<p>Лирика древней Эллады</p><p>в переводах русских поэтов</p>Собрал и комментировал Я. Голосовкер
<p><strong>ОТ СОСТАВИТЕЛЯ</strong></p>Более тысячелетия охгатывает эта маленькая антология — весь путь развития эллинской мелики: от VII века до н. эры по VI век н. эры, от ее расцвета до ее увядания. С берегов Лесбоса, места ее рождения, из дорийской Эллады, из Великой Греции юга Италии, из золотого века Афин докатилась она до музейной Александрии — Рима — Византии. И здесь история поставила на язычестве и на ней крест.
Антология не претендует на полноту. Поэтому в ней так мало фрагментов. Глаз читателя нигде не наколется на полустрочие, двустрочие, на искалеченную строфу. Ее — задача воздействовать на живое чувство, а не вызывать археологический интерес.
Далеко не все авторы и жанры лирики включены в антологию. Иные поэты и песни вообще не получили русского перевода. Иные переведены, но именно — переведены, т. е. с показом техники перевода при поэтическом бессилии или уж слишком прозаично. Сознательно выпала «элегия» в эллинском смысле слова. Политическая ли, эротическая, боевая, нравоучительная, — но в ней, обычно, мало лиризма. К тому же она не песенная лирика — не мелика. В этом смысле есть только два отступления в книге. Включены ямбы. Звеном между меликой и ямбографамн явился язвительный Архилох. Второе отступление: книга заканчивается поздней эпиграммой. Эпиграмма для классической эпохи — младший член поэтической семьи. Поздняя эпиграмма заместила все виды языческой лирики, в том числе и песенной.
Антология неожиданно оказалась богатой, хотя от богатства древней мелики — и сольной и хоровой — цельных стихотворений для чтения сохранилось чрезвычайно мало. Исключение — никем не читаемый Пиндар.
А между тем дошла до нас — в скрытом виде — эллинская мелика: она укрывалась в строфах, антистрофах и аподах трагедии, в лирико-патетических монологах героев, в плачах-комосах, в полудиалогах между героем и корифеем хора. Это — подлинная мелика. Но до сих пор никого не подстрекнула мысль извлечь ее из хоров трагедии.
Предъявить читателю хоры целиком со всеми загромождающими их мифологемами и резиниациями, без музыки и пляски, вне фабулы трагедии, — кто дочитал бы до конца собрание таких хоров? Не пришлось даже быть кладоискателем, — клад сам давался в руки: гимны, пеаны, трены, дифирамбы, баллады, картины природы выступали из глубины хорового действа. Иные монологи и лирические диалоги оказались сольными лирическими песнями: монодиями. Оставалось только дать им по возможности простые заголовки.
Читатель впервые сможет читать книгу эллинских стихов, а не грустить, с долей иронии к судьбам высокой культуры, над музейными реликвиями-фрагментами.
Я. Г.
АВТОРЫ ПЕРЕВОДОВ
• Инн. Анненский
• А. Баженов
• К. Батюшков
• Н. Берг
• Р. Брандт
• В. Брюсов
• О. Вейс
• В. Вересаев
• Н. Гнедич
• Я. Голосовкер
• Д. Дашков
• Г. Державин
• В. Жуковский
• Ф. Зелинский
• Вяч. Иванов
• А. Иванов
• Вс. Крестовский
• М. Ломоносов
• А. Майков
• Л. Мей
• Д. Мережковский
• Л. Михайлов
• Вл. Печерин
• А. Пушкин
• Н. Щербина
<p><strong>ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РАСЦВЕТ</strong></p><p><strong>МЕЛИКА</strong></p><p><strong>АЛКЕЙ</strong></p><p><strong>Буря</strong></p>Пойми, кто может, буйную дурь ветров.Валы катятся — этот отсюда, тотОттуда... В их мятежной свалкеНосимся мы с кораблем смоленым,Едва противясь натиску злобных волн.Уж захлестнула палубу сплошь вода;Уже просвечивает парус,Весь продырявлен. Ослабли скрепы.Но — злейший недруг — голову выше всехГребней подъемля, новый чернеет вал,Беду суля и труд великий.Прежде чем гавань спасут нас боги.<p><strong>На Питтака</strong></p>Притонов низких был завсегдатаем;Опохмелялся в полдень несмешанным.А ночью то-то шло веселье:Гам бессловесным сменялся ревом.Пошел он в гору; но не забыл в честяхНи жизни прежней, ни площадных друзей:Всю ночь о дно глубокой бочкиНаперебой черпаки стучали.<p><strong>Заговорщикам</strong></p>Медью воинской весь блестит,Весь оружием убран дом —Арею в честь.Тут шеломы, как жар, горят.И колышатся белыеНа них хвосты.Там медяные поножиНа гвоздях поразвешены;Кольчуги там.Вот и панцыри из холста;Вот и полые, круглыеЛежат щиты.Есть булаты халкидские,Есть и пояс, и перевязь:Готово все.Ничего не забыто здесь;Не забудем и мы, друзья, —За что взялись.<p><strong>Зима</strong></p>Дождит Отец-Зевс с неба ненастного,И ветер дует стужею Севера;И стынут струйки дождевые,И замерзают ручьи под вьюгой.Как быть зимой нам? Слушай: огонь зажги,Да — не жалея — в кубки глубокиеЛей хмель отрадный, да теплее,По-уши в мягкую шерсть укройся.<p><strong>Зимняя пирушка</strong></p>Будем пить! И елейВремя зажечь:Зимний недолог день.Расписные на стол,Милый, поставьЧаши глубокие!Хмель в них лей — не жалей!Дал нам виноДобрый Семелин сын —Думы в кубках топить...По два налейПолные каждому!Благо было б начать:Выпить один, —И за другим черед.<p><strong>Лето</strong></p>Сохнет, други, гортань, —Дайте вина!Звездный ярится Пес.Пекла летнего жарТяжек и лют;Жаждет, горит земля.Не цикада — певец.Ей ни по чемЭтот палящий зной:Все звенит, да звенит,В чаще ветвей,Стрекотом жестких крыл,Все гремит, — а в лугахЗлою ЗвездойНикнет сожженный цвет.Вот пора: помирай!Бесятся псы,Женщины бесятся.Муж — без сил: иссушилЧресла и мозгПламенный Сириус.<p><strong>Фрагмент</strong></p>Мнится: все бы нам пить, да пить!Сладко в голову бьет вино, —А там — хоть плачь!Тяжким облаком ляжет хмель.В мыслях — чад, на душе — тоска.Себя коришь,Сожалеешь — не весть о чем,И веселый не весел зов:«Ну, пей же, пей!»<p><strong>Фрагмент (Хоровая за пирушкой)</strong></p>Черплем из кубков мыНегу медвяную.С негой медвяноюВ сердце вселяютсяЯрого бешенстваОводы острые.<p><strong>АЛКЕЙ И САФО</strong></p><p><strong>К Сафо</strong></p>Святая Сафо!С нежной улыбкой Сафо!С кудрями цветаТемной фиалки, Сафо!Слететь готовоС уст осмелевших слово...Но стыд промолвитьМне запрещает слово!<p><strong>Алкею</strong></p>Когда б твой тайный иомысл невинен был,Язык не прятал слова постыдного, —Тогда бы прямо с уст свободныхРечь полилась о святом и правом.<p><strong>САФО</strong></p><p><strong>Гимн Афродите</strong></p>Радужно-престольная Афродита,Зевса дочь бессмертная, кознодейка!Сердца не круши мне тоской-кручиной.Сжалься, богиня!Ринься с высей горных, — как прежде было;Голос мой ты слышала издалече;Я звала — ко мне ты сошла, покинувОтчее небо!Стала на червонную колесницу;Словно вихрь, несла ее быстрым летом.Крепкокрылая, над землею темнойСтая голубок.Так примчалась ты, предстояла взорам,Улыбалась мне несказанным ликом...«Сафо!» — слышу: «Вот я! О чем ты молишь?Чем ты болеешь?«Что тебя печалит, и что безумит?Все скажи. Любовью ль томится сердце?Кто ж он, твой обидчик? Кого склоню яМилой под иго?«Неотлучен станет беглец недавний;Кто не принял дара, придет с дарами;Кто не любит ныне, полюбит вскоре —И безответно...»О, явись опять — по молитве тайнойВызволить из новой напасти сердце!Стань, вооружась, в ратоборстве нежномМне на подмогу!<p><strong>Любовь</strong></p>Мнится мне, как боги, блажен и волен,Кто с тобой сидит, говорит с тобою,Милой в очи смотрит и слышит близкоЛепет умильныйНежных уст ... Улыбчивых уст дыханьеЛовит он... А я. — чуть вдали завижуОбраз твой. — я сердца не чую в персях,Уст не раскрыть мне!Бедный нем язык, а по жилам тонкийЗнойным холодком пробегает пламень;Гул в ушах; темнеют, потухли очи;Ноги не держат...Вся дрожу, мертвею; увлажнен потомБледный лед чела; словно смерть подходит..Шаг один — и я, бездыханным телом,Сникну на землю.<p><strong>Разлука</strong></p>Мнится, легче разлуки смерть, —Только вспомню те слезы в прощальный час.Милый лепет и жалобы:«Сафо, Сафо! несчастны мы!Сафо! как от тебя оторваться мне?»Ей в ответ говорила я:«Радость в сердце домой неси!С нею — память! Лелеяла я тебя.«Будешь помнить? .. Припомни все.Невозвратных утех часы. —Как с тобой красотой услаждались мы.«Сядем вместе, бывало, вьемИз фиалок и роз венки,Вязи вяжем из пестрых первин лугов. —«Нежной шеи живой убор,Ожерелья душистые —Всю тебя, как Весну, уберу в цветы.«Миром царским волну кудрей,Грудь облив благовоньями,С нами ляжешь и ты — вечерять и петь.«И прекрасной своей рукойПирный кубок протянешь мне:Хмель медвяный подруге я в кубок лью..<p><strong>Аттиде</strong></p> 
