Читаем Франкогаллия онлайн бесплатно

Центр гуманитарных инициатив

Москва — Санкт-Петербург 2015

Серия MEDIAEVALIA

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ КАК ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН. Основана в 2015 г.

Судьба известного французского мыслителя XVI века оказалась необычайной. Автор множества трактатов и памфлетов, Франсуа Отман вошел в историю политической науки благодаря произведению, написанному по горячим следам одного из самых кровопролитных событий позднесредневековой Западной Европы — Варфоломеевской ночи. «Франкогаллия» стала своеобразной программой гугенотской партии (затем ее идеи были позаимствованы представителями противоположного лагеря — ультракатоликами-сторонниками Лиги). Появление столь оригинального трактата, пользовавшегося во второй половине XVI в. исключительной популярностью у протестантов, во многом способствовало наступлению нового этапа в истории политической мысли Гуманизма и Реформации.

«Франкогаллия» Ф. Отмана (наряду с сочинениями Ж. Бодена) наметила перспективу развития не только национальной, но и европейской политологии в целом. Данное сочинение можно считать кульминацией идейной борьбы эпохи и одновременно апологией тираноборчества. Полемические приемы, теоретические обобщения и выводы «Франкогаллии» в дальнейшем широко использовались современниками для обоснования прав народа и идеи народного суверенитета.

Судьба автора по сравнению с известностью его произведения представляется не слишком яркой. Отману не довелось, подобно Мишелю де Лопиталю, изведать громкую славу, которую ему принесла бы собственная политическая программа, а затем стать свидетелем ее полного провала; он также не обладал широтой сферы исследований, характерной, например, для Жана Бодена. Франсуа Отман не был наделен мудрой терпимостью и скепсисом Мишеля де Монтеня, ярким гением Ронсара, пламенным талантом собрата по вере Агриппы д’Обинье или пылким пафосом Теодора де Беза. По сравнению со своими блистательными современниками он (как и Э. Пакье) представляется несколько суховатым, типично эрудитским исследователем. Но судьба и логика гражданских войн заставили талантливого, но ничем особо не выдающегося юриста принять на себя миссию ведущего идеолога гонимой части населения и взойти на вершину политической науки позднего Возрождения и Реформации.

Политическая мысль Франции второй половины XVI века формировалась в необычайно сложной социальной и конфессиональной ситуации. Религиозные войны, квалифицируемые современниками исключительно как гражданские, стали подлинной трагедией и испытанием на прочность национальной государственности¹. Они оказали огромное влияние на развитие идеологии, выделение различных ее направлений, возникновение и эволюцию новых тенденций в общественной мысли.

По мере углубления кризиса современники все более осознавали его социально-политическую подоплеку. Конфронтация двух не только религиозных, но и политических лагерей, а также постепенное оформление третьего, стоявшего на охранительных позициях, определила напряженный характер борьбы. Наконец, присутствие недовольного дворянства обозначило главную линию противостояния — опровержение или, наоборот, оправдание абсолютизма. Развитие идеологии и конструирование системы политической пропаганды обуславливались углублением гражданских войн, особым процессом их протекания, а также изменениями позиций противоборствующих партий.

Начало гражданских войн сопровождалось дикими даже для XVI века эксцессами (жесточайшие пытки и казни, расправы с населением, поругание могил, разрушение национальных святынь). Первая и вторая войны (1562–1563 и 1567–1568 гг.) вызвали невиданное до этого во Франции усиление пропаганды, результатом чего явились т. н. «памфлетные войны». Лидеры направлений стремились обосновать позиции своего лагеря; в такой стихийной и не очень высокой по теоретическому уровню полемике формируются основные положения зарождавшейся новой идеологии. В данный период становится ясно, что идейный, да и художественный приоритет принадлежал партии протестантов — гонимая группа вынуждена была аргументированно обосновывать вооруженное выступление против законной власти. Эта партия имела в своих рядах талантливых писателей и полемистов, которые, правда, в ходе двух первых войн еще не решались полностью порвать с традицией верности государю и короне. Их концепция сводилась к идее защиты монарха от дурных советников (т. е. своих политических противников, прежде всего, Гизов). Непродолжительное снижение накала страстей во время третьей войны дало шанс политическим оппонентам вступить в открытую дискуссию, в итоге позволившую всем сторонам подробно изложить собственные позиции.

Данный период в прямом смысле слова можно назвать затишьем перед бурей, грянувшей после Варфоломеевской ночи. Роль этого кровавого события в оформлении политических представлений эпохи еще не оценена должным образом не только в зарубежной, но и, тем более, в отечественной историографии. Варфоломеевская ночь стала не просто поворотным моментом в развитии идеологии, но и катализатором, объективно ускорившим возникновение новой политической теории и даже радикализовавшим ее. Масштабные изменения в области политической культуры и системы властных отношений нашли отражение на страницах трактата Ф. Отмана «Франкогаллия».

В протестантском лагере наблюдалась своеобразная «смена вех», при которой существенным коррективам подвергся характер идеологии. Гугеноты решили окончательно порвать с правительством, отказавшись от идеи верности законной власти. Фактически, они взяли курс на вооруженное сопротивление, политическое отделение и создание «государства в государстве». Варфоломеевская ночь ускорила оформление теории, получившей в истории общественной мысли название тираноборческой. Ее идеологи — монархомахи — разработали учение, ключевыми аспектами которого явились проблема прав народа, идея народного суверенитета, договорная теория происхождения власти.

Основной идейной установкой, давшей название целого направления в политической науке, стало обоснование законности сопротивления подданных тирану. Большинство мыслителей отталкивалось от рассуждений итальянского юриста Бартоло да Сассоферрато, обосновывавшего в своих трактатах наличие двух видов тиранов — «по приходу к власти» и «по образу действий». Представителями последнего типа, т. е. законными государями, правившими как тираны, монархомахи объявляли королей Франции. Во многом данное учение строилось на попытках опровержения построений Н. Макиавелли. Кроме Отмана к созданию теории тираноборчества приложили руку советник короля Наваррского Филипп дю Плесси-Морнэ (вероятнее всего, им подготовлена концепция и большая часть текста «Иска к тиранам» (1579 г.)), теолог, сменивший Кальвина в Женеве, Теодор де Без (автор «О праве должностных лиц по отношению к подданным и об обязанностях подданных по отношения к должностным лицам» (1573 г.)), протестантские филологи и богословы А. Этьен и С. Гулар, юрист И. Жантийе (перу которого принадлежит трактат «Анти-Макиавелли»), а позднее и великий поэт Агриппа д’Обинье.

В публицистической литературе того времени встречаются не только оригинальные сочинения, но и пространные компиляции — собрания цитат из трактатов античных авторов от Аристотеля до Тацита, в которых отстаиваются принципы борьбы с тираном и допускается его физическое устранение. Данный комплекс идей нашел отражение во множестве памфлетов, в теоретическом плане подобных наиболее крупным политическим творениям, например, «Будильнику французов» (1573 г.), «Политике», «Политической речи» (ок. 1575 г.) и «Франко-Турции» (1573 г.). Характерно, что большая часть политических сочинений писалась по-латыни, а памфлеты, в массе своей ориентированные на широкого читателя, наоборот, по-французски. Любопытно, что после Варфоломеевской ночи практически свертывается публицистика как католической партии, так и политиков (робкие две попытки после самой резни оправдать ее в счет не идут) — в сфере идеологии и пропаганды наблюдается полное доминирование идей тираноборчества. Идеологи «политиков» вообще пребывали в состоянии глубокого шока, о чем свидетельствует, скажем, письмо историка Э. Пакье, явно отправленное автором в состоянии потрясения и от самого факта резни, и от понимания последствий ее. По мнению В. де Капрарииса, идеологи «политиков» «понимали значение событий и могли квалифицировать их только как преступление». Но после выхода в свет программных сочинений тираноборцев защитники и идеологи абсолютизма (прежде всего, идеологи «политиков») Л. Леруа, Э. Пакье и великий Ж. Боден публикуют свои основные труды, в которых можно заметить наличие прямой полемики с тираноборцами.

Вслед за бурными событиями 70-х гг. установилась некоторая стабильность в жизни французского общества: окончание шестой по счету войны (1577 г.) способствовало угасанию вооруженного противостояния и политической полемики. Однако начиная с 80-х гг. стало казаться, что пророчества публицистов о грядущей новой Жакерии и гибели «старого порядка» оправдываются. Кульминация противоборства приходится на вторую половину 80-х гг., т. е. период начала восьмой и последней по счету гражданской войны.

Данная эпоха характеризовалась еще и углублением экономического кризиса, воздействием революции цен, обнищанием населения и, как результат, активизацией социальной борьбы не только в городе, но и в деревне. Толчком, окончательно обострившим политическую ситуацию, стала смерть брата и наследника Генриха III (одиозной для современников и потомков фигуры), которая актуализировала идею смены правящей династии и превратила лидера протестантов короля Наваррского в реального претендента на престол. Ультракатолики срочно воссоздали давно распущенную королем Католическую Лигу; в свою очередь Лига принцев заключила договор с Испанией. У Генриха III буквально вырывают Немурский эдикт, поставивший протестантов во Франции вне закона (король высказался о нем следующим образом: монарх подписывает этот эдикт с ужасом, поскольку, хотя он и находится в согласии с его совестью, но неизбежно принесет гибель государству).

Период 1586–1588 гг. характеризовался конфронтацией партий, ростом иностранного вмешательства, союзом «политиков» с протестантами и резким ослаблением центральной власти. Разрыв короля с католической партией был неминуем, а «День баррикад» (22 мая 1588 г.) и бегство монарха из столицы, контролировавшейся католическими силами, вели к распаду Франции. Расправа Генриха III с Гизами, взрыв возмущения в Париже (и не только в нем) накалили обстановку в стране до предела. Декларация Сорбонны о низложении Генриха III, роспуск Генеральных Штатов в Блуа, союз двух Генрихов против Лиги и испанская интервенция — события развивались по нарастающей и апогеем стало убийство короля (1 августа 1589 г.).

Все это приводило к некоторому отрезвлению католического населения, религиозные вопросы окончательно отступили перед грозящей катастрофой; 90-е гг. XVI в. стали временем политического умиротворения. Предшествующий бурный период нашел выражение в истории идеологии. К этому времени «властители умов» всех партий уже приобрели готовое оружие — отработанную в 70-е гг. систему пропаганды (памфлеты, летучие листки, проповеди) и сформулированную политическую теорию (представленную учениями о тираноборчестве и абсолютизме).

Однако для данного периода также характерна определенная смена идеологических ориентиров. Католики, традиционно отстаивавшие идею прав монарха, берут на вооружение учение своих оппонентов — тираноборчество, иногда на редкость бездумно его списывая. Протестанты же переходят на строго легитимистские позиции и вместе с «политиками» защищают доктрину абсолютной власти государя. Неслучайно, что именно тогда сложился крайний вариант абсолютистской доктрины, учение о «божественном праве королей», ставшее платформой политических учений XVII в. вплоть до Фенелона и Боссюэ. Публицистика практически не была ограничена цензурой; факты грубо извращались, а лексика носила крайне оскорбительный характер: достаточно вспомнить, что государя открыто называли «воплощением Антихриста», «врагом Бога и рода человеческого». В этот период история идеологии характеризуется не столько генерированием новых идей, сколько популяризацией или развитием учений, выдвинутых в 70-е гг. XVI в.

При несомненной связи политической мысли с событиями гражданских войн следует отметить, что ее содержание было глубже и оригинальнее действительности. Если бы видные писатели ограничились лишь анализом современных им политических явлений, то почти наверняка их сочинения, составленные «на злобу дня», в силу своей теоретической ограниченности не привлекли бы внимание потомков. Однако результатом идейной полемики оказалось оформление двух оригинальных политических теорий — тираноборческой и абсолютистской. Данные учения, порожденные самой эпохой, оказались необычайно устойчивыми. Их важнейшие положения широко использовались не только в XVI в., но и в последующие столетия. В частности, это относится к рассуждениям Жана Бодена о суверенитете, а также к концепциям прав народа и тираноборчества, разработанным монархомахами и Ф. Отманом в том числе.

Автор «Франкогаллии» и крупнейший теоретик тираноборчества получил признание современников и потомков. Политическое учение Отмана легло в основу доктрины тираноборчества, а позднее было не только интерпретировано, но и прямо списано идеологами католического лагеря. Фигура мыслителя и его наследие неоднократно привлекали к себе внимание исследователей. На трактовку биографии и творчества Отмана оказывали влияния оценки, утвердившиеся в исторической и политической науке в отношении тираноборчества. Ученые XIX в., стремившиеся представить мыслителя умеренным конституционалистом, все же подчеркивали его «демократические позиции», и реже радикальность².