Читаем Сказание о Луне и Лисе (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

"Ветер унёс имена далёких королей. Тени прошлого стёрты с лица земли. Души богов обратились холодными звёздами и ждут своего часа"

1199 г.

Две долговязые фигуры, похожие на высохшие берёзы, глухо шагали по летнему саду роз, находящемуся в центре Дельфийского замка Одиторн Его Величества Клауса Олигьери.

Тяжелые серые сукна шлейфом волочились по земле, оставляя невидимые следы, тянущиеся ещё от главного входа. Из-за скрытых под подолом ног создавалось впечатление, что женщины "плывут", как барки, прямо по траве.

- Эти несносные дети снова чуть не поубивали друг друга! Ей-Богу, маленькие черти! Брат тянет сестру за волосы, а та вопит на всю детскую. Едва успела разнять, пока глаза друг другу не выцарапали. Госпожа строго отчитала меня за то, что, видите ли, маленькая леди Эриэл пришла на обед с ярким синячком на руке. Брат ударил её, пока я пыталась разнять их! - ворчливым тоном говорила первая служанка. Бледная, как её крузелер, вдова по имени Долли. Хмурая, с поникшими от долгой службы плечами, и даже сладковатый аромат роз и тёплые лучи солнца не возвращали улыбку на её лицо.

- Тише ты, а то ещё кто услышит и доложит Госпоже, как ты о детях графини отзываешься. Страшно представить, что будет тогда, - шепотом отвечала Лидия, её голос походил на шипение змеи. Она была на пару дюймов ниже Долли, и никто бы не осмелился сказать, что она краше подруги. - Я тоже не люблю этих рыжих сорванцов. - Она ещё сильнее понизила тон. - Только нервы губят. Из-за них выбросила любимое старое платье. Пролили на него чернила, когда пыталась усадить их за уроки!

- И матери постоянно ябедничают. Я слыхала такое, - Долли интригующе усмехнулась, оглянулась через правое плечо, убедилась, что придворные короля собрались под беседкой в другой части сада, - что Эльзу... Помнишь ведь её? Так вот, эту мерзавку наказали! А всё потому, что детишки Либерти наклеветали, якобы она разбила тот дорогой хрустальный сервиз. Я её застала всю в слезах, красную и распухшую, как помидор. Совсем не хотелось разговаривать, но из вежливости пришлось поинтересоваться, что сталось. Она и говорит: "Я ни в чём виновата не была, никакой сервиз не била, просто как-то прикрикнула на малышню, а они с того дня на меня и озлобились, и матери пожаловались, чтоб жизнь мне испортить".

- Гады растут, - перебила её Лидия. - Самые настоящие. Яблочко от яблони недалеко падает.

Две женщины шли дальше по вытоптанным пыльным тропам. Сверху они были похожи на зажатых жизнью ворон-сплетниц. Так считал Анндем, сидящий на ветке одинокого дуба. Тени приближались к прогалине, где под редкой кроной стояла, надувшись как шарик, тучная маленькая девочка с золотисто-рыжей косой.

Её голова была вскинута вверх, а взгляд упирался в брата, неуклюже спускающегося по веткам. Сидя на верхушке, мальчик ощущал себя орлом-разведчиком, однако, ступив на землю, неприятно поежился, осознав, что здесь он едва дотягивает до недальновидного путника.

- Лазь, лазь, братец, больше по деревьям. Глядишь - так и ноги себе переломаешь, - сказала Эриэл, щурясь от лучей солнца. Для своих восьми лет девочка была слишком язвительной и угрюмой. Однако красоту выразительных глаз, по-детски нежных черт лица и пухленьких губ не способны были испортить даже полные щёчки и второй подбородок. Она походила на перекормленную свинку, но до того умилительную, что так и хотелось обнять и взять на руки маленькое плотное тельце.

Анндем светился энергией и весельем. Он игриво потрепал сестру по волосам, разлохматив осторожно убранную причёску на макушке, широко улыбнулся и отбежал, понимая, что гнев Эриэл начал расти в тот момент, когда мальчишеская ладонь упала ей на голову.

- Там идут эти старухи, - тихо сказал он, их с сестрой разговоры не отличались манерностью, когда дети оставался наедине. Анндем знал, что она тоже их заметила, но всё равно считал своей обязанностью огласить мысль, вертящуюся у обоих в голове.

Сильный порыв ветра качнул розовые и алые бутоны в сторону, вырывая крошечные лепестки и разнося их в округе. Рядом с одним из самых лохматых кустарников в этот момент появились Лидия и Долли. Теперь Лидия стала еще более согбенной и мрачной, а Долли, напротив, выровнялась и натянула на лицо самую льстивую улыбку в мире, которая так и была переполнена фальшью.

- Маленькая леди, маленький лорд, - слащавым голосом она растянула гласные в своих словах, - пришло время обеда, Ваша мать хочет видеть вас за столом, а не пачкающимися в грязях сада. Вы должны ещё успеть переодеться и привести себя в порядок, так что поспешите.

Лидия наблюдала за стараниями подруги быть раболепной. Тоже изобразила на лице полуулыбку, но ужимки в её поведении стали отчётливо заметны, словно Лидия растерялась не перед парой детишек, а перед самим графом Атавиусом Либерти. Иногда отвращение на её гримасе побеждало лукавое дружелюбие, и Анндем с Эриэл хорошо это замечали. Они часто наблюдали за этой неразлучной парочкой слуг и подслушивали их нелестные разговоры о своей семье, о короле и принцессе и обо всей придворной жизни.

- Да, Долли, - Анндем самоуверенно улыбнулся, чувствуя своё, пусть и небольшое, давление на служанок. Он думал, что, когда вырастет, будет пугать их до дрожи, как лев пугает овец. Уже сейчас он явственно ощущал превосходство над противными лицедейками, несмотря на всё, что они о нём с сестрой думали и говорили, и точно знал, что Долли и Лидия в будущем поплатятся за свои длинные языки и неуважение к высокородным членам графства Либерти.

Анндем посмотрел на Эриэл, кивнув ей.

- Идём, милая сестра. Пора обедать.

Он не стал препираться и спорить с прислугой, а вёл себя, как хорошо воспитанный маленький лорд, взяв пухлую ладошку сестры в свою руку, крепко сомкнув пальцы и направившись в сторону входа в самое величественное и грандиозное архитектурное строение столицы.

У железных дверей с золотой насечкой их приветствовали двухметровые мраморные львы с рубиновыми глазами, а ионические колонны и пилястры с каннелюрами приковывали взгляд своим великолепием. Впрочем, уже давно не новым для детей и не вызывающим восторга, который бывает у простых селян, окажись они на пороге королевского дворца.

После обеда Эриэл ожидало вышивание на полотне под наблюдением леди Филиады, тётки, которой к спине словно доску привязали, - так ровно она ходила.

Анндем тоже не будет бездельничать, пока сестру учат дамским ремёслам. В кабинете его ждал Георг, учитель арифметики, чтения, правописания, фамильной генеалогии, географии, экономики, истории, иностранных языков и политологии. Были у него и другие наставники, например, учителя сражения на мечах, стрельбы из лука, верховой езды, хороших манер, охоте, игры в карты, шахматы и кости.

Хотя Анндем считал, что половина из всех этих предметов ему больше не нужна. Допустим, география: карту мира он давно выучил наизусть, а особенности родного края и вовсе знал почти с пелёнок благодаря поучениям отца.

Он знал о Сандре всё: считается не самым большим, но зато самым холодным материком, если исключить Безмолвный. Король боготворим народом, войн и конфликтов уже много лет не было, экономика шагает вверх уверенной походкой.

Анндема заставили выучить всё о Западной, Восточной, Северной и Южной Дельфах. На первой расположена "Каменная долина" - так её зовут в народе - огромная территория прибежища для горных племён и поселений, являющаяся источником добычи железной руды и камней всех форм и пород. Именно эта "Долина" считается драгоценностью материка, обеспечивая рынки доселе невиданной мебелью, оружием и украшениями, ставя международную торговлю на первое место в развитии королевства. Всему миру известно - в Дельфе работают лучшие кузнецы и ювелиры.

Восточную часть Сандры, где у залива, в культурной столице Луне, жил сам Анндем и его семья, покрывали большие города, маленькие деревни, множество ферм и полей. С земледелием дела всегда шли менее гладко. Из-за непредсказуемости климата и плохой почвы нередко случались неурожаи, но от голода спасал ввоз продовольствия из других королевств, а ещё леса, наполненные дичью, набитые рыбой водоёмы.

Но больше всего маленький лорд любил узнавать о суровых заснеженных краях Сандры, ведь, чем дальше на юг, тем холоднее становились земли. В тундре где-нигде селились стойкие к морозу племена, но на крайней южной точке материка люди выжить просто не могли. Зимой морозы там достигали семидесяти-восьмидесяти градусов ниже нуля.

Анндем мечтал поехать туда однажды, пусть и не заезжая слишком глубоко, посмотреть на сугробы, размером больше, чем Одиторн. По крайней мере, так ему описывала юг старая сказочница Миранда.

Обед проходил в уютной семейной обстановке. Во главе массивного стола из красного дерева сидел Атавиус Либерти, человек, который был графом-палатином и близким другом короля, а также приходился отцом Анндема и Эриэл. По правую руку от него жена - Лили Либерти, чудесная рыжеволосая женщина с румяными щеками и выразительными карими глазами. Когда-то она и подумать не могла, что станет супругой такого целеустремлённого человека, чей род известен и уходит корнями в древние века. Сестра Лили, Хельга Ричворд, не так давно в браке ставшая маркизой и не менее скоро овдовевшая, иногда бросала хмурый взгляд на Лили и Атавиуса, которые нежно смотрели друг на друга, сложив руки вместе на столе. Его крепкая ладонь накрывала изящную женскую ручку, на лицах сияли согревающие души обоих улыбки.

Лорд и леди Либерти ещё не приступили к еде, они ожидали прихода важных гостей к обеду. Дети нетерпеливо суетились на стульях, мысленно пуская слюни на ароматные куски бараньего мяса, мягкий пшеничный хлеб с мёдом, засахаренные фрукты, сыр и прочие лакомства, которыми был уставлен стол.

Тяжёлая дверь отворилась, в зал вошёл крепкий рослый мужчина лет сорока. На его висках уже выступала седина.

Это был виконт Ольберт Кид, родной брат Лили Либерти и Хельги Ричворд. Он прибыл вместе со своей семьёй: женой Оливией Кид, детьми Алией и Сваном Кид.

Лили ещё шире улыбнулась, увидев Ольберта, с которым они попрощались год назад. Всё это время он проживал в графстве Либерти, ведя хозяйство и заменяя истинного графа - Атавиуса, - живущего с семьёй при дворе. Король был слишком сильно привязан к Атавиусу, чтоб так просто его отпустить, да и Лили с детьми нравилось в Одиторне. Лили когда-то была фавориткой покойной королевы, а теперь верно служила её дочери.

Даже по праздникам в этом году у Ольберта было слишком много дел, чтобы навестить сестёр, поэтому долгожданная встреча стала большой радостью.

Мужчина сел за стол первым, следом уселись члены его семьи.

- Вы, как всегда, выглядите превосходно, сестры мои. Словно солнце разделилось надвое и стало вашими воплощениями.

- О, вы, как всегда, красноречивы, - сказала Лили, опередив Хельгу. - Расскажите скорее, что вы делали весь этот долгий год, пока мы изредка общались лишь в строках писем?

Ольберт Кид загадочно улыбнулся. Оливия, Алия и Сван засвидетельствовали почтение родственникам отца и молча приступили к трапезе, не вмешиваясь в разговор.

Дети Кид выглядели куда младше, чем поцелованные солнцем сорванцы Либерти, Анндем и Эриэл, но за столом держались так манерно, что походили на маленьких короля и королеву. Бесспорно, Ольберт серьёзно занимался обучением их дисциплине. Четверо детей из одного семейства разительно контрастировали на фоне друг друга.

- С удовольствием обсужу это с вами, - кротко сказал мужчина и оглянулся на прислугу, мельтешащую в зале. - Оставьте нас с семьёй наедине. Спасибо.

Атавиус нахмурился от такой наглости со стороны шурина, но промолчал, крепче сжав ладонь супруги.

Ольберт неприятно улыбнулся, провожая взглядом последнюю миловидную служанку, за которой захлопнулась дверь.

- У стен есть уши, друзья мои, - важно сказал он, словно ощущая себя хозяином за столом.

- Раз ты прогнал слуг, братец, значит, привёз действительно стоящие новости, - сказала Лили. Манерность тут же выветрилась из зала вместе с ушедшими работниками.

- Думаю, детям тоже следует прогуляться, - заметил Ольберт.

- Они только сели обедать, - возразил Атавиус, прожигая собеседника пристальным взглядом. - Ты вице-граф, но это не даёт тебе права выгонять мою семью из-за стола.

- Какой ужас, моя племянница съест чуть меньше положенного. Умрёт от голода, полагаю, уже через несколько часов, - язвительно произнёс мужчина.

Эриэл нахмурилась, сжав рукой шёлковый подол платья. Мысленно она вообразила сцену, в которой взяла со стола вилицу и воткнула в шею дяди Ольберта по самое основание. Пусть их связывали родственные узы, а в жилах текла одна кровь, лучшая часть в отношениях была тем периодом, когда год они друг друга не видели и не слышали.

Анндем тоже напрягся, стараясь больше смотреть себе в тарелку, а не на родственников, испепеляющих друг друга яростными взорами.

Хельга обвела взглядом всех присутствующих и заострила внимание на Оливии. Они, две серые мышки, тот час нашли понимание в глазах друг друга.

Дети Кид съёжились, Алия продолжала макать хлеб в тарелку, а Сван осторожно доедал крупный кусок мяса.

- Брат, - оборвала Лили. Тон её был холоден и спокоен, несмотря на пробежавшую в зале напряженность. - Будь мягче, - женщина очаровательно улыбнулась и, кажется, от её улыбки растаяли сердца сразу обоих мужчин. Как истинная придворная королевы, а ныне её дочери, Лили обладала чарующим шармом и неотразимой элегантностью.

Она заглянула в глаза супруга, так и сияя обаянием.

- У моего брата была долгая утомительная поездка. Покои для него ведь уже давно готовы, верно? Я просто хочу убедиться, что Ольберт не будет ни в чём нуждаться и прекрасно проведёт у нас время.

- Более чем, - кивнул Атавиус, смягчился и посмотрел на сына и дочь. - Доедайте скорее. Я хочу, чтоб вы провели Алию и Свана по дворцу и показали им сад. Они были совсем малы, когда последний раз приезжали к нам. Пусть осмотрятся.

- Хорошо, отец, - с нотками недовольства сказала Эриэл. Анндем подхватил, закивав, с неприлично набитым хлебом ртом.

Виконт Ольберт Кид на слова Атавиуса многозначительно вскинул правую бровь и, бросив сумрачный взгляд в сторону детей Либерти, наморщил лоб. Присутствующие без проблем могли бы прочесть мысли мужчины по ярко выраженной мимике. Ольберт визуально сделал акцент на Эриэл и презрительно скривил губы от вида племянницы. Черноволосая голова в недовольстве качнулась из стороны в сторону. В итоге виконт, смирившись, опустил взгляд в тарелку, нанизал на вилку кабачок и откусил.