Читаем Как мальчик Хюг сам построил радиостанцию онлайн бесплатно

— Есть у тебя кусочек шелка, Ма?

— Шелка? Зачем тебе, Хюг?

— Чтобы сделать молнию, Ма.

М-с Сесиль, известная больше под именем «старой лэди Сесиль», подняла глаза. Хотя она уже привыкла к странностям Хюга, но эта просьба показалась ей особенно нелепой.

Зачем мальчику шелк? Его объяснение казалось ей еще более странным.

— Лучше бы ты вскопал участок, чем тратить время на пустяки.

— Я уже вчера кончил копать, Ма. И это вовсе не пустяки. Я могу сделать молнию при помощи шелка и куска стекла. Так написано в «Прадедушкиной книге».

Эти слова помогли.

В одиноких долинах Южных Аллеган живет много семейств, которые происходят от английских эмигрантов, переселившихся во время Пуританской Коммуны. Эти семьи обыкновенно крепко держатся всего того, что может напомнить об их происхождении, и часто в простой хижине можно найти наследственные сокровища, восходящие к XVII и даже XVI веку.

Сесили из Муравьиной долины происходили от лорда Берли Сесиля, первого министра Елизаветы… Теперь же их образ жизни ничем не отличался от их соседей. У них также были свои сокровища. Самой главной реликвией прежней славы была «Прадедушкина книга» — старинная рукопись, написанная отдаленным предком. Хюг был единственным членом семьи, который после многих поколений заинтересовался этой книгой. Его отец, носивший историческое имя Берлингем или Берли Сесиль, не умел даже читать.

— Ты в самом деле вскопал полосу? — спросила старая лэди Сесиль.

— Право, Ма.

М-с Сесиль лениво поднялась. Это была угловатая женщина в полинялом бумажном капоте и шляпе, которую она редко снимала даже дома. Она открыла скрипучий ящик самодельного бюро, вынула оттуда кусочек яркой материи и дала его Хюгу.

М-с Сесиль дала Хюгу кусочек яркой материи.

— Это наверное шелк, Ма? — озабоченно спросил он.

— Это от подвенечного платья матери твоего отца. Я спрятала его для лоскутного одеяла. Он старый и должен быть хорош. В то время еще работали без обмана. — Кивком головы Хюг присоединился к пренебрежительному тону матери.

Мальчику-горцу плутни коммерсантов, стремящихся к наживе, казались тем же воровством. Его отец часто повторял ему, что убийцу можно было в иных случаях считать своим другом, — особенно, если убийство совершилось на почве мести или семейной вражды, — но вор был недостоин даже презрения. Теперь, однако, Хюг был слишком переполнен своими собственными мыслями, чтобы долго разговаривать.

— Если это настоящий шелк, это хорошо. Спасибо, Ма. Увидишь, что я с этим сделаю.

М-с Сесиль почти не обратила внимания на его слова. Трудно было заинтересовать ее, еще труднее удержать этот интерес надолго.

Голова ее была слаба и она не умела сосредоточиться на чем-нибудь больше, чем в течение нескольких минут. Большую часть дня она проводила сидя со сложенными на коленях руками, решительно ни о чем не думая.

Хюг был совсем другой. Среди жителей долин бывают случаи, когда ребенок в силу атавизма рождается с способностями своих предков. Такие случаи не редки, и в последнее время много выдвинулось людей, выросших и воспитанных в уединенных долинах.

Отец Хюга сидел на пороге в своей обычной позе— на перевернутом бочонке с винтовкой на коленях. Проходя мимо него, Хюг сказал:

— Отец, я иду в шалаш, буду делать молнию.

Отец, я иду в шалаш делать молнию.

«Шалашом» называлась маленькая, низенькая бревенчатая хижинка, которую много лет тому назад Хюг построил вместе с своим старшим братом для игры в войну. Мальчики хотели сделать это строение своей крепостью и отвели от водопада ручеек, который проходил через угол шалаша.

После смерти брата Хюг остался совершенно один. Какой-то врожденный инстинкт механика побудил его в свободное время сделать грубые модели тех немногих машин, которые ему довелось видеть. Он взял старое колесо, в котором уже не было шины и многих спиц, прикрепил к ободу его несколько пустых жестяных кружек, и, пустив довольно сильную струю воды, которую давал водопад, устроил водяное колесо, которое приводило в движение маленькую, круглую пилу и крошечный жернов.

Водяное колесо Хюга.

Это были единственные две машины, которые Хюг видел в действии, и он скопировал их, как умел. Пила была слишком расшатанная и ее нельзя было употреблять в дело, зато мальчик на своей маленькой мельнице мог молоть рожь и пшеницу для своей маленькой семьи.

Однажды, в Фолджэмбвилле — ближайшем городе — мальчик увидел около грязного, некрашенного дома, который носил название «Отеля», автомобиль. Машину раскрыли, чтобы дать остыть двигателю, и Хюг рассмотрел механизм насколько мог подробно. Владелец машины, вернувшись после обеда, увидел, как мальчик поражен и заинтересован, и рассказал ему в коротких и простых словах устройство двигателя.

Хюг рассмотрел механизм насколько можно подробно.

Как ни элементарно было его объяснение, все же оно было слишком трудно для понимания Хюга. Даже многие слова остались для него пустым звуком. Только две вещи он действительно усвоил. Первое — что какая-то штука, называемая «электрической искрой», воспламеняла бензин и пускала в ход что-то, что приводило в движение машину. Это мальчик мог понять, так как он знал, что пуля из винтовки вылетала благодаря вспышке пороха.

Затем он понял еще одну вещь, которая как раз соответствовала его механическим запросам. Он понял устройство поршня и сообразил, что движение вверх и вниз может переходить в круговое движение, и что благодаря этому вертелось что-то, что заставляло вращаться колеса автомобиля. Ему хотелось знать, можно ли сделать наоборот.

— Мистер, — спросил он, — можно ли так приспособить движущую силу, которая идет кругом, чтобы она работала взад и вперед?

— Конечно, — ответил владелец автомобиля. — Вращательное движение — то, что ты называешь движущая сила, идущая кругом, — может легко переходить в поступательное движение, или, как ты говоришь, взад и вперед. Так работают многие машины. Для этого надо к вращающемуся колесу прикрепить — но не в центре— стержень с двумя свободными шарнирами, и стержень будет двигаться вверх и вниз. А чтобы он не болтался, пусть нижний конец его ходит внутри круглой коробки или трубки. Вот и все.

Вернувшись из Фолджэмбвилля, Хюг постарался применить на практике свои новые познания в механике. Он раскалил проволоку и прожог в одной из спиц своего колеса небольшое отверстие на равном расстоянии от обода и от ступицы. В это отверстие он крепко вклинил деревянный клин, длиною шесть дюймов, с ушком в свободном конце. Так получился грубый «эксцентрик»[1], хотя, конечно, мальчик не знал этого названия. Затем, следуя указаниям владельца автомобиля, Хюг отрезал длинную, прямую тросточку, снял с нее кору и прожог дырочку в каждом конце. Через верхнюю дырочку он привязал этот прут к ушку клина, сделав свободный узел, чтобы у стержня был некоторый свободный ход. Это был его «коленчатый вал».

Владелец автомобиля говорил о двух свободных шарнирах. Хюг напряг всю свою память, чтобы хорошо вспомнить его объяснения.

Он решил, что нижний конец прута должен быть прикреплен к «кулаку», как он назвал это, потому что настоящее слово он забыл. Для этого он приспособил круглое полено, в середине которого выжег дырочку и прикрепил «кулак» к нижнему отверстию прута. Так он устроил свой поршень грубый, но пригодный для работы. Устроить цилиндр было труднее. Сперва Хюг приспособил кусок ржавой дымовой трубы. Правда, эта труба развалилась после первых двух-трех ходов поршня, но он увидел, что находится на верном пути. У трубы, кроме ее хрупкости, был еще один недостаток. Она не давала Хюгу возможности применить машину на деле, а мальчику всегда хотелось добиться практических результатов.

После долгих размышлений он, наконец, додумался до того, что надо устроить соединение непосредственно с поршнем, потому что соединительный прут был слишком слаб и непрочен.

Для этого надо было, во-первых, чтобы в цилиндре была расщелина, чтобы поршень мог свободно двигаться вверх и вниз. Во-вторых, цилиндр должен быть тяжелый и хорошо укрепленный, чтобы выдержать боковое давление на поршень.

Если бы мальчик мог достать совершенно новую трубу, он прорезал бы в ней отверстие в дюйм шириною, а длиною в две трети длины трубы, вверху и внизу оставил бы полосы, чтобы труба не развалилась, и все его затруднения были бы устранены. Но у него не было денег, чтобы купить трубу; он просил позволения взять трубу от кухонной печки, но ему не позволили. Тогда ему пришлось самому смастерить что-нибудь, что бы заменило трубу. Он нашел пустую пятигаллонную жестянку из-под керосина и вырезал в одной из ее стенок отверстие в дюйм ширины; сверху и снизу он оставил непрорезанные места. Потом он взял три пустые банки из-под томатов, отрезал от одной из них крышку, а от двух других и крышку и дно. Затем сделал нарезки в краях той жестянки, где было дно и в одном из краев еще одной, где дна не было, и отогнул полоски жести между этими нарезками попеременно в обе стороны, чтобы получились выемки. Туда он приладил прямые края двух банок. Когда он отогнул назад нарезки и крепко приколотил молотком, получился гладкий, прямой цилиндр.

Затем он прорезал в цилиндре отверстие такое же, как сделал раньше в керосинной жестянке, вложил цилиндр в жестянку так, чтобы одно отверстие пришлось к другому; свободное пространство между стенками цилиндра и жестянки он наполнил землей и плотно ее примял. Таким образом банки не могли сдвинуться в сторону, потому что им не позволяла земля, и не могли наехать одна на другую из-за плотно пригнанных нарезок. Тяжесть земли крепко сдерживала банки в одном положении. Наконец, у Хюга был прочный цилиндр.

Хюг вложил в этот цилиндр поршень и установил жестянку, подперев ее камнями, прямо под коленчатым валом, так, чтобы поршень в своем низшем положении почти — но не совсем — достигал дна цилиндра.

Вверху жестянки он укрепил параллельно две деревянные палки, оставив между ними расстояние, через которое мог свободно проходить коленчатый вал. Эти палки сдерживали цилиндр, не давая томатным банкам отходить одна от другой вследствие удара поршня сверху.

После этого Хюг пустил водяное колесо. Колесо завертелось, эксцентрик коленчатого вала двинул поршень, и он стал ходить внутри цилиндра вверх и вниз. Правда, он сильно стучал при этом, но все-таки делал свое дело.

Колесо завертелось.

Так Хюгу удалось достигнуть того, что вращательное движение водяного колеса перешло в поступательное движение поршня.

Но мальчик еще не был удовлетворен.

Он хотел приспособить свой поршень для какой-нибудь работы и придумал, как это сделать.

Через отверстие в керосинной жестянке и в цилиндре он вогнал в поршень клин, который торчал из цилиндра наружу. К этому клину он прикрепил прямой соединительный стержень, и таким образом мог заставить машину производить работу. Позднее ему удалось добиться горизонтального движения.

С точки зрения механики идеи мальчика были верны, хотя и грубы. Если вспомнить, что у него не было ни знания, ни руководителя, ни книг, ни приспособлений, что ему приходилось совершенно самостоятельно додумываться до всего, то достижения его надо признать необыкновенными.

В своей бревенчатой хижине мальчик ощупью, шаг за шагом, добивался того, к чему человечество пришло после целых веков работы.

Правда, принципы работы стали ему известны из краткого разговора с владельцем автомобиля.

Машины Хюга работали, но пользы от них было мало. Свободные веревочные соединения и обструганные ножиком деревянные части производили трением потерю энергии, так что поршень едва мог приводить в движение маслобойку. Однако, эти машины оказали Хюгу большую услугу, прежде всего потому, что на них он научился думать и воплощать свои мысли, а также и потому, что даже как машины они оказали влияние на его позднейшую деятельность.

То, что владелец автомобиля сказал Хюгу о переходе вращательного движения в поступательное, ему удалось хорошо использовать. Вторая же часть объяснения об электрической искре — никак ему не давалась. Сколько он ни думал — ничего не выходило.

В ответ на его расспросы, отец сказал ему, что электричество — то же самое, что молния. Больше он ничего не мог объяснить, потому что и сам больше ничего не знал.

Много думал над этим Хюг — и за работой в поле, и копая картошку, и за пилкой дров, и бродя по горам со своим старым ружьем. Он все спрашивал себя, нельзя ли так же заставить работать молнию, как он сделал это с горным потоком. Заставил же владелец автомобиля работать «электрическую искру», неужели же он не сможет? Но он не знал, как это сделать, а стащить молнию с неба на землю казалось так же невозможным, как закинуть лассо на луну.

Почти через два года после единственной поездки Хюга в Фолджэмбвилль, наступила та знаменитая зима, когда давно пустовавшая школа Муравьиной долины снова увидела в своих стенах учительницу. Это была старая дева, необразованная и неумная, но все же Хюг научился у нее читать. К несчастью, община была бедная и могла содержать учителя только два месяца в году. Когда этот срок кончился Хюг едва успел научиться немного писать. В следующем году урожай был плохой и учителя не было вовсе. Все же начало было сделано. Хюг настолько научился читать, что мог уже читать самостоятельно. Медленно, с трудом угадывал он значение прочитанных слов, читая то, что было у него под рукою. Трудно ему приходилось, но тем лучше запоминал он то, что читал,

В доме было только две книги. Одна была «Демонология и Колдовство короля Якова Первого», которая считалась священной реликвией; другая — пресловутая «Прадедушкина книга». Ее написал не прадед Хюга, а его предок Роджер Сесиль, пионер и основатель американской ветви этого рода, который приехал в Виргинию в 1652 г.

Книга называлась «Новые теории предметов». Она сыграла большую роль в жизни Хюга. Написана она была поблекшими чернилами на пожелтелой бумаге, и содержала странную смесь средневековой физики и суеверий алхимиков, а также некоторые довольно меткие суждения о принципах научного эксперимента.

Большую часть книги занимал перевод на английский язык первой части книги Вильяма Джильберта «О магните и магнитных телах», книги, которая дала Джильберту прозвище «отца электричества», изданной по-латыни в 1600 году. Затем следовали длинные цитаты из книги Джелибранда «Математическое рассуждение о магнитной стрелке», появившееся в 1635 году. Эта часть рукописи была почти непонятна Хюгу, потому что его познания в математике не шли дальше таблицы умножения и то не больше, как «на шесть».

Вторая часть книги заключала воспоминания о разговорах автора с его близким другом Робертом Бойлем, который был первым ученым своего времени, и написал несколько книг по электричеству и химии.