Читаем Записки из Сибири онлайн бесплатно
Человеческое
Предисловие
***
Нн7э же tложи1те и3 вы2 т† вс‰:
гнёвъ, ћрость, ѕл0бу, хулeніе,
срамосл0віе t ќстъ вaшихъ: не лжи1те
дрyгъ на дрyга, совлeкшесz вeтхагw
человёка съ дэsньми є3гw2 и3
њблeкшесz въ н0ваго, њбновлsемаго
въ рaзумъ по w4бразу создaвшагw
є3го2, и3дёже нёсть є4ллинъ, ни
їудeй, њбрёзаніе и3 неwбрёзаніе,
вaрваръ и3 скЂfъ, рaбъ и3 своб0дь,
но всsчєскаz и3 во всёхъ хrт0съ.
Кол.3:8 - 11
Туман –
Я ватой облаков законопатил щели.
Я будто умирающий в постели.
…По кругу ходит века караван…
По крови кто я? В Посейдона верующий эллин?
А может быть, потомок северных морей варяг?
Быть может, чту огонь я, как монгол?
А может быть – служитель бога Ра?
Передо мной кумиров частокол…
По крови я – незнающий предела мира скиф
(Последний пасынок пурги,
Стоящий вновь у берега смывающей с нас кровь времен реки…), В степи наткнувшийся на одинокий скит.
Прах
Желтый безликий череп
Полон чернильных болот
Влагой. Им – не гранита берег,
Не перейти их вброд.
Лодка в них плыть не сможет –
Встанет посереди.
Череп – уже без кожи
Холодной и без седин.
Мы ищем на дне его имя,
Что век, как ушло под ил.
В руках у нас тины миля
И сухость отмерших жил.
Часть первая
I
Из утренних записок
***
Небо ночное, как грязная простынь.
Липнет к ресницам дождь.
Глазницы домов – окна РОСТА.
…Запавшая клавиша «до».
И пулей прострелян сон.
Проснувшись, ты долго куришь…
…И вспомнишь свое лицо
И выплюнешь гильзу…
И смоешь с лица холодной водой сны-карикатуры.
***
Я две тысячи лет каждое утро спускаюсь в колодец
По стенам, обитым кусками витрин.
И каждое утро меня там ждет римлянин-полководец,
Я вычесываю из его бороды тину седин.
И каждое утром он мне рассказывает, как был убит император, И как легионы на север ушли дорогой в Дамаск.
Все было так, только он перепутал даты.
И я жду каждый раз, что колодец наполнят водой, не эвакуировав нас.
***
Джазмены сегодня читают Франца Кафку,
Художники больше не пьют вино.
Ветераны гражданской войны подают в отставку –
Расплавленным оловом валятся с ног.
Молчит истуканом в углу контрабас,
А в чае сахар – планктоном со всех морей.
И хочется снова услышать джаз…
Я вымываю сны из морщин вокруг глаз,
Я – снова поэт. Я – как молодой Хемингуэй.
***
В полах плаща
Дыры от пуль
(Озеро Чад –
Будто бы пульс).
Кто-то тонет в вине
Или строит дней кров.
Времен прошлых на дне
Спит поэт Гумилев.
***
Утренний туман. Депо.
Щебень – преткновенья камни – под ногами,
Он будто выступивший пот
Между ладонями-веками.
Сойдет туман. И будет ночь, и будет день…
И снова рельсы задрожат.
Туман, как вязкая мигрень,
Он призрак календарных дат.
***
И. Бродский
Испариною на окне – дыханье.
Пропал вновь запах дыма.
И время, как слюна в гортани,
Как Тибр омывает стены Рима.
Вдоль берега идут бродяги Галилеи
По тверди пока что еще плоской…
Засыпан каменной метелью,
Закуривает Иосиф Бродский.
***
…Белый пар изо рта,
Стихи трехдневной щетиной.
Рядом с непокрытой головою красота
И старик с обрубком-бородой,
Умывается он собранною с каменной стены росой,
Он, как ключом, крестом нательным открывает Царские Врата.
Он в лавке днем торгует тишиной…
…Но вот я слышу, как мои стихи читает с непокрытой головою красота.
***
Как в окно открытое влетает птица,
Натыкается на стены, как слепая,
И словно огня, моих рук страшится…
И крики ее эхом стали, и мне, слепому, кажется, что стая
Птиц летает надо мной.
И кажется, что среди них одна – немая…
Я слеп… окно открыто – я живой.
***
В раны-каналы падает снег…
Реки наполнены талой водой.
Стихами плюют в лицо старухе-весне.
Кашляет время столетней чумой.
Ночи, как известью, мажут стекло,
Ветер швыряет в него пыль камней.
Колодцы бокалов, баррикады столов,
Тени умерших цариц и царей.
Рвется в хоругви святой триколор,
Падают в воду немые слова.
Кормит прохожих молитвой просфор
Стяжавшая Крест молодая вдова.
***
1
Я не сжигаю рукописи – я просто выжимаю губку.
К тому же – у меня почерк скверный.
Все, что останется, я запишу на стенах.
Я жгу бумагу… Моя тень в углу раскуривает трубку.
2
Горит бумага. Дым стихов о смерти скомороха
Не рвется от земли… - как сорная трава на камне жертвоприношения.
И душа – как немая сорока
На ристалище ищет зерна смирения.
Рассвет
1
Рассвет как сгусток пыли,
Парящий в седом луче,
В нем сказы, былины, были
И строй славословий свече.
Лучина бессильна стала –
Она оставляет прах.
Рассветы, как эхо бала,
Летящее на ветрах.
Он вновь рухнул в чашку с чаем,
Подобно как то лимон.
И сизые птицы тебя величают,
И может быть крики ворон.
2
Птиц утренний перезвон…
А где благовест?
Отбивает постный звон
Мой вагон,
Его паровоз тянет как занавес.
Кончена ночь,
Дуэлянты (я и моя тень) пьяные –
В пост вином.
Мы не можем в общество выйти – у нас фраки дырявые.
3
Росу собрать руками,
Напиться и молитвы бормотать.
И день воротами-крылами…
Откроется, меня обступит Рать,
И кто-то скажет, что благословенно Царство,
Земля родит туман,
И мои мысли – паства –
Предадутся в поручах рукам,
Что собирают слез плоды из глаз.
И благовест стал сердца стук…
Уже читается девятый час –
Паломники идут к Кресту.
II
Осенние зарисовки
Пролог
Дождевой водой
Не напиться.
Осень серою золой
Мажет лица…
Ветер
Носит листья опавшие
Станов.
Не напиться нам.
Лица лишь
Мокрыми станут.
Призрак конца октября
1
Безветренная ночь,
Колокольный звон после всенощной.
Размытое дождями полотно –
Вымощенная камнем площадь.
2
Кладбищенская земля вперемешку с гаммами-гимнами.
Часовые – надгробные плиты стоят в полный рост.
Пулеметными лентами, как веригами,
Перевязан умерший голодной смертью матрос.
3
Туманное утро.
Выстрелов эхо – пороха сажа.
Ищут патрон папиросы
Озябшие губы Кладбищенского стража.
4
Листья осенние жгут
Дым – по земле.
Повесили на дугу
Медь отколовшихся лет…
5
С сумерками слились тени.
Ветер.
Падают на землю листья-бюллетени.
Бессонницей замазан вечер…
6
Летящей паутиной – нить Ариадны.
(Я жду, когда опять опустят нары…)
Смешалось все: …и Гавриила трубный глас и мантры…
И ветер, как свирепый минотавр.
7
Дождь словно осколки разбитой оси,
Солнце, как упавшее на землю колесо.
Безветренная осень…
Растворился в тумане день…
И каждый прохожий – либо масон,
Либо выживший после самоубийства – Кобейн.
Мокрый снег
1
Облака – засохшей акварелью
На стекле.
…И бесснежною метелью
Станут флаги прошлых лет
2
Ветер. Мокрый снег.
Белым бельем на веревке – тоска.
Пеной вдоль берегов рек,
Словно скверным почерком – стихотворная строка.
3
Зеркала луж
Скоро завесят белым.
На деревянном полу
Века немое тело…
4
Решето календаря
Заржавело.
Листья-числа октября
Прогорели.
Небо кается, гремит,
Моет стекла.
Птицу-ворона знобит.
Взглядом блеклым
Смотрит она нынче вниз,
Пьет из лужи.
Падает осенний лист
В руки стужи.
Поздняя осень
***
И память как немая соль земли
Наполняет с избытком стоящую на столе пустую солонку.
Все чаще теряют курс корабли,
Морякам сон – как глоток пресной воды, надежда – лишь на столе капитана иконкой.
Память как штиль,
Закат – горящей лампадой.
Мысли скрутились в фитиль.
Соль земли растворилась в воде, что принимает тела людей, корабли, дожди и снегопады.
***
Вечер – пометой на полях
Библиотечной книги
О богах
Безликих.
Этой ночью они созовут совет,
Чтоб решить, как поймать
Вышедшее из-под их контроля солнце.
…но ты знаешь одно – тебе утром вставать,
И перед тобой клочок чистой бумаги запотевшим оконцем.
***
Я не знаю, в какой день выпадет снег,
А может, он будет падать и таять.
Ты думаешь, ветер, что дует сейчас на восток, тебя приведет к весне.
Это все суеверий стая,
Они – перелетные птицы,
Но тебе не узнать, куда они улетают.
Ты просто смотришь в окно. Тебе этой ночью просто не спится.
***
Осень в России – как пьяная ругань
О политике и смысле жизни,
И каждое слово – торчащим из земли плугом…
Смешается в чаше – безмолвной тризне,
В которой «Земля пухом…» и «Отче наш…»
На дне станут вязким илом.
И поэт, как босой Челкаш,
Раздувает сырое кадило.
***
Пеной прибитой к берегу реки – память.
Мысли как птицы – роются клювами меж камней.
Пейзаж, пригвожденный к оконной раме.
Пыль на окне – ржавчина севших на мель кораблей.
***
Дождь барабанит по коже-воде
Реки.
Нутром бубна – звенящий воздух.
Голос – «шаманит он нынче к беде…»
Подобен мерно идущему паровозу…
Звон утих –
Он как почерневшая яблока мякоть.
В бубна немой дыре – осенняя слякоть.
лш
III
Из записной книжки возвращавшегося из Сибири опять в степь
1
Холодная вода,
Камней рассыпанный голоп.
Осколки льда –
Александрийский столп.
Болот седая тишина,
Ночь белая приподнимает веки,
И ты сквозь времена
Увидел вновь дорогу из Варяги в Греки.
2
Отчищая от земли
Век Каменный и век Железный,
На воду опуская Ковчеги-корабли,
На небо смотрит Всадник Медный.
С лица стереть пытаясь скифа взгляд,
Желая смыть седой волной,
Из камня высеченный град
Вновь силится стяжать покой.
3
На воду ложится оливковая ветвь,
Как Слово воплощенное – ковчег.
…В Средиземном море лет
Айсбергом – двадцатый век.
4
Радуги кольцо –
Дождевой водой в горсти,
Впадает в нее Днепр
Крещением Руси.
5
Могилы скифов… –
Покой их нем.
На праха хартиях –
«Ромул и Рем».
6
Пророчества Илии звонами кольчуги,
В руках обломки Рима,
Истуканами божеств античных – плуги.
…И только странник знает – плоть орла не разделима.
7
Звездное небо. Снегов простыня.
Твердею вьется покров-типикон.
Трепкой водою меж лет – полынья.
Законопатили бреши древом икон.
8
Вьются поземкой степные метели –
След на снегу не оставить.
Дни – фонарями – давно прогорели.
…Вавилонскую башню – на шпалы нам плавить.
9
Гулко звенят рельсы-вериги,
Рвется на капли заката атлас.
Крошится время – сухие ковриги –
Засыпая землей рубежи государств.
10
Горсть земли со снегом талым
Зажимаю в кулаке.
Волки чуют вновь облаву –
Век и вечность на курке.
Не придаст их в лапы смерти
Эта ночь.
Вновь жилы рек
Рябью вспыхнут на рассвете…
Мне опорой – «Имя рек»
11
Рвется ветер на знамена,
Казака-бродяги след…
Собираем века зерна,
Шелушим колосья лет.
IV
Степь
Стая
Ветер колышет травы –
Им не родиться в вино.
Волки, почуяв облаву,
Идут по следам чьих-то ног…
Им там наполнят чашу
Уксусом прошлых дней,
И мудрецы все скажут –
Край где у этих степей.
Выбелит снегом души,
Вырастут травы лет.
Вновь разбавляет стужу
Горьким вином рассвет.
Облава
Солнцеворот аркана,
Сокола звонкий крик.
А по краям истуканы
Смерти в веках – вериг.
Рыбою в Иордане,
Страстию на кресте…
В каждой смертельной ране
Кровью – бескрайняя степь.
Судьба
Место великой сечи –
Скошенная трава…
Мои похоронные речи
Носит в котомке молва,
По следу ее иду я –
Не ходит она вдоль рек…
В степи лежит старая сбруя,
А рядом – убит человек.
Между
…Вой или трубный глас?
Или бродяга-ветер…
Вечность – разрезом глаз,
Зверя печатью – веки.
***
Режет ветра дух
Царской рати штык,
Тянет за узду
Мой бродячий стих.
И несет река
Воды родников,
Да степи рука
Держит горсть подков.
Звон колоколов
И казачий крик…
Да хранит Покров
Царской рати штык.
Изо рта валит
Белый-белый пар…
Между вех пылит
Город – Павлу в дар.
V
От общего к частному и обратно
***
Старик, убитый в пьяной драке,
Мне говорил:
«На берегах Итаки
Я женщину любил.
Ей смерть дана при родах
Была…» И замолчал.
И сыплет небо годы,
Сжигает их свеча.
Не знал старик тот песен,
А я не пел своих.
Я рухнул в пропасть кресел,
Как в голоса живых.
Лоскуты эха времени
Старая – Новая Москва
Запах воды пропал –
Высох бездонный ров.
Туннели - штыками шпал.
И башней воздвигнут кров.
Был белый и красный смыт.
Цвета – дождевой водой.
Наш век – пескоблочных плит
Забывший в пути конвой.
И радугой неживой
Закрасили неба чернь.
Стихи – молодой вдовой,
Отдавшей весь воск свече.
Осенняя тишина
Вскyю шатaшасz kзhцы, и3 лю1діе
поучи1шасz тщє1тнымъ; Предстaша
цaріе зeмстіи, и3 кн‰зи собрaшасz
вкyпэ на гDа и3 на хrтA є3гw2.
Раст0ргнемъ ќзы и4хъ и3 tвeржемъ t
нaсъ и4го и4хъ.
Псалтирь 2:1-3
Золотые монеты – листьев
С тротуара сметает дворник.
Лай собак, замолчала площадь.
На дыбы знамена поднимет осень –
Жестяные, как флюгера.
Сегодня на площади – пусто,
Лишь дождей боевой отряд.
Ветер смел со стола стихи.
Путь мой вновь – к Араратской горе.
Шахтой взорванной – наши грехи.
…Этой ночью пуст Таврический дворец.
***
Распахали мы вновь раньше срока
И ушли в степи биться с ордой.
И кричит нам слепая сорока
(Как старуха стучит в пол клюкой)
То про голод – немую чуму,
Про не царскую кровь на престоле,
Криком в дня заточенных тюрьму,
Про распятое пнями-корягами поле.
Ну а может победу пророчит –
Не дано нам уже разобрать.
А сейчас показалось – хохочет
И домой нас зовет умирать.
***
Я снова увидел сон
О том, как сгорел тот табор.
Коней, как в огня загон,
Загнали пути-ухабы.
На местах тех не сходит туман
И стоит истуканом – не сжечь.
…Вспомнил, умер старик-цыган.
Говорят, где лежит он – сечь
Будет. Тепло крови
Станет зиму войной встречать.
И бродяжьей степной любви
Все грехи разорвет та рать,
Что не терпит прах стен крепостных,
За которыми не разобрать день и ночь.
… Не услышал я – старик умер тихо.
Этой ночью не будет темно.
Несколько эпизодов из жизни рыбака
Глаг0ла и5мъ сjмwнъ пeтръ: и3дY
рhбы лови1ти. Глаг0лаша є3мY:
и4демъ и3 мы2 съ тоб0ю. И#зыд0ша
же и3 всэд0ша ѓбіе въ корaбль, и3 въ
тY н0щь не ћша ничесHже.
Ин. 21:3
***
Е#гдa же њбёдоваше, гlа сjмwну
петрY ї}съ: сjмwне їHнинъ, лю1биши
ли мS пaче си1хъ; Глаг0ла є3мY: є4й,
гDи, ты2 вёси, ћкw люблю1 тz. Гlа
є3мY: паси2 ѓгнцы мо‰.
Иоан.21:15
Песок морской не переродится в четки –
Суд воды размоет имена.
Я не смею выходить из лодки –
Я одет в немые времена.
Я не камень, что не канет в воду,
Я не стану вечным перекрестком.
…Ветер судит смоковницы всходы…
Воды станут вновь застывшим воском.
И застынут в песке имена,
И взойдут, как хлеба, фитили.
Флаги-платья на мне – времена –
Станут частью безвидной земли.
***
В море опустишь руки,
Словно в молчанье-небо.
Время размоет звуки
Ломающегося надвое хлеба.
…Каплю елея в море
Нам не собрать руками…
Песок – соль земных историй –
Подвластен одним ветрам.
***
Кесарю кесарево – переплавлять огарки
И воздвигать выше минаретов свечу.
Встать во главе разрозненной Спарты
И боль иорданских камней уподобить мечу.
Сшить себе платье из покаянных крещений
И видеть, как падает иерусалимский храм.
Карманы набить пеплом от всесожжений
И им кормить прокаженных по городам.
И кто-то мне крикнул, будто время – гробница,
В которой покоятся нетленные дни,
В утробах их гнезда вьют вещие птицы,
И каждый их волос – спасения нить,
Которые мы собираем, скитаясь по миру,
А кто-то их вживляет в псалтирь,
Что звонами падают на дно патира,
В котором мне, как по воде не дано идти.
***
Болят к непогоде раны,
Боль, как колокольный гул.
А раны – стрельцов кафтаны
Развешаны на углу.
И на твоих глазах камень
Белый теряет цвет…
Прижмешься к оконной раме
И ждешь в тишине рассвет
