Читаем Звезды видят все онлайн бесплатно

POLARIS

ПУТЕШЕСТВИЯ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ФАНТАСТИКА XXXIV

Роскошный черный лимузин замедлил ход, свернул направо, на Мариенштраccе, и с тихим урчанием остановился перед лавкой подержанных вещей. Красно-золотистые лучи осеннего солнца уже одели все в светлые и теплые тона; они словно обнимали людей своими огромными ласковыми руками, пытаясь отвлечь их мысли от приближающихся холодов и одиночества северной зимы.

Даже в этом деловом квартале города осенняя симфония красок, эта чудесно-печальная мелодия преходящего, заставляла прохожих поднимать глаза и задумчиво смотреть на бездонную и чистую синеву неба. Когда здесь к самым разнообразным запахам гавани начинает примешиваться дым из горящих каминов старого города и воздух наполняется своеобразным запахом сжигаемой картофельной ботвы, долетевшим сюда с пригородных огородов, можно считать, что лето кончилось, и следует готовиться к зиме.

Все, казалось, дышало добротой и спокойствием; безмолвной, но искренней радостью светились лица людей; улицы и переулки были залиты теплым солнечным светом — создавалось впечатление, что это не старый район всемирно известного портового города, а какой-то идиллический уголок земли.

Дверца машины распахнулась, и человек, сидевший за рулем, направился в лавку старьевщика. Недолго ему пришлось стоять одному среди груды товаров, заброшенных сюда случайно из далеких заморских стран и связанных с чужими землями, людьми и судьбами, — не успел затихнуть мелодичный звон колокольчика, висевшего над дверью, как из боковой ниши навстречу ему вышел хозяин лавки.

— Чем могу вам служить? — спросил он незнакомца, человека среднего роста со своеобразно-темным лицом.

— Я ищу теплое зимнее пальто!.. — И после короткой паузы добавил: — Для машины!

— Пожалуйста! Взгляните вот на эти! — Торговец показал на одну из вешалок и подошел к ней.

Окна в лавке были маленькие и узкие, поэтому здесь ничто не свидетельствовало о солнечном осеннем дне. К тому же многочисленные полки и вешалки для одежды препятствовали доступу падающего в окна света. В углах и нишах притаились тени, создавая вместе с запахом старой одежды угнетающую атмосферу, не ускользнувшую от внимания пришельца.

Торговец сдвинул в сторону несколько пальто и повесил впереди коричневое — кожаное. При движениях обнажились его руки, худые и длинные, желтые, как воск, и резко контрастировавшие с загорелыми и мускулистыми руками его клиента. Тот скользнул по пальто беглым взглядом и небрежно махнул рукой.

— Только не кожаное, меня интересует пальто из сукна.

— Пожалуйста, как вам угодно! — услужливо ответил торговец и предложил другое пальто.

«А выбор действительно большой», — подумал покупатель.

На этот раз ему было предложено теплое коричневое драповое пальто. Цена была не очень высокой. Он примерил его.

— Я беру, — сказал он, довольный, и снял пальто.

Торговец, словно ему было холодно, потер свои блеклые руки, принял пальто и повернулся с ним в сторону прилавка. Покупатель вынул бумажник. При этом взгляд его остановился на другом — элегантном синем суконном пальто. Он замер в неподвижности. Потом, не спуская глаз, подошел поближе. Бумажник он в нерешительности держал в руке. Быстрым движением незнакомец откинул полу пальто, так что можно было увидеть дорогую шелковую подкладку, и, немного наклонившись вперед, посмотрел на фирменную этикетку: И. Проски, Варшава. Пальто было сшито в Польше. Искоса бросив быстрый взгляд на хозяина лавки и убедившись, что тот занят упаковкой, он осторожно и нерешительно начал обследовать карманы пальто. В одном из внутренних карманов он нашел смятую бумажку, на которой было что-то написано, и быстро сунул ее к себе в карман. Затем медленно обернулся. Лицо его было мертвенно-бледным. Еле шевеля тонкими губами, он тихо спросил:

— А сколько стоит это синее пальто?

— Это! Ну, это пальто недешевое. Отличное сукно, мало поношено, — ответил торговец, продолжая аккуратно перевязывать пакет. При этом он не заметил даже, что лицо покупателя так разительно изменилось.

— Меня удивляет, почему люди так часто расстаются со своими вещами, — заметил покупатель. — Это пальто, наверное, принадлежало какому-нибудь пожилому аристократу, не так ли? — Настороженно он посмотрел на торговца в ожидании ответа.

— Да нет, вы ошибаетесь. Это пальто несколько дней назад принес простой матрос, — ответил торговец и, подняв глаза, протянул покупателю пакет. Расплачиваясь, тот небрежно спросил:

— А вы знаете этого матроса?

Торговец на какое-то мгновение застыл с протянутой рукой, потом быстро поднял голову и с удивлением взглянул на своего клиента.

— В моем магазине не принято спрашивать имена людей, которые продают мне свои вещи! А почему это вас так заинтересовало?

Он спросил об этом недоверчивым тоном, прищурив глаза. В этот момент каждый мускул его был готов к обороне. Почти автоматически он протянул руку к кассе и дал покупателю сдачу. Тот, беря деньги, заметил с наигранным равнодушием:

— Мне просто показалось странным, что такое дорогое пальто продал простой матрос.

— Да, вы правы. Тут можно лишь разводить руками и строить догадки! — Торговец был явно обрадован, что этот вопрос, видимо, не так уж волновал его клиента.

Тот в ответ лишь что-то неразборчиво буркнул и повернулся к двери. Потом снова обернулся, словно собираясь что-то сказать, но, наверное, раздумал, и приложив пальцы к фуражке, вышел из лавки. Торговец поклонился и с непроницаемым выражением лица закрыл за ним дверь.

Погода между тем успела измениться. На горизонте скопились плотные темные тучи, быстро и угрожающе надвигавшиеся на солнце. Духота давила, вода в канале была словно расплавленный свинец. Печально катились темные волны, с тихим плеском ударяясь о берега, эти звуки были слышны и здесь, на улице. Время и бедность сделали портовый квартал города серым и мрачным. На лакированную поверхность автомобиля упали, разбившись об нее, первые крупные капли дождя.

Быстрым шагом человек подошел к машине, распахнул дверцу и, бросив на сиденье пакет, сел за руль. Взвыл мотор. Большая черная машина свернула налево и с большой скоростью помчалась по улице. Отлично ориентируясь в лабиринте кривых припортовых улочек, человек вскоре достиг центральной артерии города и, развив бешеную скорость, полетел, обгоняя другие машины.

Вскоре он оказался в тихом районе частных вилл и наконец внезапно остановился перед воротами с чугунной решеткой, за которыми находился сад, скрывавший небольшой особняк.

Порывистый морской ветер разгуливал по улицам, со злостью ударяясь о стены домов. Стучали черепицы, оконные ставни вторили этой адской симфонии ночи. С резким скрипом покачивался на ржавой проволоке уличный фонарь, висевший над водостоком, по которому ураганный ветер гнал маленькие круглые волны, разбивавшиеся падавшими каплями дождя и исчезавшими в уличной грязи. Сквозь завесу низвергавшегося на землю дождя смутно виднелись контуры домов и сараев. Эта дикая ночь сделала и без того пользовавшуюся дурной славой улицу на Западной набережной еще более мрачной и зловещей. Лишь изредка можно было увидеть промокшего насквозь прохожего, с трудом пробиравшегося по скользкой мостовой. А вскоре исчез и последний, проглоченный темнотой. И снова слышались лишь скрип фонаря да шум дождя, бившего по деревянной стене длинного складского помещения. Это здание протянулось на целый квартал. А напротив него стояло несколько деревянных домов, покосившихся и запущенных, — это можно было заметить даже в слабо мерцающем свете уличного фонаря.

Но вот распахнулась маленькая дверь в темной подворотне, и из нее вышли двое мужчин. Дверь снова со скрипом затворилась за ними. Глубоко надвинутые на лоб шапки и слабый косой свет уличного фонаря не позволяли разглядеть лица этих людей.

Глухо завывал ветер, издалека доносился неумолчный рокот моря. Дождь несколько поутих, и двое неизвестных уже хотели было выйти из своего убежища, как с правой стороны, в темноте, послышались чьи-то шаги. Оба снова бесшумно нырнули s защитную темноту подворотни.

Шаги стали слышны отчетливей, и наконец в свете уличного фонаря появилась стройная фигура молодой женщины, пытавшейся побыстрее миновать этот зловещий переулок. Закутанная в плащ, с которого стекала вода, с капюшоном на голове, она быстро шагала, приближаясь к тому месту, где уличный фонарь нарисовал на мостовой большой светлый круг.

В этот момент из темноты подворотни вынырнули две темные фигуры и последовали за женщиной. Сперва их шаги заглушались шумом непогоды, но когда они уже почти настигли девушку, она вздрогнула и с испугом обернулась. Видя, что ничего хорошего ее не ожидает, она метнулась к противоположной стороне улицы и громко закричала, зовя на помощь, но ее крик потонул в шуме дождя и ветра. Ока снова закричала и попыталась ускользнуть от неизвестных, но парни настигли ее.

Справиться с девушкой оказалось не так-то просто, и они очень скоро это почувствовали. Девушка была ловкой и увертливой, а отчаяние, видимо, удесятерило ее силы. Правда, двум мужчинам она противостоять все равно не могла, но, на ее счастье, в этот момент в темном переулке послышались громкие и быстрые шаги. Что-то громко крича, к месту происшествия приближался неизвестный человек. Собрав последние силы, девушка вырвалась из рук преследователей и побежала на голос, донесшийся из темноты. Оглашая воздух проклятиями, оба неизвестных бросились вслед за ней. Внезапно девушка споткнулась и упала на мостовую. Но когда преследователи нагнулись над ней и хотели было ее схватить, спешивший на помощь уже тоже успел подбежать к этому месту. В темноте ночи он казался огромным и страшным. Вспыхнул яркий луч карманного фонарика — ослепленные бандиты отступили назад, в темноту, и та поглотила их прежде, чем луч фонарика смог полностью поймать их. Тогда пучок света был направлен на лежащую посреди мостовой фигуру. Девушка лежала в грязи портовой улицы, глаза ее были закрыты.

— Проклятые собаки! Неужели я все-таки опоздал!! Человек в ярости заскрежетал зубами, огляделся в поисках помощи и поднял девушку, не проявлявшую признаков жизни.

— Будем надеяться, что это всего лишь обморок, — пробормотал он про себя и принялся мучительно размышлять: что же теперь делать? Хрупкую и потерявшую сознание незнакомку он держал в своих крепких и мускулистых руках. Ее плащ распахнулся, обнажая плечо, и свисал до самой земли — во время борьбы оторвались почти все пуговицы.

«Кто она?»— подумал неизвестный, чувствуя теплоту ее тела. Платье девушки было из мягкой и гладкой материи. Мужчину схватило какое-то странное чувство — радости и неуверенности. Он крепко прижал ее к себе и стал пристально вглядываться в темноту, но ничего не увидел, кроме безмолвных силуэтов мрачных домов, и ничего не услышал, кроме завываний ветра да скрипа покачивающегося уличного фонаря.

Твердым размеренным шагом человек направился обратно и вскоре вышел на широкую оживленную площадь. Почувствовав себя более уверенно, он облегченно вздохнул, замедлил шаги и остановился под освещенными окнами матросского кабачка. Потом осторожно повернул голову девушки лицом к свету. Красная полоса тянулась от левой брови и исчезала в темных, слипшихся от крови волосах. Даже в таком состоянии девушка казалась необыкновенно красивой. И тогда с волнением в душе он задал себе вопрос: что могло побудить эту девушку отправиться в ночное время по этому страшному переулку?

В этот момент распахнулась дверь кабачка. Из него потянуло пивом и сигаретным дымом. Крики и визгливые женские голоса вывели его из задумчивости. И когда в светлом проеме двери появилась фигура пьяного матроса, он снова крепко прижал к себе свою ношу и быстро зашагал дальше, лихорадочно размышляя о том, где бы найти врача. Он миновал уже несколько мрачных темных переулков и в конце улицы, где было хорошее освещение, увидел белую табличку, на которой написано: «Ф. Кубэ, врач и акушер».

Человек остановился и посмотрел на фасад дома. Но он не многое увидел. Просто дом этот казался менее угрюмым и заброшенным, чем соседние. Глаза неизвестного беспомощно скользнули по бледному лицу девушки, снова посмотрели наверх, на темные окна. Не спуская с рук своей ноши, он решительно дернул медную ручку. Ночную тишину разорвал резкий звон колокольчика.

Но прошло довольно много времени, прежде чем на верхнем этаже распахнулось окно и прерываемый короткими покашливаниями голос спросил:

— Чего вы хотите? Вы что ж, полагаете, что мне больше нечего делать, как приводить в чувство пьяных девок, да еще — ночью?

На какое-то мгновение человек смутился и не знал, что ответить. Но у него не было выбора, он наконец собрался с духом и сказал довольно громко и резко:

— На эту женщину напали бандиты, и она, по всей вероятности, тяжело ранена, она без сознания!

— Знаю я их, этих несчастных! Всегда-то на них нападают и избивают! А у меня здесь не благотворительный институт. Уходите-ка подобру-поздорову и оставьте меня в покое!

— Я требую, чтоб вы немедленно открыли дверь и оказали женщине помощь! — энергичным тоном заявил незнакомец, а потом добавил: — Разумеется, ваши труды будут вознаграждены!

— Подождите, я сейчас спущусь!

С легким стуком окно снова затворилось. Прошло несколько минут, пока внутри дома раздались шаги. Заскрипели ступеньки лестницы, кто-то, шлепая туфлями, медленно подошел к двери. В окошке, расположенном над входной дверью, замерцал тусклый желтый свет. Было слышно, как в замке повернулся ключ, а потом послышались какие-то скрежещущие звуки, которые позволили ожидавшему за дверью человеку предположить, что отодвигается тяжелый железный засов.

Наконец дверь медленно приоткрылась.

Настороженно и беспокойно смотрели в черноту ночной улицы темные глаза.

Тем же настороженным взглядом хозяин посмотрел на незнакомца с девушкой на руках и лишь после этого окончательно раскрыл дверь, а сам, хромая, отступил в сторону.

— Прошу вас! Входите! Что с ней? — коротко спросил он.

Незнакомец не ответил, лишь кивком головы показал на потерявшую сознание девушку. Врач равнодушно пожал плечами, тщательно запер дверь и пошел вперед по выложенному каменными плитами коридору. В помещении стоял неприятный сладковатый запах. Врач открыл одну из дверей с левой стороны, и в тот же момент из комнаты в коридор хлынул поток яркого света.

Незнакомец молча последовал за врачом в приемную. Тот показал ему на стоящий в углу диван.

— Положите ее туда!

Пока незнакомец осторожно укладывал девушку на диван, врач придвинул стеклянный столик с инструментами и включил лампу над диваном. Он осторожно повернул лицо тихо стонавшей пациентки к свету. Девушка на мгновение приоткрыла глаза, но, ослепленная яркой лампой, снова их закрыла. На мокрые от дождя и слегка льющиеся волосы из раны все еще сочилась кровь. Врач положил голову девушки повыше, внимательно осмотрел рану и, искоса взглянув на незнакомца, сказал, покашливая:

— На этот раз все обойдется!