Читаем Кабальеро де Раузан (ЛП) онлайн бесплатно

Фелипе Перес

Кабальеро де Раузан

Перевод с испанского сделала

Людмила Александровна Яхина

Брак

I

В 188… в город *** приехал известный путешественник и выдающийся политик своей родины Хосе Уго де Раузан. Поселившись в одном из главных отелей, он принялся разбирать привезенные с собой рекомендательные письма. Одни были для банкиров, другие – для литераторов и высокопоставленных лиц. Одно из писем предназначалось сеньорите Эве де Сан Лус, его кабальеро не стал посылать по двум причинам: потому что не помнил, кому нужно отдать, а во-вторых, находил странным передавать его одинокой незамужней женщине. Это письмо осталось позабытым среди бумаг.

Он знал, что письма необходимо вручать собственноручно, но решил этого не делать, предоставляя адресатам свободу суждений. К тому же, у него не было желания в этом городе обременять себя мимолетными друзьями. Личное вручение писем воспрепятствовало бы его планам.

Первым посетителем кабальеро стал человек лет сорока пяти, уже облысевший, в элегантной опрятной одежде, с бакенбардами цвета шафрана и красным носом; очень сведущий в вопросах светских новостей, знаток литературной критики и искусства, страстный любитель музыки и постоянный подписчик газеты Бельгийская Независимость. Его имя – Франсиско Сота-Гутьеррес и Альба, но в городе и преимущественно в кругу друзей его называли Пакито, что было неким паспортом, который позволял бывать везде, общаться со всеми, для него были открыты все двери и накрыты столы. Скажем больше, он являлся самой важной персоной, поскольку обращался на «ты» ко всем министрам, как король, а не мэр этого города ***.

Хотя эту местную знаменитость никто не воспринимал всерьез, но без него ничего не решалось. Не имея дохода, пособия, заработка (Пакито, еще и соня, не желал быть служащим), он жил хорошо, поскольку у него была тайна. Он всегда вмешивался во все, ради большей чести и славы рода людского, к тому же знал человеческие слабости, был доверенным лицом; его ценили дамы и сеньоры.

Мы сказали, что Пакито было лет сорок пять, но было ли это так на самом деле? Возраст Пакито был загадкой, так что подсчеты известных математиков разошлись бы во мнениях. С детьми он был ребенком, со стариками – стариком, а с людьми среднего возраста был человеком среднего возраста. В пустяках обыденной жизни он был изворотлив и даже больше: чтобы подружиться и заслужить чужое доверие, у него был дар приноравливаться к любому, кому прислуживал в ту или иную минуту.

Явившись в покои дона Хосе Уго де Раузан, он поздоровался и сделал два-три вежливых поклона. Затем спросил:

- Я имею честь быть в обществе знаменитого кабальеро дона Хосе Уго де Раузан?

- Действительно, я в вашем распоряжении, – ответил тот и протянул руку.

Пожав ее, Пакито сказал с чувством:

- Сразу видно за версту светского человека и безупречного кабальеро. Рад вам служить, я в вашем полном распоряжении.

Внешний вид Пакито и особенно его непринужденность, заставили кабальеро задуматься над словами я в вашем полном распоряжении. Однако с улыбкой он ответил:

- Будьте добры, скажите ваше имя, чтобы вписать его в список моих друзей.

- Франсиско Сота-Гутьеррес и Альба – это имя моей семьи. Мое обычное имя – Пакито.

- Пакито, – повторил кабальеро и подумал, что это имя должно быть уменьшительное или половина от тройной фамилии Сота-Гутьеррес и Альба.

- Что поделаешь! – пожав плечами воскликнул он, – человек делает то, чего хотят остальные.

- Вы говорите словно по книге, дон Франсиско.

- Нет, сеньор, не заставляйте меня краснеть, не зовите меня так. А просто Пакито, не вводите новшеств, которые были бы причинами недоразумений. Вы же знаете, что все большие города – те же Олимпы, а капризы богов нужно уважать.

- И богинь. Я буду послушен.

Два собеседника перевели дыхание, затем Пакито изрек:

- Я тянул с визитом, поскольку мне нравится быть добрым посланником, и хотелось бы преподнести вам городские газеты… конечно же, самые значимые. Я уже собрал их, вот они.

- Газеты?

- Ясно, что газеты – глас народа, так сказать, общественный отклик; хорошо бы знать, что говорят люди о ком-либо, особенно если этот кто-то иностранец и достойный человек. Вот они, почитайте. Они выходят ежедневно, я разложил их по порядку, есть также научные и литературные издания. Я говорил с главным представителем оперы, чтобы он оставил за вами ложу на следующий сезон. Преффети будет вашим портным, а Гильо – сапожником. Их уже предупредили. Если вы любите прогуливаться по утрам на лошади, не беспокойтесь, я поговорил с лучшим конюхом города. А пока я покидаю вас, я занят благотворительным концертом (поговорим о нем позже). Себе я не принадлежу… повторяю, я в вашем полном распоряжении. Располагайте мной, могу прогуляться с вами, сходить в театр, Академию, общественные заведения, купальни, министерские дома, дома литераторов и модных художников и так далее. У меня хорошие связи со всеми, могу запросто рассказать вам обо всех и обо всем, когда сочтете это нужным.

- Благодарю, друг.

- Друг? Нет, не избегайте этой темы – Пакито – это самое подходящее. Называя меня Пакито, вы внушаете мне доверие. Я уже позабыл, что принес вам путеводитель по городу. Прочтите, это очень интересно, хорошо бы знать все наши районы, улицы, площади и здания.

- Благодарю. Я внимательно прочту.

- Не хотите ли пойти сегодня вечером в оперу? Это последний спектакль сезона и примадонна великолепна. Какая грудь! Лицо! Какая стать!

- Поверьте, я был бы рад увидеть Несби.

- Ну в таком случае дело улажено, я буду здесь ровно в девять.

- Буду ждать вас, Пакито.

Спускаясь по лестнице, ведущей в комнату, сеньор де Раузан подумал:

- Этот человек не глуп и со временем будет на моей стороне.

В этот самый момент сеньор де Раузан сверил список рекомендательных писем, и, хотя дважды прочел, но не обнаружил среди них имени Франсиско Сота-Гутьеррес де Альба.

- А! – сказал он, – должно быть, это один из этих заботливых типов, старательных и способных, которые берут на себя высокосветские задания от комиков, портных, сапожников, кучеров, издателей, часовщиков, ювелиров, продавцов антиквариата, картин, редких книг, и так далее, чтобы служить наивным чужестранцам и общественным министрам. Он наймет их большую часть и будет пользоваться последними с плеткой в руках и лестью на губах. Эти субъекты – нередкое явление.

Проницательность сеньора де Раузан не раскрыла тайну Пакито, но сеньор де Раузан разгадал часть той тайны.

II

Кабальеро взял газеты, принесенные Пакито, где прочел следующее.

Эпоха гласила: «ИМЕНИТЫЙ ГОСТЬ. Нас уверили, что в город прибыл дон Хосе Уго де Раузан, достойнейший кабальеро, писатель, известный политик, ученый и светский человек. Надеемся, что его пребывание в городе будет приятным».

Якорь сообщал: «ЗНАМЕНИТЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК. В город *** приехал кабальеро де Раузан, персона известнейшая в литературных и научных кругах. Одни говорят, что он прибыл с дипломатической миссией, а другие, что он путешествует по политическим соображениям. Будь это что угодно, поприветствуем знаменитого государственного деятеля и пожелаем ему приятного пребывания в городе».

Фривольный Свет писал: «НЕОТРАЗИМЫЙ. Молодой, богатый, образованный, элегантный и галантный – все это кабальеро Уго, который путешествует в свое удовольствие, приехал прошлым вечером в этот город и остановился в отеле Сан-Лукас. Надеемся, что наше добропорядочное общество встретит должным образом этого героя, который заслужил в других столицах прозвище неотразимый. Фривольный Свет приветствует его и предоставляет себя в его распоряжение».

Закончив чтение, кабальеро сказал:

- Все, что пишут эти газеты – очень любезно, и должен полагать, наивно… как наивны все газеты. Стало быть, поверю на слово. Но как расценивать умысел, с которым пишут неотразимый? Не общественное ли это недоброжелательство, которое насторожилось на мой счет? Есть что-то пикантное во фразе: Фривольный Свет приветствует его и предоставляет себя в его расположение». Скоро узнаю, что это значит.

Завершая рассуждение, сеньор де Раузан подумал, что Пакито помог ему обнаружить желаемое. Вот теперь Пакито стал полезен. Со своей стороны, менее знатный Пакито надеялся быть нужным.

Этим вечером кабальеро побывал в опере. Светское общество страстно желало знакомства, о нем пронеслась тысяча слухов, он стал объектом любопытства публики. Одни говорили, что он великий герой или неизвестный принц, а другие уверяли, что он великий мошенник и шарлатан. Не было недостатка в тех, кто говорил, что он азартный игрок и изгнанный политик. Члены Правительства принимали его за английского шпиона, уполномоченного раскрыть тайны высокой политики и воспрепятствовать интригам русского правительства в связи с делами Турции. В любом случае, все страстно желали увидеть бенгальского тигра или белого слона. Любопытство – обычное явление больших городов.

Сеньор де Раузан появился в ложе вместе с Пакито. Тот знал, что путешественник был объектом всех взглядов и пересудов, и не упускал счастливого случая выставить напоказ простоту общения с ним, словно они были связаны узами старой дружбы или родства. Он часто клал руку ему на плечо, чтобы привлечь внимание, слегка похлопывал по коленям, чтобы втереться в доверие, все больше использовал бинокль кабальеро, хотя у него был свой, непринужденно смеялся, как могут смеяться между собой приятели. Трудно сказать, произвел ли сеньор де Раузан фурор в театре, а вот Пакито произвел его с избытком, что очень его порадовало, потому что он был тщеславен и хотел показать собственную значимость. По правде, в быту и среди слуг он был прост, так что по существу его гордость была гордостью Диогена.

- Что за дьявол этот Пакито? – сказал Кортесу Мортимер по окончании представления. – Он повсюду и все успевает. Он в приятелях у сеньора де Раузан.

Мортимер был капризным щеголем. Кортес ответил:

- Было бы несправедливым обвинять его в угодливости. Пакито очень хорош.

Кортес был человеком осмотрительным и его девизом была китайская пословица: «Человек – хозяин не произнесенного слова, и раб произнесенного слова».

Мортимер добавил:

- Что скажешь о сеньоре де Раузан?

- Что я могу сказать? Я его почти не видел.

- О нем говорят необычайное и двусмысленное.

- А кто не говорит двусмысленное?

- Но нужно же остановиться на чем-нибудь.

- Доброй ночи, Мортимер. Ты уже удовлетворил свое любопытство.

Сеньор де Раузан не пробыл в опере и часу, но этого было достаточно, чтобы мужчины изучили его лицо и манеры, а женщины одежду, форму его рук, ногти, стиль запонок, не потому, чтобы оценить эти признаки, а потому, что женский критерий имел свои правила и давал этим правилам очевидную непогрешимость. Человек неопрятно или плохо одетый внушал им отвращение, худые и плохо ухоженные руки не вызывали страсть, грубые руки для них были лапами журавля. Что касается внутренних качеств – они были мелочью в общественной полемике и это можно было простить.

После посещения театра сеньор де Раузан был щедро одарен приветственными письмами от первых дам и визитами тщеславных особ. Его внешний вид, скорее мужественный и серьезный, чем великосветский, как правило, нравился; но слово Фривольного Света – неотразимый – свалилось бомбой посреди города, вызвав подобие стихийного бедствия. Каждый хотел приблизиться к чудовищу и собственноручно выяснить, что значит это слово. Были похвалы и порицания, начали озвучивать украдкой имена Дон Жуана, Ловеласа и Ришелье. Говорили, что Раузан – высокородный развратник, что было еще более возмутительно, поскольку кабальеро не казался юношей; что его жизнь в свете была потоком жертв; что призраки его покойных жен тревожили его сон; что за ним следила полиция; что он внезапно сбежал из города; что он был одержимым, воскресшим, другом душегуба Берка, и еще тысячу вещей подобного рода. Мужчины с жаром спорили относительно новоприбывшего; а женщины… что касается женщин, лишь напомним, что любопытство – друг прекрасного пола, что естественно, и в тот момент оно бодрствовало, но этот неотразимый, воскресший, душитель не требовал объяснений и не пытался расследовать. Тем не менее, все молчали, и никто не хотел первым сорвать вуаль. Будто сговорившись, они выжидали.

Любовные опасности имеют свою привлекательность.

III

Сеньор де Раузан попрощался с Пакито, когда они вышли из театра:

- Приходите завтра ко мне.

Пакито пришел в назначенный час, поскольку был человеком предусмотрительным и полагал, что кабальеро хотел попросить объяснений по поводу слова неотразимый, или, лучше сказать, выяснить через него причины резкости Фривольного Света. Пакито словно знал это и не ошибся.

Кабальеро сразу начал:

- Я прочел газеты, что вы мне принесли, и не хочу скрывать от вас удивления от слова неотразимый. Мне оно кажется подозрительным и помимо того, что компрометирует, вдобавок вызывает неприязнь и недоверие ко мне.

- Вы находите это несправедливым?

- Я нахожу это нахальным, – сказал кабальеро, избегая вопроса Пакито.

- Почему нахальным?

- Потому что так оно и есть. Благородное происхождение заключается не во внешнем облике. Потому что это недостойно, понятно, что относительно меня хотели поднять тревогу.

- Неотразимый – это то, чему вы не можете противостоять; а говоря о человеке, это не доказывает ничего плохого. Предположим, речь идет о женщине. Неотразимой женщине, которая имеет такое колдовское очарование, в которую нельзя не влюбится, увидев ее. Это должно быть то, о чем вы говорите.

- Да, такое говорят о женщине, но не о мужчине.

- Слово не меняет свою природу, потому что у него нет пола.