Читаем Волшебный выключатель онлайн бесплатно

Авторское право с 1901 года принадлежит издательству "Боуэн-Меррилл Компани"

Моему сыну Роберту Стэнтону Бауму

Разумеется, изложенное здесь — невероятно; а всё-таки — начисто ли невозможно?

Большая наша планета вращается так же исправно, как и встарь — и даже не скрипнет, намекая, что не грех бы и смазать её после стольких веков непрерывного кружения. А времена меняются, ибо меняется человек, ибо цивилизация, точно мельник из доброй старой песенки, «в движенье жизнь ведёт, в движенье».

Что было неимоверно ещё вчера, сегодня становится обычнейшим делом.

И вот вам сказка, повествующая о чудесах, творимых электричеством, и предназначенная нынешнему поколению детей. Правда, когда маленькие читатели вырастут во взрослых мужчин и женщин, их собственные дети едва ли назовут мою повесть волшебной.

Потому что либо одна, либо две — либо гораздо больше! — изобретённых Джинном штуковин сделаются к тому времени обиходными.

Кто знает?

«Философия начинается с удивления, удивлением и заканчивается, а промежуток заполняет восхищение. Но первое удивление есть порождение невежества; последнее же порождает обожание».

КОЛЬРИДЖ

Когда Робу взбрело в голову экспериментировать с электричеством, его рассудительный отец усмотрел в этой забаве славное сочетание приятного с полезным и всячески поощрял ребёнка.

У Роба неизменно было вдоволь и батареек, и моторчиков, и всего прочего, что может пригодиться исследователю, ставящему научные опыты.

В укромной клетушке на чердаке Роб устроил себе мастерскую, и оттуда вскорости потянулись по всему дому проволочные хитросплетения. На каждой входной двери появился электрический звонок; а помимо этого, на всяком окне завёлся, взломщикам на страх, электрический сигнал тревоги; а сверх того, если кто угодно переступал порог какой угодно комнаты, у Роба на чердаке исправно трезвонил особый звоночек.

Газовые рожки зажигались от электрических искр, а электрический гонг, соединённый с капризными, своевольными часами, стоявшими в мастерской, будил и подымал прислугу даже глухой ночью — покуда повар, в конце концов, не осерчал и не пригрозил уйти.

Особый звонок извещал о том, что почтальон бросает в ящик письмо.

Везде, всюду и повсеместно в доме дребезжали, заливались и надрывались электрические звонки, оживавшие вовремя, невовремя и в любое время суток. А в каждой комнате красовалось по телефону, позволявшему Робу тревожить любого из домочадцев именно тогда, когда потревоженному хотелось чуток тишины.

И мать, и сёстры вскоре объявили, что Роб свихнулся, и никому в семье не стало житья. Отец же, напротив, с удовольствием видел, каким искусным электриком становится мальчик, и требовал: дайте юному инженеру полнейшую волю!

— Электричество, — разумно замечал престарелый джентльмен, — однажды сделается силой, движущей мир. В будущем цивилизация зашагает вдоль электрических линий, от столба к столбу. А наш ребёнок, пожалуй, станет великим изобретателем и поразит человечество небывалыми творениями.

— Верно, — в отчаянии отвечала мать. — Но прежде всех нас током убьёт, или дом загорится от короткого замыкания — или, чего доброго, разлетится вдребезги, если взорвутся химикалии!

— Чепуха! — яростно возражал счастливый отец. — Батарейки у Роба чересчур слабы, чтоб человека убить или дом поджечь! Оставь парнишку в покое, Белинда!

— От его затей со стыда сгоришь! — не унималась мать. — Вчера, извольте видеть, является в гости приходской священник, звонит у парадного входа — и сверху валится картонка со словами «Я занят, вернитесь попозже».

— Что же, — сказал отец, — весьма разумно.

— Слава Богу, — не унималась г-жа Джослин, — малышка Эллен увидала гостя и отомкнула дверь. Напускаюсь на Роберта — а тот преспокойно заявляет, будто проверял, как работает новое приспособление!

— Вот именно! Мальчик уже изобретает. А я попрошу его приспособить — и поскорее — такой же картонкомёт на дверях моей конторы.

— О, Господи! — вздохнула г-жа Джослин.

— Повторяю, Белинда: в один прекрасный день этот ребёнок станет светилом науки, — молвил г-н Джослин, гордо прохаживаясь взад и вперёд. Он едва не лопался от гордости, думая, какие надежды подаёт Роб.

Г-жа Джослин лишь тяжко вздыхала, понимая: возражать бесполезно, муж потакает мальчишке, а стало быть, надлежит укрепиться духом, нести свой крест и не роптать.

В свой черёд, и Роб понимал: материнская воркотня ему не помеха, и без удержу измышлял всё новые и новые электрические затеи.

Дом превратился в настоящую лабораторию, где испытывались и проверялись качества и возможности всё новых и новых устройств.

Особенно Роб любил работать в чердачной комнатушке — «мастерской». Там находилось не просто средоточие бесчисленных «линий», протянутых по дому, — Роб учинил там себе на радость уйму любопытных устройств.

Крохотный троллейбус бегал по кругу, исправно тормозя у каждой остановки; электровозик и несколько вагонов рывками подымались по крутому откосу, а потом ныряли в туннель; ветряная мельница усердно перекачивала воду из кастрюльки в медный котелок; лесопилка жужжала вовсю; бесчисленные механические кузнецы, точильщики, плотники, дровосеки, мельники, приводимые в действие мотором, трудились неуклюже, но усердно — каждый по-своему, не покладая жестяных рук.

Провода пересекали клетушку вдоль и поперёк. Они увивали стены, выстилали пол, сетью раскидывались по потолку и ловили бы неосторожного гостя за шею либо лодыжку в самый неожиданный миг — да только гостям доступ в мастерскую был настрого заказан.

Исключение делалось для отца — но и тот не решался шагнуть дальше порога.

Роб считал, будто ему самому известно об этом проволочном скопище всё возможное; однако и он временами попадал впросак, и в тупик заходил, гадая: как же разом использовать всё это добро?

Однажды, когда Роб затворился в мастерской, решив без помех оборудовать электрическим освещением роскошный дворец из папье-маше, он и впрямь запутался среди несчётных проводов. Конечно, у Роба имелся «коммутатор», позволявший соединять и разъединять любые устройства — но провода непостижимым образом переплелись, и мальчик ума не мог приложить, какими выключателями щёлкать, чтобы в маленьком дворце загорелись лампочки.

Роб орудовал почти наугад, подключая и отключая там и сям, надеясь наткнуться в итоге на верное сочетание проводов; решил, будто нашёл это сочетание — да не тут-то было: батарейке недостало мощности.

В дело пошли добавочные провода, и дополнительные, и вспомогательные — покуда чуть ли не всякая из несчётных проволок, тянувшихся через комнату, обрела применение.

Да только работать сия электрическая сеть никак не желала.

Роб раскинул мозгами, решил, что ошибка обнаружилась, принялся колдовать сызнова, там добавлять проводок, тут убирать проводок — покуда, в конце концов, не промелькнула ослепительная вспышка и коммутатор не затрещал по всем швам, точно пытаясь выстоять под высочайшим напряжением.

Роб испуганно закрыл глаза ладонями, но, убедившись, что остался невредим, осторожно отвёл руки и, мигая, начал вглядываться в чудесное сияние, переполнявшее мастерскую, — сияние, бывшее много ярче полуденного.

Мало-помалу первоначальное ослепление миновало, и Роб увидел: свет излучается из одного-единственного места — сверкающий, искристый свет.

Роб сызнова зажмурился, дал глазам чуток передохнуть.

Затем опять раскрыл веки, поднял обе ладони «козырьком» и различил очертания небывалого Незнакомца, стоявшего с величественным спокойствием, источавшего невероятное свечение и свысока взиравшего на мальчика!

Храбрым ребёнком был Роб, но, как ни старался мальчик сохранить спокойствие, а холодок пробежал у него по спине при взгляде на возникшее напротив чудесное видение.

Несколько секунд юный инженер сидел не шевелясь, точно каменный, и глаз не мог отвесть от Незнакомца, поражённый его обликом.

Ох, и странным же казался этот облик!

Плащом гостю служили волнистые потоки снежно-белого света с оторочкой из алого пламени, которое так и стреляло язычками во все стороны. Пуговицы сверкали золотым огнём. От синих брюк летели голубые искры, а плетёные багровые лампасы так и пылали. Пиджак переливался всеми цветами радуги, блиставшими наперебой.

Черты Незнакомца были царственными, а мягкий, проницательный взор горел поистине электрическим накалом.

Выдержать сей испытующий взор было нелегко, и всё же Роб выдержал — и Незнакомец с поклоном промолвил низким звучным голосом:

— Я пришёл.

— В-вижу, — дрожащим голосом ответил мальчик, — но зачем ты пришёл?

— Не зачем, а почему. Потому, что ты прикоснулся к Волшебному Электрическому Выключателю, и я обязан подчиниться законам природы, повелевающим являться на зов.

— Я… К какому выключателю? Я не нарочно, — промямлил Роб.

— Разумеется. Ты сделал это нечаянно. Ещё никому не удавалось дотронуться до Волшебного Выключателя: Природа заботливо берегла его от непрошеных рук. До нынешнего дня.

Роб умолк, осмысливая услышанное.

— И кто же ты? — полюбопытствовал он минуту спустя.

— Электрический Джинн! — торжественно провозгласил Незнакомец.

— Господи помилуй! — воскликнул Роб: — Всамделишный джинн?

— Взаправдашний, и сознаюсь: я слуга Волшебного Выключателя, а потому вынужден подчиняться приказам любого и всякого, кто окажется достаточно мудр и отважен — а в данном случае достаточно упрям и удачлив, чтобы дотронуться до него.

— Я… Да я ни о каком Выключателе понятия не имел… и об электрических джиннах не слыхал, и… и простите, пожалуйста, очень прошу, простите, если потревожил Вас! — выдавил мальчик, оробевший в присутствии столь необычайного посетителя.

Джинн ухмыльнулся, услыхав такую речь, и ухмылка получилась почти дружелюбной.

— Не за что прощать, — объявил он потеплевшим голосом. — Подумай сам, приятно ли коротать век за веком, впустую ожидая, покуда кто-нибудь попросит явиться и службу сослужить. Думал, напрасно живу и зря существую: земные людишки до того глупый и невежественный народ, что вряд ли вообще овладеют секретом электричества.

— Что-о? — вскричал уязвлённый Роб. — У нас полным-полно великих учёных! Возьмите, например, Эдисона…

— Эдисона! — осклабился Джинн. — А многое ли ему известно, твоему Эдисону?

— Очень многое! — воскликнул мальчик. — Он придумал уйму замечательных электрических устройств!

— Ошибаешься, — небрежно бросил Джинн. — В сущности, о законах, управляющих электричеством, Эдисону известно лишь на самую малость больше, чем тебе. Изобретения Эдисона — пустяки по сравнению с истинными чудесами, которые совершит человек, научившийся управлять электрическими силами, а не пытающийся вслепую достичь ничтожных итогов. Да я же месяцы напролёт ошивался бок о бок с Эдисоном — надеялся, уповал: вдруг да коснётся Великого Выключателя! И теперь вижу отчётливо: где уж ему!

— А Никола Тесла? — не сдавался Роб.

Джинн расхохотался.

— Никола Тесла, — повторил Джинн, — в самом деле… Ну, и чем же он знаменит?

— Он изобрёл могучий источник света…

Джинн хихикнул.

— …И держит связь с людьми на Марсе!

— С какими такими людьми?

— С теми, кто на Марсе живёт! С марсианами!

— На Марсе никто не живёт.

Услыхав сие ошеломляющее утверждение, Роб онемел и уставился на гостя в упор.

— Общепризнано, — сказал он с раздражением, — что Марс обитаем, и марсианская цивилизация намного опережает нашу. Множество учёных полагают: марсиане уже много лет шлют нам сигналы, да только мы этих сигналов не понимаем. И великие писатели рассказывают о марсианах, об их замечательных достижениях, и…

— И все они знают о Марсе не больше твоего, — нетерпеливо перебил Джинн. — Беда с вами, землянами: любите гадать о том, чего не можете ведать. А я о Марсе ведаю, ибо путешествую в космосе, а досуга — хоть отбавляй, и можно исследовать любые небесные тела. Марс вообще необитаем, как и остальные знакомые вам планеты. На некоторых, правда, водятся низшие животные, но разумные, рассуждающие, мыслящие существа населяют одну лишь Землю.

Джинн помолчал.

— Куда лучше было бы вашим учёным и писателям побольше узнать о собственной планете, — сказал он потом, — а не растекаться мыслью по космосу, пытаясь разгадывать тайны безжизненных и никчёмных мирков.

Роб выслушал эту речь удивлённо и разочарованно.

Впрочем, подумал он, Джинну о подобных вещах лучше судить, а значит, и прекословить гостю не стоит.

— Диву даюсь, — продолжал собеседник, — насколько мало людям известно об электричестве. Это же земная стихия, существующая столько же, сколько и сама Земля! И если бы вы уяснили себе, как правильно пользоваться электричеством, человечество изумительно выиграло бы во всех отношениях!

— Уже выиграло, — возразил Роб: — Открытия по электрической части позволяют нам жить гораздо удобнее.

— Вот и представь, какие новые удобства появились бы у человека, умей он полностью подчинить себе столь великую стихию, — серьёзно сказал Джинн. — Человеческая немощь и нищета превратились бы в могущество и роскошь.

— Верно, господин… господин Электрический… Простите, я правильно расслышал? Вы назвались Электрическим Джинном?

— Так точно.

— Понимаете… электричество — хорошая вещь, а… а…

— Что — а?

— А мне всегда казалось, что джинны — злые существа, — храбро выпалил мальчик.

— Отнюдь не обязательно и непременно! — возмутился Джинн. — Потрудись-ка, справься в своём словаре.

— У меня всё больше технические книги водятся, — смущённо признался Роб.

— Оно и видно, — сухо заметил Джинн. — Запомни: у каждого уважающего себя человека должен иметься под рукой хороший, надёжный словарь. Желательно многотомный. И по возможности, не один.

Роб удручённо вздохнул.

— Поясняю, — сказал чудесный гость. — Джинны, как и все остальные создания, бывают и добрыми, и злыми. Первоначально, кстати, все джинны были добрыми, а впоследствии люди стали считать их поголовно злыми. Не представляю, с чего бы. Гесиода прочти, древнегреческого поэта, у него говорится:

— Но Зевса не было, — поспешил возразить Роб, изучавший античную мифологию в школе (правда, из-под палки: мифы нагоняли на юного изобретателя непроходимую скуку). — Его древние греки придумали.

Джинн пожал плечами:

— Значит, перечитай господина Шекспира: уж ему-то никто возразить не осмелится. Помнишь это место?