Читаем Черный. Красный. Золотой онлайн бесплатно

Фрау Светлана Тимофеева

Чёрный. Красный. Золотой. (трилогия)

Книга I

ИНТЕГРАЦИЯ-2015

Рекомендуется к прочтению только тем, кому действительно интересны чувства и эмоции людей, меняющих страну и образ жизни.

Рассказ не имеет рекомендательной или назидательной цели.

Не читайте «с лупой». Не ищите, пожалуйста, расхождений с реальностью и Вашим мнением.

Эмоции с годами забываются, чувства теряют яркую окраску, события и люди выпадают из памяти. Чтобы это хоть немного сохранить, и был написан этот роман.

Все герои вымышленные, хотя и имеют реальных прототипов.

События 2014-2015 годов.

– 1 -

…Многие их просто не понимали. В том числе родственники и даже родители.

А как же их понять, двух успешных (с позиций украинского менталитета) врачей акушеров-гинекологов, которые своими силами, без чьей-либо помощи, сделали карьеру в Украине и благополучно (опять же, взгляд со стороны) работали.

Он был заведующим родильным отделением, пользовался авторитетом у сотрудников и боязливым уважением администрации, имел светлую голову и молниеносно принимал решения, шикарно оперировал и проводил роды, много лет бессонными ночами накапливал акушерский опыт и мог по крику роженицы определить, где голова плода.

Она имела неуёмную энергию и здоровый авантюризм, позволяющий ей совмещать две работы, одну – для зарабатывания денег (медпредставительство в одной столичной фармацевтической фирме), другую – для души (сначала роддом, а позже гинеколог в частном центре).

Бесконечные звонки от пациенток, консультации по телефону, причем в любое время суток, были неотъемлемой частью их врачебной деятельности, что, собственно, было типично для любого врача того времени. А иначе невозможно наработать клиентуру, удержать пациенток, заработать репутацию хорошего врача.

Обязательной составляющей были и благодарности от пациенток, потому что по сложившейся многовековой традиции, начиная ещё с земской медицины, а может даже и с самого Гиппократа, врача нужно было отблагодарить. На одну зарплату не проживешь, это знали все. Поэтому вначале дома радовались домашней сметане, курице и вину от благодарных сельчан, позже появился минибар с различными напитками и всякими конфетами, причем дешевый коньяк даже не доносился домой и оставался в родильном отделении для расчета с электриками и сантехниками. А в последние годы благодарности приобрели облик денежных знаков, причем, не только украинских.

Надо ли говорить, какие чувства испытывает нормальный врач (не барыга какой-то), когда получает в углу коридора, максимально тайно, крадучим движением этот злополучный конверт от пациентки или родственников. Вся гамма чувств – от стыда до щенячей радости, от страха быть застуканным до гордости, что твой труд оценили, от отвращения до счастья, что можно раздать немного операционной бригаде, оплатить телефон, заправить машину и даже чуть остается принести домой, в заветный конверт под названием «Отпуск». А если ещё пациентка соблаговолит внести благотворительный взнос на отделение, то счастье продолжает разливаться по усталому телу, потому что за эти деньги можно оплатить моющие средства для отделения, купить три (!) новые швабры с ведрами и заменить коврики в душе, которые уже просто не терпели критики.

После этого апогея чувств и экстаза эмоций хотелось бежать и работать дальше, чтобы помогать роженицам, успокаивать беременных, обучать молодых мамочек правильно кормить и сцеживаться и, главное: чувствовать себя очень нужным людям и, хочется верить, целому государству!

Но государство так не думало. У государства на врачей были другие планы. Конечно же, среди них были очень уважаемые и заслуженные врачи, но были так же такие, которые активно участвовали в развитии отечественной медицины, особенно с трибун и с помощью депутатского мандата. Оставшейся массе врачей и вообще медиков было уготовлена участь рутинного подвига в больницах и поликлиниках, где, собственно, и происходит прием непослушных современных больных, попытка их излечить, обследовать, направить в аптеку, а также оформление бесконечной медицинской документации, что в общей сложности называлось «лечебным процессом». Обычно это происходило в соответствие с типичным ритуалом: доктор одет в белый халат; приём ведётся в слабо отапливаемых помещениях; ощущается катастрофическая нехватка времени (на одного пациента 10 минут); между врачебным приёмом обязательно посещение пятиминутки и другие важные административные собрания.

Очень разнообразили жизнь медиков медпредставительские приношения, типа ручек, блокнотиков, ковриков для компьютерной мышки, чашек.

Таки образом, государство неофициально отстранилось от процесса выживания медицины, отдав всё в руки самих медиков и самих же пациентов. Но страна никогда не забыла о себе напоминать. Мол, помни, на кого работаешь. Передачи по центральным каналам о врачебных ошибках и врачах-хапугах крутили очень регулярно. Особенно возбуждало общественность сюжеты о врачах-взяточниках, которые посмели в стране с бесплатной и общедоступной медициной взять деньги за УЗИ или за операцию.

Так что приходилось крутиться и постоянно быть в тонусе. Существовал негласный закон: там, где твои руки, там и твои заработки. Ты ушел в отпуск, доход ушел вместе с тобой. А если ты не дай Бог заболел и выпал из обоймы, то дальнейшее существование возможно только за счёт сбережений. Но можно быть абсолютно спокойным – твое место долго пустовать не будет. Тебе найдут замену. И очень скоро больные перестанут звонить и приводить своих дочек и коллег на осмотры и роды именно к тебе.

Так и случилось со временем с нашими героями, которых мало кто понимал, почему они на пике своей врачебной карьеры решили переехать в Германию.

…Среднестатистическая пара, Владимир Владимирович с немецкой фамилией от прадеда Кох и Анна Владимировна Николаева, не пожелавшая в свое время менять отцовскую фамилию, имели двух общих детей, двойняшек Лену и Соню, а также сына (от первого брака Владимира) Андрея. Жили дружно, работали много, зарабатывали достойно. В основном, понятно, за счет благодарных больных.

Никаких диссидентских идей в атмосфере этой семьи не витало.

Пока в 2010 году не появилась идея «шикануть» и отпраздновать 10-летие двойняшек в Диснейленде. Просто так, пару дней, всей семьей. До этого, конечно же, у них были различные заграничные поездки. Туристический «жлоб-пакет» украинца был исчерпан: Турция, Израиль, Египет были добросовестно посещены и окучены. Тянуло в Европу. Ответ турагенства был таков: вы никогда все вчетвером (или тем более, впятером) не получите шенгенскую визу, так как любое посольство рассматривает вас как потенциальных эмигрантов. Оставляйте какого-нибудь ребенка (или одного взрослого) дома, и езжайте на здоровье.

Это был удар ниже пояса. Об этом и не могло идти речи. И тогда Анне Владимировне стало четко и ясно, как им красиво указали на свое место.

– Обидно, – говорила она за ужином. – Что ж нам теперь, Европу по картинкам изучать? (Хотя, честно говоря, она в свое время благодаря родителям много поездила по разным странам, правда с туристическими группами или школьниками, но всё же!).

– Видимо, – ответил Владимир Владимирович и перевел беседу на более интересную для всех, включая детей, тему сегодняшнего ургентного кесарева сечения.

Обида прошла, но осадок остался. Тем более, что периодически поступала информация про коллег, которые рискнули и уехали за границу. Не у всех радужная ситуация, судя по отрывистым сообщениям, но, по крайней мере, никто из них не вернулся добровольно.

… Постепенно времена поменялись.

Государство не переставало напоминать о себе, дергая теперь за другие ниточки – патриотического долга перед ним. Политическая ситуация стала нестабильной и постоянно расшатывалась до тех пор, пока действительно ни стало страшно за своих сыновей и мужей. Страшное слово «повестка в военкомат» перестало быть сюрреалистичным и обрело жесткую действительность. Военные новости, раненные, госпиталя, воинская обязанность. Это распространялось из эфира и вызывало ступор.

Андрею пришлось правдами и скорее неправдами сделать диагноз повышенного внутричерепного давления, что дало надёжную «отмазку» от службы.

Владимир Владимирович получил «приглашение» на беседу в военкомат, где ему четко дали понять, что он – оперирующий хирург, хотя и акушер-гинеколог, так что с очередной волной мобилизации ему будет оказана честь разворачивать полевой госпиталь под Харьковом.

Сказать, что это был шок – ничего не сказать. Отчаянье, страх, беспомощность – полная гамма чувств, которые взрослому состоявшемуся человеку, отцу семейства, уважаемому врачу априори непозволительно было допустить.

Эта семья всегда была вне политики. Здоровый патриотизм у них, конечно, присутствовал. Скорее, к родной Одессе, к той Украине, в которой они выросли. Но этой картинки больше не существовало. То, что происходило в стране, было не их войной, не их борьбой. Многим людям было понятно, кто стоит за всем и зачем всё это. Но…

Короче говоря, нарастающий с каждым днем ажиотаж, хаос, беззаконие, угроза мобилизации подвигло двух врачей поздно вечером после безразмерного трудового дня вернуться к разговору о будущем их семьи в Украине.

– …Олег из Москвы к себе зовёт, – угрюмо сказал Владимир Владимирович. – Говорит, он в шоколаде, правда он там уже пять лет. Обещает помочь.

– Ну что ж, давай попробуем Москву, – поддержала Анна Владимировна. – Все-таки, Россия, братья-славяне.

Как раз подвернулся конгресс в Москве по современным методам лечения в гинекологии и акушерстве, было бы интересно его посетить и заодно разведать обстановку.

Москва приняла очень приветливо, можно сказать, даже ностальгически-уютно: мороженое «Пломбир», продавщицы в высоких белых колпаках, знакомая со времён Букваря Красная площадь, поражающие воображения проспекты и широченная Москва-река. Конгресс был супер, медицина в России как-то действительно решительно продвигалась вперед и опережала нашу. Сходили в несколько медицинских центров, поговорили про возможную работу. Все реально. Русский язык и признание украинских дипломов сильно подкупало. Студенческий друг Олег подогревал настроение своими успехами и достижениями за последние годы, которые действительно имели впечатляющий масштаб по сравнению со скромными результатами Владимира и Анны, хотя последние были в принципе всем довольны.

…Не сложился переезд в Москву. При всех позитивных моментах не хотелась ехать в фактическое рабство, в мегаполис, съедающий твое время в многочасовых пробках и твою душу в меркантилизме. Зарабатывание денег – это не мотивирующая цель для этой семьи.

Зато сама собой возникла идея поработать в Германии. Почему бы и нет? Самая прогрессивная медицина, высокоразвитая страна, социально защищенное население, культура, ухоженная природа, шикарные дороги и все по расписанию – просто рай для перфекционистов! Пугало только незнание немецкого языка, но теоретически его можно было выучить. Поэтому решили попробовать.

Судьбоносной рукой Господа вся семья направила свои стопы в языковую школу «Баварский дом», партнер Гёте Института. Необходим был уровень Б2, что является четвертой ступенью в изучении языка (следующие две ступени – специализированный и уровень «родной язык» соответственно).

Дочки втянулись сразу. В юную голову практически безболезненно укладывались знания по грамматике и лексике. Это воспринималось как игра, и было очень продуктивно. Для детей. Но не для родителей.

Как учили немецкий родители? А представьте себе на минуточку, как вообще учиться новый иностранный язык после 40 лет? Когда ты имел насыщенный событиями день, оперировал, принимал роды, разбирался с больными и их бесконечными родственниками, потом «бегом» приехал домой, «отдыхая» эти 30 минут по пути в машине, пытаясь переключить мозги, быстро поел и опять в машину, где по пути в языковую школу монотонным голосом учительницы Анна Владимировна пыталась всё-таки объяснить прошлую тему. Ей-то было полегче: как медпредставитель фармфирмы, она с семи часов утра побегала по визитам и аптекам, а потом имела обеденную паузу, во время которой и сделала домашнее задание на сегодня. А на вечернем приеме в частном медицинском центре между пациентками она смогла даже послушать какое-то задание с диска. Выкрутилась!

Особенно тяжко было В.В. после бессонных ночей. Голова, как кабак, спина болит, чуть тошнит, но, что поделаешь, вся семья едет на занятие, он и так прошлый раз пропустил, так что надо идти.

Немецкий язык, надо сказать, очень логичный и строгий. В нем есть четкий порядок слов, когда глагол в главном предложении всегда на втором месте, а в придаточном всегда в конце. В нем всего 4 падежа. Все предлоги накрепко привязаны к определенным глаголам. У каждого существительного есть свой артикль, указывающий на падеж. Это надо только лишь выучить и применять.

Именно это и оказалось совсем непросто. Три года, сначала по два, потом по три раза в неделю, сначала с группой, потом индивидуально с преподавателями, учили В.В. и А.В. новый немецкий язык. Они его пихали туда, а он лезет обратно, особенно у В.В. Надо ли говорить, сколько это стоило в общей сумме времени, сил и денег. Порой казалось, что это огромный ком снега, гладкий со всех сторон, и на него надо залезть, а это невозможно физически. Много раз хотелось все бросить. Но дети были очень воодушевлены, и это подталкивало вперед и заставляло ездить по три раза в неделю через весь город на занятия.

Катализатором также послужило дальнейшее ухудшение ситуации за эти три года. Ко всему раннее перечисленному беспорядку присоединилось нарастающее жлобство и бандитизм на улицах. У мамы Анны Владимировны сорвали на улице цепочку и отобрали сумку, практически средь бела дня. У самой А.В. случилось непрятное ДТП, когда в зад её машины на перекрестке въехал джип, не обратив внимание на безопасное расстояние. Вышли два жлоба, посмотрели, что их кенгурятнику вообще ничего, и, ухмыляясь, покинули место ДТП. Про них ничего до сегодняшнего дня не известно.

Последней точкой в списке бесправных и безнаказанных преступлений было убийство родного дяди В.В.. Старик не дожил до своего 90-летнего юбилея пару недель, был зверски замучен в своем доме, где жил один после смерти своей супруги. Его нашла утром соседка с переломанными ребрами и пробитым черепом. Всё в доме было перерыто, искали деньги или ценности. Не нашли ничего особого. А дедули нет…

После всех этих событий стало очень страшно за себя, а особенно за детей. Беззащитность и беззаконие. Зачем мы обязаны это терпеть, ради чего – задавали они себе вопрос. Пока без ответа.

– 2 -