Читаем Учитель покаяния. Жизнеописание святителя Игнатия (Брянчанинова) онлайн бесплатно

По благословению Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского ВЛАДИМИРА (ныне на покое)

Одобрено Издательским Советом Московской Патриархии

ИС 11–025-2665

Фамилия Брянчаниновых принадлежит к одному из древнейших дворянских родов Российской Империи. Несколько широко разветвленных стволов родословного древа восходят к единому корню, – прославленному боярину и оруженосцу Великого Князя Московского Димитрия Ивановича Донского[1], Михаилу Андреевичу Бренко. Михаил Андреевич, переодетый в доспехи своего господина, стоял под главным знаменем русских войск на Куликовом поле, отвлекая на себя внимание Мамаевой орды и освободив для решительных действий самого Великого Князя. Татары рвались в первую очередь к тому, кого считали военачальником, срубили русский стяг и убили Михаила Андреевича, положившего жизнь за своего государя и за Святую Русь. Потомки Михаила Бренко продолжали самоотверженное и доблестное служение Русской Церкви, Русскому государству и Русскому престолу. Так, Кирилл Борисович Бреньченинов, по прозвищу Любач, участвовал в ополчении Козьмы Минина и Димитрия Пожарского. Его сын Иван оборонял Смоленск от польских интервентов в 1609–1610 годах.

Дед святителя Игнатия по материнской линии, Афанасий Матвеевич Брянчанинов, получил блестящее воспитание, служил в лейб-гвардии Семеновском полку, затем – губернским прокурором Архангельской губернии. Он был очень дружен с Михаилом Никитичем Муравьевым, именитым сановником XVIII века, воспитателем будущего Императора Александра I, писал стихи, хоть и не старался их напечатать. Афанасия Матвеевича любили за спокойный нрав, ясный и трезвый ум, нежное, отзывчивое сердце. Брак с первой женой ввел его в семью старинного русского дворянского рода Муравьевых. Дважды овдовев, Афанасий Матвеевич женился в третий раз на дочери архангельского купца и кораблестроителя, Дарье Петровне Латышевой. Спустя два года у них родилась дочь София, мать будущего святителя.

Цесаревич Павел Петрович

Дед епископа Игнатия по отцовской линии, Семен Андреевич Брянчанинов, был разносторонне образованным человеком, служил в лейб-гвардии Преображенском полку, имел высокие связи в столичном кругу и после отставки жил в своем поместье, активно участвуя в общественной жизни. Его старший сын, отец будущего святителя, Александр Семенович Брянчанинов, воспитывался в Императорском Пажеском корпусе вместе с детьми Императорской фамилии, был камер-пажем Императора Павла I, служил в Александрийском гусарском полку, после отставки исполнял должность Вологодского губернского предводителя дворянства и, оплатив семейные долги, жил в родовой вотчине – небольшом селе Покровском, Вологодской губернии. Широко начитанный, обладающий практичным и глубоким умом, Александр Семенович принадлежал к самому высокому и благородному кругу людей своего времени и имел одну из лучших библиотек губернии. По свидетельству Варвары Васильевны Боборыкиной, племянницы епископа Игнатия, Александр Семенович был масоном, во всяком случае, он был дружен с Иосифом (Осипом) Алексеевичем Поздеевым (1746–1820)[2].

Александр Семенович и Софья Афанасьевна сочетались браком в ранней молодости. Первые двое детей умерли во младенчестве, после них молодые супруги долгое время оставались бездетными и глубоко переживали свою скорбь. Решив прибегнуть к Небесной помощи, Брянчаниновы предприняли паломничество по окрестным святым местам, в первую очередь они просили о молитвенном заступничестве преподобного Димитрия Прилуцкого в Спасо-Прилуцком монастыре. За молитвы преподобного Димитрия и святых, просиявших в Вологодской земле, Господь даровал им первенца, которого назвали Димитрием в память Прилуцкого чудотворца.

Спасо-Прилуцкий монастырь

Всего у Брянчаниновых родилось шестнадцать детей, из которых в живых осталось только девять. Остальным, по горькому замечанию племянницы святителя, Александры Николаевны Купреяновой, «никто не мешал… болеть и умирать»[3]. Няня Ефимовна, всецело преданная детям, в случае тяжелой болезни ребенка, докладывала барыне: «Матушка Софья Афанасьевна, пожалуйте благословить малютку, – трудятся». Благословив крошку, Софья Афанасьевна спокойно возвращалась к своим делам[4]. Красивая, изящная, прекрасно воспитанная и образованная женщина, Брянчанинова главным своим долгом считала быть образцовой женой и во всем угождать супругу.

Свое родовое поместье, живописно расположенное село Покровское, Грязовецкого уезда Вологодской губернии, благодаря поэтичному вкусу и внутреннему чувству прекрасного Александр Семенович устроил как «маленький Версаль с замком-домом, царственным садом и изящной церковью на бесплодной илухе глинистой русской горы»[5]. «В лакейской Покровского дома, как и в комнатах, стоял запах цветов, принесенных из оранжереи, или тонкого французского табака… Покровское было волшебной сказкой, воплощенной мечтой… высокие кусты роз в простенках между окон, синяя гостиная с штофной мебелью, круглая зала, обширная и светлая, где собирались внуки и дети большого барина для чинных обедов; балкон с белыми львами, душистые жасмины кругом; над балконом на каменной стене дома лепные украшения в виде рыцарских доспехов; внутри – широкая витая лестница наверх и антресоли вверху с таинственными чердаками»[6].

Получив огромное, но обремененное долгами наследство, Александр Семенович расплатился с долгами и остался с одной родовой вотчиной, пожалованной Брянчаниновым еще в 1617 году за оборону Смоленска и изгнание поляков, за которой числилось 400 душ крестьян. Замечательно, что будучи глубоко религиозным человеком, он первым делом отстроил приходской храм в 1810 году и лишь через год – барский дом. В 1812 году Александр Семенович, с мужественной решимостью сопротивляться врагам, организовал значительную крепостную дружину и «устроил из своего имения маленькую крепость с достаточным количеством оружия и даже пушек и мортир»[7]. В год наполеоновского нашествия он часто с грустью повторял, глядя на вновь отстроенный дом: «Забава, забава моя, кому ты достанешься?»[8]

Имение Покровское: маленький Версаль

Помимо прекрасной библиотеки в Покровском было организовано и отлично поставлено первое среди окрестных поместий двухклассное приходское училище, устроены многочисленные мастерские. Александр Семенович энергично, строго и внимательно вел хозяйство, вникая во все подробности, контролируя исполнение приказаний и требовательно взыскивая за малейшую неисправность. Крестьяне трепетали перед ним, но вместе относились с большим уважением, видя целесообразность и мудрость его распоряжений, следствием которых было приведение в порядок различных хозяйственных служб. Волевой, практичный хозяин умел создать режим выдержанной дисциплины и непоколебимого порядка не только в хозяйстве, но и в семье. Александр Семенович обладал талантом правильно выбирать людей и ценил их. Не только слуги, но и домашние трепетали перед ним, никогда не смея прекословить железной воле старшего Брянчанинова. Летом семья жила в Покровском, на зиму переезжала в городской дом, нисколько не нарушая заведенных правил. Выезды барина отличались особой роскошью и торжественностью, придворным великолепием. Железной дороги он не признавал, поскольку считал ее несовместной с дворянским происхождением: Александр Семенович полагал невозможным дворянину ехать вместе с состоятельным человеком низшего сословия. Во время выездов, заметив идущую крестьянку, Брянчанинов посылал к ней конного егеря узнать причину ее странствия. Получив точный и удовлетворительный ответ, Александр Семенович добавлял: «Пусть идет!»

Особенной отличительной чертой барина была глубокая вера. Он всегда стоял литургию до конца, с благоговением принимал просфору от священника и нес ее в дом в любую погоду с непокрытой головой[9]. Нередко в Покровском останавливались епархиальные архиереи, которых хозяин дома встречал очень торжественно, подчеркивая высоту святительского сана. Приезд архиерея сопровождался размеренной придворной церемонией, точно соблюдавшей правила придворного этикета.

Дом Брянчаниновых

Село Покровское располагается на расстоянии двадцати с небольшим километров от города Вологды. К трехэтажному господскому дому, выстроенному в стиле раннего классицизма, примыкает огромный парк, широкая липовая аллея ведет к главному крыльцу усадьбы. Верхний этаж занимали комнаты родителей: кабинет Александра Семеновича и будуар Софии Афанасьевны. Во втором этаже жили дети Брянчаниновых, мальчики и девочки на двух разных половинах, мужской и женской.

Дом Брянчаниновых

С ними находились их ближайшие слуги: няня Ефимовна и дядька Доримедонт. Основной нижний этаж был занят большими, просторными парадными комнатами для семейных собраний и для гостей. В боковых флигелях размещалась дворня, имевшая четко определенный круг обязанностей. Большой сад за барским домом состоял из трех частей: вначале гости попадали в парк, прихотливо украшенный кленовыми, липовыми аллеями и многоцветными, благоухающими клумбами; линия фруктовых деревьев с искусственным гротом из булыжного камня отделяла парк от стройно посаженных пихт и лиственниц, в любую погоду хранивших прохладную тень и источавших особенный смолистый аромат; на солнечных склонах располагались огородные культуры и большие оранжереи. Весь сад окружал высокий вал, за которым находился пруд, обилующий рыбой[10]. Для детей были устроены качели, зимние горы в саду, плоты на пруду, верховая езда, позволялось по дворянскому обычаю сопровождать отца на охоту.

Дом в Покровском

Дмитрий Брянчанинов, вымоленный родителями во время их благочестивого паломничества по святым местам, родился 6 (19) февраля 1807 года, был молитвословлен и 9 (22) февраля крещен в Покровской Комельской церкви. Его восприемником при крещении стал статский советник Дмитрий Иванович Самарин[11].

После Дмитрия родились Александра, в замужестве Жандр, Петр, София, в замужестве Боборыкина, Михаил, Елизавета, в замужестве Паренсова, Александр, Семен и младшая Мария, в замужестве Купреянова.

Среди детей сами собой образовались дружные пары: Митенька и Петруша, Сенюшка и Лизанька; Сонечку и старшего брата всю жизнь связывали исключительные узы дружбы; младшие Миша и Маша были настолько неразлучны, что в семье их шутя называли «Мишмашак»; Сашенька одинаково ладил со всеми; любимая отцом, но нелюбимая матерью Александра держалась одиноко.

Задумчивый, замкнутый, всегда грустный Дмитрий был непререкаемым авторитетом для братьев и сестер, которые чувствовали, что он духовно был много выше их. Умный, не по летам серьезный, никогда не принимавший участия в детских проказах, никогда даже в шутку не сказавший ни слова лжи, Дмитрий имел большое влияние на детей, был их старшим товарищем и советчиком.

Любимой игрой младших Брянчаниновых было бегать взапуски и бороться. Петр Александрович вспоминал, что Дмитрий Александрович никогда не пользовался во время борьбы преимуществами старшего по возрасту. Напротив, он поощрял неуступчивость и попытки сопротивляться: «Не поддавайся, защищайся»[12].

Детство святителя было «преисполнено скорбей»[13]. Впоследствии, умудренный жизнью, он писал: «Искушения и скорби ниспосылаются человеку для его пользы: образованная ими душа делается сильною, честною пред Господом своим»[14]. Главными средствами воспитания Александр Семенович считал неумолимую строгость, суровость и жесткую систему наказаний. Дети трепетали от страха перед ним так же, как и подчиненные слуги. Нянька Ефимовна старалась скрыть от него их проступки, желая избавить своих питомцев от немедленного и строгого возмездия. Напротив, дядька Доримедонт Дмитриевич, всецело преданный своему хозяину, не считал возможным скрыть от него самую малейшую провинность детей. «…Любовь к детям скрывалась здесь, как недостойная слабость. То было царство розги».

Однажды, вытерпев незаслуженное наказание, младшая дочь Мария запротестовала, после чего ее высекли второй раз уже до обморока. Михаил нечаянно услышал в деревне разговор о мошенничествах старосты и прибежал домой рассказать об этом отцу. За вмешательство в дела взрослых его секли, а самолюбивый мальчик, чтобы не закричать, прокусил себе во время порки руку до крови. Один из сыновей был высечен розгами за неправильно произнесенную французскую фразу[15]. По утрам детей держали впроголодь, жестко соблюдая установленную систему воспитания. После чашки жидкого чая с парой пшеничных булок или сухарей они ничего не ели до самого обеда. Няня Ефимовна тихонько старалась утолить голод детей кусочками ржаного хлеба. «Те ломтики хлеба, что нам Ефимовна совала тайком, были милостыней!» – дрожащим от волнения голосом рассказывал Петр Александрович впоследствии.