Читаем Секретная война. Записки немецкого шпиона онлайн бесплатно

Ринтелен, Франц, фонRintelen, Franz, von

Секретная война.

Записки немецкого шпиона

Сайт «Военная литература»:militera.lib.ru

Издание:Ринтелен Ф. Секретная война. Записки немецкого шпиона. — М.: Воениздат, 1943.

Оригинал:Rintelen F. The Dark Invader: Wartime Reminiscences of a German Naval Intelligence Officer. — New York: The Macmillan Company, 1933.

Книга на сайте:http://militera.lib.ru/memo/german/rintelen_f/index.html

Источник: Флибуста (flibusta.net)

OCR и правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru); Виталий Крюков, Киев

Дополнительная обработка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru); Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

{1} Так помечены ссылки на примечания.

Ринтелен Ф. Секретная война. Записки немецкого шпиона. — М.: Воениздат, 1943. — 104 с. ≡ Rintelen F. The Dark Invader: Wartime Reminiscences of a German Naval Intelligence Officer. — New York: The Macmillan Company, 1933.

Аннотация издательства: Во время мировой войны 1914–1918 годов немецкая разведка направила Ринтелена в Соединенные Штаты Америки с заданием срывать перевозку военных материалов для армий союзников, воевавших против Германии. В этой книге автор рассказывает о том, как он организовал пожары на пароходах, направлявшихся в Европу, а также о других эпизодах из своей диверсионной и разведывательной деятельности. В книге излагается также история «письма Циммермана», которое английская разведка перехватила и расшифровала и тем самым разоблачила немецкие замыслы нападения на США.

Об авторе: Франц фон Ринтелен родился 19 августа 1878 г. (по другим данным — в 1877 г.) во Франкфурте-на-Одере в семье крупного банкира. Еще в детстве хорошо выучил английский язык. В 1903 г. пошел служить во флот. Последнее звание — капитан 3-го ранга. В марте 1915 г. под легендой швейцарского гражданина Эмиля В. Гаше был заслан в США для организации актов саботажа против военных поставок США в страны Антанты. Кроме диверсионных актов в Америке фон Ринтелен разрабатывал планы разжигания забастовочного движения среди рабочих военных заводов. В августе 1915 года он был арестован в Англии, куда пытался въехать на голландском судне с швейцарским паспортом, и выдан в 1917 г. Соединенным Штатам, где и был посажен в федеральную тюрьму. После окончания войны и отбытия срока наказания Ринтелен вернулся в Германию в 1921 г. С приходом к власти Гитлера капитан фон Ринтелен, враждебно относившийся к нацистам, эмигрировал в Англию, где жил под фамилией фон Клейст. Планируя высадку в Англии во время Второй мировой войны, нацистская разведка включила имя фон Ринтелена в «черный список» лиц, подлежавших аресту после оккупации Британских островов. Хотя высадка эта так никогда и не состоялась, фон Ринтелену, тем не менее, пришлось побывать в лагере интернированных, куда его заключили сами англичане уже 4 сентября 1939 года вместе с четырьмя сотнями других проживавших в Англии немцев, которых британские власти подозревали в шпионаже в пользу Германии. Франц фон Ринтелен умер в 1949 году. — (Виталий Крюков)

1 августа 1914 года. Сидя за столами, мы, прикомандированные к штабу адмиралтейства молодые офицеры, ждем... Война объявлена, и время от времени мимо наших окон проходят войска, отправляющиеся на западный или восточный фронт.

Мы сидим в наших канцеляриях в адмиралтействе, и наши нервы напряжены до крайности от такого долгого ожидания. Иногда в коридорах слышится короткий шум. Наше начальство, якобы, информировало правительство, что, по сведениям, полученным от нашего морского атташе в Лондоне и от наших секретных агентов. Великобритания, несомненно, не останется нейтральной. Мы, офицеры морского штаба, убеждены, что скоро английские военные суда возьмут курс на юг. Ночью, сидя в наших канцеляриях и тревожно разговаривая вполголоса, мы чего-то ждем, какого-нибудь события, каких-нибудь вестей, которые сделают наши предчувствия реальностью. Война против Франции и России — это война, которая будет вестись сухопутной армией, и роль флота будет, вероятно, незначительной. Но если Великобритания!..

Открывается дверь моего кабинета; от моего непосредственного начальника я получаю приказание немедленно отправиться в министерство иностранных дел за получением важного известия. Это известие я должен в самый кратчайший срок доставить в адмиралтейство, на улицу королевы Августы.

В зале находится несколько других офицеров, и они сдерживают дыхание, когда я получаю это приказание, оканчивающееся следящими словами:

— Каждая минута дорога!

Все мы предчувствуем близость события, которое нас непосредственно касается. Мы стараемся скрыть наше возбуждение перед дежурными вестовыми. В тот момент, когда я поспешно одеваюсь, один из моих товарищей телефонирует в полицейское управление, чтобы предупредить, что через несколько минут из адмиралтейства проследует полным ходом автомобиль по улицам Бендлерштрассе, Тиргартенштрассе и Фоссштрассе [4], и что надо очистить перед ним дорогу.

Автомобиль помчался. Через несколько минут я поднимаюсь по лестнице министерства иностранных дел. Швейцар открывает передо мною дверь, я прохожу через вестибюль в громадный зал.

Я вижу двух джентльменов, сидящих на плюшевом диване: сэра Эдварда Гошена, посла его величества короля английского, и мистера Джеймса У. Джерарда, посла Соединенных Штатов Америки. Первый имеет подавленный вид, он говорит вполголоса, сидя вполоборота к Джерарду.

Находясь в этом зале, я сразу же осознаю всё значение этой минуты. Я теперь уже знаю характер известия, которое я должен с максимальной скоростью доставить в адмиралтейство. Я знаю, что сэр Эдвард Гашен только что передал от имени своей страны ноту об объявлении войны, а мистер Джерард, американский посол, пришел с ним в министерство, чтобы заявить, что ему поручено представлять английские интересы в Германии.

Один миг я чувствую, как дрожат мои колени, когда мой мозг охватывает все историческое значение этого события.

Я вижу, как флот в несколько минут снимается с якоря, и как выбрасываемые флотилиями наших миноносцев густые облака дыма отныне застилают небо Северного моря.

Но ко мне возвращается хладнокровие. Я замечаю выражение безразличия на лице Джерарда, сидящего на диване в штатском костюме каштанового цвета в отличие от Гошена, пришедшего в сюртуке и цилиндре. У Гошена, который держится очень корректно, крайне озабоченный вид, тогда как Джерард сидит, развалившись на подушках. Он сидит, заложив нога за ногу, беззаботно вертя на палке свою соломенную шляпу.

В залу входит фон Ягов, министр иностранных дел, и вручает мне запечатанный пакет. Я знаю его содержание. Я отвешиваю поклон сперва министру, затем обоим послам и, почти не помня себя, спускаюсь с лестницы. Мой автомобиль мчится по направлению к адмиралтейству. На оживлённых перекрестках шуцманы ждут уже появления автомобиля, чтобы немедленно поднятием руки остановить движение и пропустить меня без малейшей задержки.

Перед адмиралтейством шофер резко останавливает машину. Два высоких офицера, стоящих у дверей начальника штаба, бросаются ко мне. Капитан фон Бюлов, начальник центрального отдела, вскрывает конверт. [5]

На минуту он погружается в чтение, затем поворачивается налево, подзывает стоящего позади него начальника Науэнской радиостанции:

— Полковник, дайте Науэн.

Полковник поспешно направляется к себе в кабинет и берет трубку аппарата, связанного прямым проводом с этой станцией.

Через две секунды будет знать флот, стоящий в открытом море, и еще через две секунды — все эскадры миноносцев:

— Война с Англией!

Станции Балтики и Северного моря, крейсеры Атлантического океана и наши эскадры будут оповещены через несколько минут.

Мы обратили всю нашу энергию на то, чтобы стимулировать активность наших крейсеров в остальных частях света. Наши суда средиземноморской эскадры, бронированный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау», явились бельмом на глазу наших неприятелей у алжирских берегов, и естественно, что против них были двинуты крупные морские силы Англии и Франции. Но они прорвались смелым маневром и зашли в Мессину, где попросили итальянское морское министерство снабдить их углем.

Адмирал Сушон, командующий германской эскадрой, немедленно обратился к начальнику береговой обороны в Мессине, заявив, что союзники Германии не могут отвернуться от неё в затруднительный момент. Так как недавно был издан королевский декрет, запрещающий экспорт угля, итальянскому офицеру не оставалось ничего иного, как телеграфировать в морское министерство в Рим и затребовать инструкцию. Оказалось, что морским министром был как раз адмирал Милло, которому резкий английский протест помешал проникнуть в Дарданеллы во время недавней итало-турецкой воины. Критическое положение адмирала Сушона предоставило адмиралу Милло случай одновременно проявить лояльность к союзнику его страны и свои личные чувства; поэтому он отдал приказ немедленно отпустить немецкому адмиралу «самый лучший кардифский уголь», какой только можно найти в королевских доках.

Сумев таким образом наполнить свои бункера, «Гебен» и «Бреслау» ночью покинули Мессину и отправились скитаться по водам восточной части Средиземного моря.

В это время какой-то несчастный итальянский пароход у входа в Адриатическое море был принят зоркими англичанами за германское военное судно и подвергся жесточайшей [6] бомбардировке, но, к счастью, без ощутительных результатов.

Науэнская радиостанция дала нам возможность в Берлине услышать любезности, которыми обменялись командующие французской и английской эскадрами, проклинавшие судьбу, благоприятствовавшую бегству немецких кораблей.

Адмирал Сушон провел их через Дарданеллы на двадцать четыре часа раньше, чем туда поспел неприятель. Но так как со времени Берлинского конгресса 1877 года проливы считались нейтральными, и проход через них военным судам под любым флагом был запрещен, Турция рисковала международными осложнениями и протестами со стороны врагов Германии, если бы она позволила немецким судам укрыться в Дарданеллах. Однако адмирал Сушон предвидел все эти трудности; он заранее послал германскому посланнику в Константинополе радиограмму, чтобы предупредить такого рода осложнения. Немецкий посланник фон Вангехейм возымел блестящую мысль. Когда «Гебен» и «Бреслау» подошли к Константинополю, они немедленно были отданы в полную собственность Турции. Адмирал заменил свою немецкую фуражку турецкой феской и орудийным залпом приветствовал своего нового повелителя. Английский посол в Константинополе яростно протестовал, но это не помогло, и суда остались турецкой собственностью.

Вечером 15 августа, несколько дней спустя после получения радостной вести о том, что оба судна находятся в безопасности, я спускался с лестницы берлинского адмиралтейства, как вдруг встретил моего начальника отдела, который отвел меня в свой кабинет и показал только что поступившую от адмирала Сушона телеграмму.

Мой начальник посмотрел на меня и сказал:

— Мы не можем ставить адмирала в затруднительное положение. Но где взять это золото? У кого есть золото? Чеканка золотой монеты приостановилась. И всё же надо что-то сделать, и возможно скорее.

— Новые правила, по-видимому, не относятся к случаю подобного рода, — заметил я. — Я попытаю счастья в Рейхсбанке.

— Хорошо, — ответил он. — Сделайте, как хотите, но постарайтесь, чтобы адмирал Сушон получил необходимое ему золото. [7]

Перед банком на Хаузфогтайплац запасные в хаки сменили гвардейцев в касках. Они ходили вдоль здания, отдавая нам честь по установленным правилам. Двери банка были заперты на засовы, и привратник, крайне недовольный таким поздним визитом представителя вооруженных сил, заявил, что служебные часы окончились. К счастью, вице-директор банка фон Глазенап жил в здании банка. Привратник проводил меня туда. Глазенап сразу понял, что необходимо вмешаться, и выразил готовность выдать требуемое золото.

Однако двери, ведущие в кладовую, были заперты; они открывались только, если одновременно вставлялись в замок два ключа, находившиеся у двух разных лиц. Один ключ находился у советника Лумма, а другой — у начальника казначейства. Я узнал, что советник фон Лумм живёт по Кайзердамм, а начальник казначейства — по Шенхаузераллее, на другом конце Берлина.

Один служащий банка был немедленно послан на такси к начальнику казначейства со строгим приказом в самом срочном порядке привезти его во что бы то ни стало вместе с ключом, хотя бы для этого пришлось применить силу. Сам я взял другое такси и отправился на Кайзердамм на квартиру фон Лумма. На первый звонок никто не ответил; я позвонил вторично, и, наконец, появилась старая служанка, которая заявила:

— Господина советника нет дома.

— Куда он ушел?

— Он никогда мне не говорит этого, но я думаю, что теперь он, вероятно, ужинает.

У меня блеснула мысль. Я попросту решил привлечь полицию к розыскам советника, считая, что если она в состоянии найти мелкого воришку, то, несомненно, сумеет найти такое известное лицо. Я быстро помчался в полицейское управление.

— Где секретный отдел?

Дежурный комиссар всполошился, видя перед собой так поздно морского офицера.

— Кого надо арестовать, капитан?

— Советника фон Лумма из Рейхсбанка.

— Что вы говорите, капитан! Советника фон Лумма?

— Это не так серьезно, как вы думаете, дорогой комиссар. Но этот господин находится сейчас, вероятно, в каком-нибудь ресторане в центре Берлина, и его надо разыскать во что бы то ни стало до полуночи и доставить в Рейхсбанк. [8]

— Хорошо, — сказал комиссар, — я немедленно отправлю несколько тайных агентов.

Не было никакого смысла дожидаться в полицейском управлении результата, поэтому я вернулся в адмиралтейство. В десять часов вечера я был вызван по телефону дежурным комиссаром.

— Советника фон Лумма разыскали в ресторане Кемпинского и он тотчас же отправится в банк.