Читаем Поэт и художник (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Арсеньев Фот

Арсеньев Фот

Поэт и художник

Поэт и художник

Поэт пошёл в гости к своему другу - художнику. Правда, другом назвать художника было сложно: их знакомство состоялось относительно недавно, два года назад, на какой-то выставке, куда поэт забрёл совершенно случайно и где, как выяснилось, художник выставлял одну из своих картин.

Поэт внутренне содрогнулся, вспомнив сюжет этого полотна: нечто с одним глазом и ухом, скособоченное и рыхлое, держало в руке, если это была действительно рука, сломанный бокал. "Это смесь дадаизма и пуантилизма", - со знанием предмета произнесла стоящая рядом с поэтом пожилая дама. Поэт пожал плечами: эти слова для него ничего не значили, а все картины он делил на два типа - нравятся, не нравятся. "Вы понимаете в искусстве живописи?" - деликатно осведомился поэт у дамы. "Конечно", - оживилась та и принялась, тыкая пальцем, объяснять незадачливому зрителю особенности стилей. Пытаясь сбежать от её болтовни ("это же отрицание, вы понимаете, всяких форм, линий, цветов... А эти точки, смотрите, это же особая техника..."), поэт натолкнулся на гордо стоявшего неподалёку автора шедевра. Дама, рассыпавшись в похвалах, переключилась на него, а поэт был вынужден познакомиться с живописцем.

- Я не люблю таких наименований, нет-нет, - убрав со лба непослушную чёлку, прервал его художник, услышав из уст поэта это слово. Дама замолкла. - "Живописец" звучит по-ремесленному, как мастер цеха... Я - творец, я - Художник с большой буквы "х"...

- Понятно, - почувствовал себя неловко поэт и попытался перевести разговор на тему его творчества: Вы всегда пишете в такой манере?

- Нет, конечно! - чуть ли не с возмущением отреагировал художник. - Это старо, это прошлый век. Весь этот авангард и импрессионизм. Наше, современное, наш постпостмодернизм, наше искусство сегодняшнего дня - оно, конечно, берёт своё начало оттуда, но оно дышит и живёт другим. Оно технологично, оно информационно...

- То есть эта... картина... гм... "Прощание"... она выполнена в подражание?

- Это поминки, - принялся объяснять художник. - Это поднятый бокал без тоста, это прощание со старым искусством... У меня целая серия таких картин, в разных манерах исполнения...

- А в какой... исполняете вы обычно?

- Я - неомодернист, - художник не стал подробно разъяснять, что это такое, ограничившись лишь общей фразой: Это все современные и не очень стили, это свобода творчества. Что хочу и как хочу, то и творю. Хотите абсурд - пожалуйста, хотите бегство от мира - вот вам, хотите враждебность техники по отношению к человеку - нате, одиночество, игра цветов, поток сознания - всё-всё, что и как хочу, так и изображаю!..

Поэт тогда заметил, что, наверно, все художники рисуют так, как хотят. Это в свою очередь сподвигло даму, не выдержавшую отсутствия внимания к своей персоне, вновь начать восхвалять талант художника. Поэт хотел было отойти, но ввязавшись в полемику о свободе творчества, остался и с тех пор отчего-то считался другом художника (по крайней мере при встречах тот его так и называл). Правда, с того времени они виделись всего лишь пару раз - один в кафе, а второй на вокзале. И в последнюю встречу художник пригласил поэта домой - "звоните, вот телефон, по воскресеньям я творю у себя...".

Поэтому воскресным днём поэт пересекал парк и уже видел перед собой трёхэтажный кирпичный домик, в котором жил художник. Оставив свои воспоминания об их первой встрече, поэт глубоко дышал носом и сочинял. Напевая песню "Мой друг художник и поэт", он остановился у пешеходного перехода и ждал зелёного сигнала светофора.

На одном из окон блеснуло стекло. Не художник ли открыл его? Не высматривает ли поэта?.. Эх...

"Рисунок на стекле.

Рисунок жизни.

Всех удел -

В земле стынуть.

Безмолвный вопрос

Царапает окна

И режет стекло

Алмазом звёздным.

Ушедшие сны,

Непришедшие тайны.

Пустые мечты,

Обычные проклятья.

Рисунок сотру,

Он слишком дерзок.

Окно открою, впущу

Думы о смерти...".

Да, этот извечный, дурацкий, тревожащий вопрос. Поэт перешёл дорогу и, миновав изгибы тротуаров, нашёл нужную дверь. Вместе с вопросом смертным неизбежно возникает и другой вопрос - а что ты сделал в этой жизни? И тут же следующий - а надо ли что-то было делать в ней? Жил и жил, писал стишки, баловался прозой, ходил по улицам и пил пиво. Кажется, всё в порядке, и всё, как и должно быть. Поэт открыл дверь и стал подниматься по лестнице. Ведь и он сам писал же:

"Я знаю, для меня нет места

В сонме поэтов.

Я знаю, мало кому интересно

Читать стихи эти.

Я знаю, кто-то сам себе строит

Памятник и окружён почётом.

Я знаю, есть многие,

Кто звания Поэта достоин.

Я знаю, не всякому даётся

Талант и его прибыток.

Я знаю, в памяти остаётся

Взывающая к вечности рифма".

И такое ещё:

"Поставь крест на своей судьбе,

Как писателя, поэта, музыканта.

В чём-то всегда не у дел,

И что-то должно мечтою остаться.

Поставь крест на своей судьбе,

Как мыслителя, философа, гения.

Возможно, в чём-то есть успех,

Но только не в этом.

Поставь крест на своей судьбе,

Как выдающейся личности.

Просто пойми - ты один из всех,

И уже не выделишься...

Поставь крест на своей судьбе,

Как вписанного в историю.

Что такого в тебе есть,

Чтобы об этом все помнили?

Поставь крест на своей судьбе,

Как человека, чего-то добившегося.

Подумай над этим через 20 лет,

Кто был прав - ты увидишь".

Писал же? И что же, чего добился? Призвания, аплодисментов, цитирования на уроках литературы? Если уж школьники выдают произведения рэперов за современную поэзию, а то и лгут, говоря, будто это кто-то из лириков ХХ века, то что рассуждать о...

Художник уже звал его внутрь. В прихожей поэт повесил шляпу на гвоздь, снял туфли и лёгкий белый пиджак. Художник встретил его в домашних штанах и наброшенной на голое тело рубашке. Квартира, куда в сопровождении хозяина прошествовал гость, была весьма скромной по обстановке и тесной: из крошечной прихожей коридор выводил к закутку кухни, а в двух комнатах, одна из которых была отведена под мастерскую (дверь во вторую была закрыта), по словам художника, он "едва помещался".

- Натурщица только ушла, - словно извиняясь, сказал хозяин квартиры, пропуская поэта в мастерскую и ставя перед ним шаткий табурет. - Красивая девушка, достойна того, чтобы воспеть её и в красках, и в строфах... Чаю?

- Нет, благодарю!.. Да, в этом отношении профессии художника можно позавидовать, - не стал ханжествовать поэт, присаживаясь. - Как, наверно, и профессии актёра, особенно если постоянно играешь героев-любовников...

- Распространённый стереотип, - художник отпил чаю из высокой кружки и уселся за своё рабочее место у мольберта. - Почему все люди думают, что художники спят с натурщицами, а актёры, играющие любовь на экране, непременно спали друг с другом с реальной жизни? Так и фотографы не могут снимать моделей без того, чтобы не переспать с ними, так и занятые вечно на работе боссы - непременно заводят романы с секретаршами. Люди любят навешивать ярлыки... Но скажи, разве за этим идут в актёры или из-за этого становятся у холста? Нет-нет!.. Не ради этих плотских утех. И не потому развивается творчество, не потому ищут самовыражения. Внутри, вот здесь, - он указал на левую сторону груди, - есть неотступное чувство, неутолимое желание, страсть! Я не могу не рисовать, я не могу не брать в руки кисти и краски. Кто-то не может не играть роли, в жизни ли, на сцене ли. Я знаю таких людей, мой брат был таким, - его взор чуть омрачился. - Мой брат всегда говорил: "Я не могу отказаться от того, чтобы быть в центре внимания. Я люблю обращённые на меня взгляды, я обожаю аплодисменты в мою честь, крики "Браво!", восторженные глаза зрителей. Я люблю, когда мне внимают, когда меня слушают неотрывно, когда я вижу, как я оказываю воздействие на людей, как они проникаются моими словами, как их души отвечают мне...". Он всегда искал славы и хотел её... А потом... у него обнаружили рак, он был так молод...

- Соболезную...

- Я думаю, он в лучшем мире. Хотелось бы так думать... Знаешь, когда человек при смерти, он знает и ты сам знаешь, что он скоро умрёт, то хочешь исполнить любые его желания. Правда? Кто-то хочет поездок за границу, кто-то - посещения театров и так далее. Знаешь, чего хотел мой брат? Стриптиз-клубов, приватных танцев, женщин, которые бы прикасались к нему, за которыми он мог наблюдать. Это было его желание, несмотря на боли, несмотря на постепенную слабость и обездвиженность... Приходилось тратить деньги на этот разврат. Для чего? Зачем? Чтобы ублажить умирающего? Чтобы скрасить его последние дни на земле? Чтобы он забыл о страданиях, забыл о смерти?.. А может, я всё время об этом думаю, может, наоборот, следовало отказать ему, запретить, заставить его размышлять о своей жизни, об уходе из неё, о мире... Может быть, это было полезнее ему. Хотя... что говорить о пользе тому, кого уже нет?!.. Но довольно об этом!.. Творчество - вечный двигатель прогресса человечества, творчество толкает людей искать формы самовыражения и способы его реализации. И каждое новое порождает в свою очередь целую плеяду последующих направлений, давая импульс их появлению и силу для развития. Ты задумывался когда-нибудь о том, почему так много стилей в искусстве, почему в поэзии есть и символизм, и акмеизм, и футуризм? Почему люди не могут остановиться, почему постоянно идёт поиск нового?..

Поэт задумчиво кивал за всё время монолога художника. Творчество... Он и сам задавался вопросом: почему он не может спокойно жить, почему обязательно надо хвататься за перо (ладно, за клавиатуру), почему в голову постоянно лезут рифмованные мысли, которые он спешит "обработать"?.. Да и такими ли уж качественными получаются они?

"Творчество - грустная штука.

Пиши, не пиши - ты никто,

Пока не признают, не полюбят,

Пока не скажут - ну, хорошо!

Творчество - опасная штука.

Не всем нравятся мысли твои.

И может, не стоит так открывать душу,

Не стоит кое о чём говорить?

Творчество - затягивающая штука.

Без него уже не представишь себя.

Другое дело - что за мука

Постоянно о чём-то писать?

Творчество - безнадёжная штука.

Сколько пыталось, а сколько смогло?

И пожалуй, брось о нём думать.

Но как же жить... без него?".

- Вот, к примеру, я, - художник обвёл рукою мастерскую. - Взгляни: здесь и портреты, и пейзажи, и натюрморты. Что-то выставлялось, чему-то ещё предстоит увидеть свет выставки. Это, - он показал на некое подобие "Крика", - да, ты догадался, наверно, - подражание Мунку. Но разумеется, не так явно... Или? Не согласен?.. Ну, возможно, это почти повтор... Ладно, вот ещё "Смятение", - на полотне из верха цветной воронки, выполненной в экспрессивной манере, вырывалась голова девушки, схватившейся за макушку тонкими руками, а из нижней части воронки торчали изящные ножки. Вокруг неё широкими мазками были нарисованы разлетающиеся в стороны молнии. - Или, я думаю переименовать её, - "Возмущение". Тоже в подражание "Крику"... Если переходить от экспрессии к депрессии, то вот... Сплошная машинерия, - взору поэта предстали какие-то механизмы, выполненные в чёрно-серых тонах, среди которых потерялись человеческие фигурки, как будто служащие этим машинам или поглощаемые ими. - Я вдохновлялся здесь творчеством Гигера... Ну ты знаешь фильм "Чужой", хотя мне больше нравится его "Машина рождения"...

- Мне кажется, это ужасно! - не сдержался поэт.

- Мой дорогой друг! - воскликнул художник, даже обрадованный реакцией гостя. - Искусство не должно нравиться или не нравиться. Другой распространённый стереотип о нём - будто искусство должно возвышать мысли и дух, учить, наставлять, в общем, служить добру и справедливости. Нет, нет и нет! Искусство никому ничего не должно, и художник никому ничем не обязан. Как он видит мир, как он воспринимает его, как он хочет донести его до зрителя, как он вызывает у зрителя обратную связь - это всё должно быть свободным, это всё может как одухотворять, радовать, так и огорчать, вгонять в депрессию и ужасать! Не то ли в музыке и поэзии? Разве нет ужасной, зубодробительной, разрывающей все внутренности музыки с отвратительными текстами об убийстве, насилии? Разве нет поэзии, воспевающей то же? Наше современное искусство потому и не понятным остаётся для обывателей, потому что они мыслят устаревшими категориями. Сегодня художник, акционист и тому подобное, может создавать беспредметные полотна, нагромождая круги, треугольники и так далее, может ставить писсуар как объект искусства, закатывать свои испражнения в консервные банки и выставлять их в музее, кусать гостей своей выставки, прибивать свои половые органы к площадной брусчатке... Мир относителен, нет счастья и добра, нет горя и морали. Нет определённости, художник сам ставит границы, сам утверждает ценности!..

- Ну да, ну да, - поэт поморщился. - То есть всё, что выставлено в музее, автоматически становится искусством, а то, что делается на улицах, если это имеет объявленную причину и некое объяснение, превращается в художественную акцию?

- Я думал, ты более продвинут, - художник разочарованно покачал головой. - Но хорошо, может быть, это что-то тебе напомнит...

Он указал на одну из картин, изображавшую, как показалось поэту, супружескую пару за обеденным столом и полыхающие огнём стены.

- Меня эти угловатые фигуры отсылают, пожалуй, к Пикассо и Браку?

Художник повертел ладонью.

- Приблизительно. По крайней мере я старался не вполне копировать кубистов... Я назвал её "За секунду до смерти"... Там взрыв и... Ну ты знаешь масштабную картину Пикассо о бомбардировке испанского города... забыл, как там его...

- Дрезден?

- Испанского!.. Ну ладно... Тьфу... бывает же так, забыл название картины... Ну поищешь в Интернете, если что. А это картина "Старик", автопортрет, можно сказать. Я пытался изобразить себя, каким бы я был в шестьдесят лет.

Поэт вздрогнул. Так точно! Он как-то написал стихотворение на эту тему, упомянув тот же возраст. Правда, он хотел - в подражание Маккартни - написать "шестьдесят четыре", но не стал этого делать:

"Я не представлю себя стариком.

Наверно, я умру молодым.

Потом скажут: он знал, что умрёт,

Переврав слова мои.

Разве я говорил, что хочу,

Ведь разве я мог предсказать?

Просто не может мой ум

Вообразить меня лет в шестьдесят.

Но если я буду жить,

Если пойдёт постепенно процесс,

Я привыкну себя видеть таким,

Какой сейчас есть.

И уже не смогу вообразить,

Каким я был лет сорок назад...

Но вряд ли смогу я забыть,

Как не хотел умирать...".

Поэт взглянул на картину. За сломанным столом на кривом стуле сидел старик, лицо которого действительно смутно напоминало лицо художника. В руках он держал газету, на которой из всех слов была выделена только дата "2050". Весь фон картины был усыпан чёрно-белыми точками с жёлтыми вкраплениями.

- Бабочка-траурница навеяла... как там у Ахматовой: "траурниц брачный полёт"... А, вспомнил! "Герника"... Картина Пикассо.