рода Доленго-Грабов- ских [9]. В семье М. С. Зайцева появились еще два сына: Павел и Алексей.

Мы видим, как рано остались на попечении мачехи дети Натальи Васильевны, в том числе шестилетний Александр. М. С. Зайцев хотел, чтобы его дети от второго брака пошли по торговой части. По словам С. Н. Реформатского, подобные намерения главы семьи «совершенно расходились с призванием молодого юноши: его влекли к себе науки» ,[3, с. 1]. Но М. В. Ляпунов сумел убедить М. С. Зайцева, что времена изменились и что дети должны получить хорошее образование. По крайней мере об Александре мы знаем, что Ляпунов при участии своих сестер готовил его к поступлению в гимназию.

IV—VII классы 2-й Казанской гимназии тех лет назывались специальными — в них готовили учащихся либо «на службу», либо «в университет». Первым преподавали в большом объеме законоведение, вторым — более трудный предмет, латинский язык, а также естествознание. Физика изучалась (всеми) в небольшом объеме, а химии вообще не было.

Казанский университет с большим трудом набирал юношей в студенты, и тех, кто имел в аттестате латынь, принимали без экзамена. Александр Зайцев учился в гимназии «на законоведа» и окончил ее, не стал медалистом [13]. Однако, перейдя в VII класс, он мог уже «заразиться» интересами своего старшего брата Константина, с успехом начавшего учиться на камеральном отделении юридического факультета университета. Решив последовать его примеру, Александр занялся латынью и с помощью Ляпунова одолел ее. С небольшим опозданием он сдал экзамен и 25 августа 1858 г. стал «камералистом». После этого в документах университета Констан¬

* Год рождения не выяснен, в церковной книге [10] за 1841 г. записи о рождении Константина нет. Личные дела братьев Зайцевых в архиве Казанского университета не сохранились. Судя по формулярному списку [1, 12], предположительно год рождения К. М. Зайцева — 1840.

тина часто именовали Зайцевым 1-м, а Александра — Зайцевым 2-м.

Камеральное отделение (или «разряд») было образовано в 1845/46 учебном году. В условиях обострения процесса разложения феодально-крепостнических отношений возникла необходимость готовить в университетах из детей помещиков, заводчиков и купцов практических деятелей нового типа, а также чиновников для министерств финансов и государственного имущества. Камералистам читали русскую историю, политическую экономию, статистику, государственное, финансовое и уголовное право, механику, физику, технологию, химию, минералогию, ботанику. К этому привлекли лучших профессоров — И. К. Бабста (политическая экономия и статистика), М. Я. Киттары (технология), А. М. Бутлерова (химия), и на «камеральный разряд» поступали гораздо охотнее, чем на «естественный разряд» физико-математического факультета, выпускавший «чистых» химиков, зоологов и т. д. [14].

Была, однако, поставлена и преграда к превращению кандидата камеральных наук, например, в ученого-хи- мика. Прежде чем держать экзамен на степень магистра, ему надлежало пройти испытание на степень кандидата естественных наук или же приобрести от зарубежного университета степень доктора философии (защитив там диссертацию) и просить российский университет о допущении в магистранты (т. е. готовящиеся к приобретению степени магистра).

К. М. Зайцев еще на I курсе стал работать при кафедре технологии и в 1858 г. опубликовал две статьи по вопросам текстильной промышленности. Затем он заинтересовался аналитической химией и лишь на IV курсе стал вести исследование у Бутлерова.

А. М. Зайцев сообщал о себе, что в университете «занимался с особенной любовью химией под руководством профессора А. М. Бутлерова» [7, с. 323]. Он вспоминал Бутлерова как «крайне гуманного и от всей души любившего молодежь наставника, успевшего не только возбудить интерес и увлечь своих слушателей, но и внушить им искреннюю любовь к своим занятиям» [15]. При всем том Бутлеров в 1861—1862 гг. не мог отметить никаких интересных для науки результатов А. М. Зайцева [16, с. 360]. А финал был таков, что Зайцев 2-й вновь отстал

от Зайцева 1-го в том смысле, что был выпущен в июне 1862 г. [17] из университета со званием действительного студента*. Его право на степень кандидата было признано — это значит, что «средний вывод» (балл) по устным ответам и практическим работам был не ниже 4,5, а потому он располагал еще шестью месяцами для подачи диссертации. Но у него, очевидно, не было такого задела в работе, который позволил бы ему завершить диссертацию у Бутлерова. А без степени кандидата дальнейшего пути в науку в университете не было.

Почему все же талант Александра Михайловича, согреваемый любовью к химии, не раскрылся в студенческие годы? История науки знает немало примеров подобного «инкубационного периода». Но могло быть и другое. С. Н. Реформатский, касаясь последних лет учебы

В автобиографическом материале 1901 г., на который в 1904 г. сослался Н. П. Загоскин [7, с. 323], почему-то сообщалось, что Зайцев окончил университет со степенью кандидата, и это нашло отражение в ряде публикаций [9, 18, 19, 20].

10

А. М. Зайцева в университете, упомянул, что «к этому времени отец его умер, торговое дело было ликвидировано и имущество поделено между членами многочисленной семьи» [3, с. 1]. Сколько времени это тянулось, в какой мере отвлекало Александра Зайцева от учебы, мы не знаем. Сложная по составу семья, очевидно, распалась, и каждый должен был устраивать жизнь по-своему. «Доброго гения» М. В. Ляпунова в Казани уже не было. Но призвание к химии вполне созрело и побуждало А. М. Зайцева идти вперед по избранному пути.

Глава 2

Превращение в ученого

Как уже было сказано, А. М. Зайцев расстался с Казанским университетом, еще не имея степени кандидата. Так как он собирался стать ученым, то решил, что за рубежом сможет лучше подготовиться к этому и написать диссертацию. Работа у крупных западноевропейских ученых (и, как правило, не у одного) в их сравнительно хорошо оборудованных лабораториях широко практиковалась в те годы в среде русских химиков; особо успешно окончившие российские университеты зачастую направлялись туда, можно сказать, стажироваться на казенный счет. Так и Константин Зайцев, оставленный при университете, был немедленно послан за границу для совершенствования в химии, в основном аналитической. Больше всего он работал у Г. Кольбе в Марбурге [1, 2].

Александр Зайцев по возможности следовал его примеру. Командировки ему не полагалось, но средства, полученные по наследству, позволяли предпринять такую поездку. Выехав из России в июне 1862 г., А. М. Зайцев сразу направился в Лондон для обозрения бывшей тогда Всемирной выставки, а к ноябрю приехал в Германию и с начала нового семестра вступил в число студентов Марбургского университета (по-видимому, все же не на I курс). Там он пробыл 4 семестра, с осени 1864 по апрель 1865 г. работал в Париже, а затем вновь один семестр в Марбурге [3]. Н. Д. Зелинский в 1910 г. сообщал,

11

что Александр Зайцев, «будучи учеником и последователем идей Бутлерова... явился в лаборатории Западной Европы с определенным химическим мировоззрением» [4]. На деле же молодой химик слушал лекции Кольбе, штудировал его учебник «Ausf"uhrliches Lehrbuch der Chemie» и более поздние статьи. Вскоре он вообразил, что уже способен написать диссертацию «Теоретические взгляды Кольбе на рациональную конституцию органических соединений и их связь с неорганическими».

В феврале 1863 г. рукопись [5] поступила через деканат юридического факультета к Бутлерову. На обложке есть его надпись: «Читал А. Бутлеров и возвратил 16 апреля. Отзыв представлю особо». Расписались в прочтении также некоторые члены Совета факультета. Отзыв Бутлерова нам найти не удалось, но все ясно из нескольких десятков его пометок и замечаний на самой рукописи.

А. М. Зайцев был уверен, что учение Кольбе и его новые (1861) открытия «распространяют большой свет на начала химических соединений и доставляют фундаментальное доказательство справедливости взгляда Кольбе на рациональный состав...» ряда алифатических соединений. Он обещал «привести как можно более факты, подтверждающие справедливость какого-нибудь отдельного его (Кольбе) взгляда» [5, л. 17, с об.]. Пометки Бутлерова, зачастую необычно едкие, вскрывают ошибочность и бездоказательность многих утверждений Зайцева.