Читаем Царевна Медного хребта онлайн бесплатно

Когда Веселина вышла из каменного прохода на освещенную солнцем поляну, ей показалось, что она вошла тёплую воду. Закрыв глаза она остановилась и подняла лицо к небесам, испытывая радость от яркого солнечного света и нежного тепла. Ей бы хотелось, чтобы каждый весенний день был таким же. Почти всю седмицу шла гроза. Первая в травне, настоящая весенняя гроза, которая, когда начинается, кажется что не собирается никогда кончаться. И горы, с которых этот дождь смыл всю весеннюю пыль, укрылись в искрящееся на солнце весеннее покрывало зелени. Легкий нежный ветер шевелил листья оттенка хризолита. Редкие облака плыли по ясному голубому небу, последними остатками грозы. Небо было огромным, от чего Веселина успела отвыкнуть за декаду и теперь стояла, запрокинув голову, потерявшись в бесконечной голубизне. Легкий ветерок пробежался по траве, слегка приподняв подол легкого сарафана и быстро скрылся в лесу вокруг. Зашелестели листья деревьев, танцуя под солнечным светом. Среди ветвей запели птицы, восторженно возвещая об окончании грозы и появлении солнца. Где-то внизу, между корней, копошился какой-то мелкий зверь, хрустя ветками и перебирая вокруг себя в поисках чего-то съедобного. Веселина обернулась на шорох, прислушиваясь. Она пробежалась глазами по земле, вглядываясь между листьями. Немного наклонившись она прищурилась, задумчиво ища откуда точно идёт звук. Обернувшись в маленькую ящерицу, что ей вообще-то было строго запрещено матерью, она скрылась среди густой травы и папоротников, убежав в другую сторону от зверька. Сразу стало прохладней. Она бежит по лесу, снизу мир кажется огромным.

Веселина вышла из дома собрать листья и цветы кизила. Они используются в множестве лекарств и зелий. Солоха учит что всегда самой лучше собирать и сушить, чтобы не ошибиться и всё точно было правильно собрано. Цветы кизила всего десять дней цветут и по погоде пора уж их собирать. От того Веселина едва солнце выглянуло — сразу и собралась. Дальше на Юг, где заканчивается Меднолесье, начинается Великое болото. По нему не так-то просто пройти, однако Веселина округу хорошо знает и топи не боится. Большой кустарник, с черноватой корой, только рядом с болотом и растёт. Веселина то место не сильно любит, да и матушка не разрешает туда одной ходить. Да только там в Меднолесье кизил и растёт. До чёрно-коричневой от торфа земли добравшись Веселина на большой валун забралась. Пробивающиеся сквозь ветви деревьев лучи солнца неуклюже дрожат на её спине, теснятся, пытаясь поместиться между маленькими чешуйками.

Граница между Меднолесьем и Великим болотом заметная: словно два разных мира сталкиваются, но не проникают друг в друга. На болоте растут деревья со странными тонкими белыми стволами. Ни в одном другом месте Веселина таких не видела. Стволы эти выглядят так, словно кто-то ошкурил их, сдирая всю кору: гладкие, без естественных шероховатостей. Их широкие плоские листья перекрывают друг друга, образовывая тёмно-зелёную крышу, которая практически не пропускает солнечный свет. Из-за этого болота всё время в тени и издалека кажется, что тень эта синевато-зелёная, из-за вечно висящего над болотом тумана. В этой грязной дымке вдали видно очертания коряг и изредка, когда начинает темнеть, можно увидеть яркие огоньки, так и манящие преследовать их.

Многоствольный кустарник с золотисто-желтыми цветками видно из далека. Широкая полоса, разделяющая болото от леса, как живой естественный забор. У Веселины две маленькие сумки на поясе. Одна — для овальных блестящих листьев ярко-зелёного цвета. Собирать нужно те, что уже с мизинец. В них больше всего энергии, они ещё не закончили расти, но и уже не слишком малы. Маленькую тканевую сумочку распирает от количества собранных листиков. Только после этого Веселина обращает внимание на цветки. Чашечка с четырьмя лепестками на тонком стебельке. Маленькие цветы собраны в нежные круглые соцветия, ножки которых сходятся в одной точке. Для зелий лучше всего подходят те, у которых оттенок ярче. Веселина собирает только самые свежие цветы, те у которых нет темных пятен и все четыре тычинки на месте. Вдалеке где-то испуганно кричит птица. Здесь в лесу всегда тихо, только из болота можно услышать странные звуки, словно кто-то дышать пытается под водой. Тут и там на поверхности грязно-зелёной жижи лопаются пузыри всплывшего воздуха. Веселина осторожно завязывает шнуровку на сумках на поясе, затягивает крепче, на несколько узлов, чтобы точно ничего не выпало. Жалко же, особенно цветки. Их только раз в год можно собрать. Ещё сушить нужно будет и перетереть, сварить и выпарить до получения эссенции и пыли желтой. Они, к счастью, мало где используются, Веселина едва один мешочек подходящих по оттенку цветов собрала. Она идёт вдоль границы с болотом, к горам. Может быть ещё где-то найдётся скопление кизила.

Идёт Веселина по лесу, по сторонам смотрит, цветочки золотисто-жёлтые глазами ищет. Долго она так идёт, скучает, сосредоточенно глядя под ноги и по сторонам. Запнуться за корягу и улететь носом в болотную лужу не хочется. Доходит наконец-то Веселина до тропы через лес к болоту. По ней на все крупные праздники паломничество из русалок и кикимор к деревням окрестным начинается. В болоте-то скучно им жить, поэтому и на ярмарки заезжие и к гуляниям — всегда появляются. По этой же тропе местные на болото ходят по осени собирать клюкву, да голубику. Зимой рыбу ловят, вода в болоте не замерзает, в отличие от рек вокруг. Лунку пробьешь — и можно рыбачить. И тоже здесь же идут. Весной — пока лёд на Вае не тронулся — тоже сюда идут. И так круглый год: деревенские на болото, а кикиморы с русалками — с него. И всё — одной этой тропой.

Подойдя ближе и вынырнув из малинника Веселина немного хмурится. Оглядывает задумчивым взглядом проложенные через болото мостки. Не было их тут раньше. Деревья кто-то повалил и ошкурил, стволы друг к другу привязал и положил от кочки до кочки. Веселина глазами путь проследить пытается, да за болотным туманом после четвёртых мостков ничего не разглядеть. Куда этот путь проложен — не ясно. Остановилась Веселина, оглядываясь. Перед первым мостом, ведущим на большую широкую кочку, с растущей на ней ивой, со стороны леса, лежит большой камень. В полный рост Веселины, с обтёсанными краями и выбитым на нём текстом.

«Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь — и себя и коня потеряешь»

Оглядывается Веселина назад, думает о том, что справа от камня она как раз пришла и нет там ничего опасного, но у неё и коня не было. И всё же — тропы то всё равно никакой там нет, так что и пути нет. Дальше, налево от камня, тоже никакой тропы нет. Веселина несколько раз в год к болотам ходит. Матушка не одобряет, чтобы она сюда ходила, но было бы в лесу для неё опасно — никто бы её одну из дома не выпускал вообще.

Вот в болото войти, особенно верхом, дурная затея. Поздняя весна время неподходящее для этого. Ранней, пока ещё лёд лежит, можно. Зимой почти безопасно, если местного хозяина, Вакуля, не злить. С поздней весны до осени в болото опасно лезть. В начале разлив воды, потом травой всё равно зарастёт так что и не видно, где трясина, а где земля ровная, к осени же болото цвести начнёт, вовсе не разобрать будет.

Не понравился Веселине камень. Может не совсем врёт текст на нём, да нечего ему тут делать. Попинав, с сомнениями, его Веселина собирается уйти. Решает, что кизила достаточно, лучше пойти маменьке и Ворса рассказать о странном добавлении к болотной тропке. Только разворачивается, как из лесу к камню богатырь на вороном коне подъезжает. Веселина отступает немного в сторону, по дуге широкой обходит его и собирается скрыться в лесу, когда он окликает её:

— Девица-красавица, подскажи, в какую сторону Соловей-разбойник живёт?

Веселина останавливается и оборачивается, головой качает:

— Не ведом мне человек с таким именем.

Хмурится богатырь, по сторонам смотрит. Назад повернуть — стыдно. Направо идти — позорно. Налево свернуть — дураком быть надобно. А прямой дорогой — в болото идти по мосткам ненадёжным.

— Девица, — снова обращается к Веселине богатырь, — точно ли не ведаешь? Сказали мне, что он у Великого болота живёт, на деревьях прячется, по-птичьи орёт. Как свиснет — так ураган поднимается.

Веселина голову к плечику наклоняет, да богатыря рассматривает: высокий детина, да лицо не шибко у него мудрое. Одежка хорошая, но не лучшего качества. Кое-где заплатки видны, не опытной рукой пришитые. Кольчуга только поблескивает на солнышке. Вспоминает Веселина, слышала ли она о таком разбойнике, да как не напрягает память: не помнит.

— Всю жизнь здесь живу, а Соловья-разбойника ни разу не встретила.

— Вот оно как…. — хмурится сильнее богатырь. Смотрит снова на камень, по лицу видно, что пытается что-то решить. Головой качает, разве что пальцы не загибает, варианты прикидывая. Вздыхает Веселина. Сама себе себя оправдывает: коня ей жалко. Ни вправо ни влево тропки тут нет, только через болото мостки положены кем-то, не иначе как для этого богатыря.

— Не было тут раньше ни камня этого, ни мостков в болото. Нечего там разбойнику делать. Великое болото Вакулю принадлежит, этот водяной никого бы не пустил к себе. Обманули тебя, богатырь.

— Спасибо, девица, — отвечает богатырь и, заметно посомневавшись предлагает, — проводить ли тебя до деревни?

— Зачем?

Богатырь с небольшой заминкой отвечает:

— Не безопасно в лесу…?

Веселина хихикает, да улыбается.

— Кому не безопасно, а кому дом родной, богатырь.

— Илья.

— Что?

— Ильей зовут меня, девица.

— Что ж. А я Веселина. Кто бы тебя сюда не отправил: неправильно тебе путь указали, Илья. Да и не было в окружных лесах никогда разбойника с таким именем. Тут вообще разбойников не водится.

— Спасибо, Веселина, — кивнул Илья и коня развернул, дабы воротиться туда, откуда пришёл. Веселина снова головой качает, собирается уходить, про камень потом наставнице скажет, нечего в лесу всякому валяться. Вдруг с большого толстого дуба, растущего рядом с болотом слышится грубый пропитый голос.

— Так, мужик. С коня — слезай, булаву свою, кольчугу, да сапоги в кучку, девку сверху и топай отсюда!

Веселина голову поворачивает в сторону того дерева, удивлённо смотрит, подняв голову. Там между ветвей толстяк сидит, наряд зелёный, среди листьев и не увидишь его сразу. Она молчит, а оторопевший на мгновение богатырь уже весь напрягся. Грудь колесом выпятил, голову тоже задрал. Руку на булаву положил.

— Не ты ли Соловей-разбойник? — спрашивает Илья, красуясь перед Веселиной, — Ну-ка, поди сюда, сейчас у меня огребёшь!

Тот же с дерева хихикает примерзко. Веселина смотрит между предполагаем разбойником и Ильёй. Один явно биться честно собирается, а второй два пальца в рот кладёт и как засвистит — Веселину чуть в самом деле ветром не сдуло — о камень ударилась. Конь и богатырь же склонились, но с места не сдвинулись. Соловей на это ругается, яростно обрушив на Илью поток грязных ругательств. Да не обычные, которые Веселина ни раз слышала от пьяных крестьян, каждое слово гремело и трещало, как разряд грома, сочетая в себе удивительную красочность и кощунственность метафор. Веселина с трудом прислонившись к камню потрясла головой, чтобы прийти в себя. Соловей продолжал изливать поток ругательств, перемещаясь по дереву выше, чтобы скрыться от Ильи, который тряс головой. В голове богатыря, очевидно, звенело, как и у Веселины. Соловей же найдя место удобнее и выше снова сунул два пальца в рот и набрав в грудь ещё больше воздуха — что есть мочи дунул. Веселина заскулила, от пронзительного звука, давящего ей на уши. Илья и конь его, ещё не пришедшие в себя, пошатнулись, но снова устояли на месте. Соловей, увидав это, снова принялся браниться, но куда менее цветасто. Он только снова поднялся выше. Веселина же, увидев, что он опять собирается свистеть, схватила с земли шишку и что было силы кинула в мужчину. Попадания в глаз хватило, чтобы Соловей, зажмурившись, отвернулся. Поспешно он закрыл лицо руками и, так как он прекратил держаться, то упал с дерева с воплем. На земле он лежал постанывая. Веселина на богатыря глянула, убедилась, что он в себя приходит и обернувшись ящерицей сбежала, скрывшись между лопухов и камышей. Продолжать знакомство ни с богатырём, ни тем более с разбойником, не хотелось.

Не долго она бежала, юрко ныряя между толстыми корнями и большими валунами, поросшими мхом, выскочила на небольшую прогалину. Прямо под ноги очередному незнакомцу. Этот на богатыря или разбойника не походил и из оружия у него был только изогнутый кривой посох из ясеневого корня. Веселина бы мимо проскочила, да только увидела, что этот мужчина в рясе, на земле что-то чертит, шепчет и трава вокруг него сразу пожухла. Испугалась она и не думая ни о чем с гневом закричала:

— Ты по что лес губишь?!

Вот так и вляпалась Веселина, едва отойдя от встречи с богатырём и разбойником.

Черный дым струится вверх, путаясь в густой зелени исполинских берёз и осин. Огонь высасывает жизнь из молодых слабых побегов, поглощая их с бушующей силой, но не может побороть старые мощные стволы. Горят молодые деревья, трещат сучья и среди этого огненного беспредела под одним обгорелым пнем корчится маленькая пестрая ящерица. Бегает Веселина из стороны в сторону, мечется, в поисках спасения, да вокруг пня всё уже в огне. Оранжевые языки пламени танцуют, сжирая сухостой и прошлогоднюю траву. Искры разлетаются в разные стороны и поджигают еще большее количество старой травы, усугубляя пожар.

Веселина от паники никак не может назад в человека оборотиться, из-за чего только ещё больше боится. А чем больше в ней страха и ужаса — тем меньше получается думать, тем больше в ней паники. Ничего за треском огня она не слышит, зовёт, что есть сил, кого-нибудь на помощь.

На её удачу как раз бредёт мимо старый пастух со своей отарой. У самой опушки леса слышит треск огня и громкий, испуганный писк, словно кто-то задыхаясь из последних сил внимание привлечь пытается. Остановился он, опираясь на посох, и вслушался, пытается напрягая зрение рассмотреть что-то между деревьев. Отара его сбилась, под охраной собаки, блеют овцы, напуганные. Увидел пастух дым среди зелени вверх поднимается, а пламя словно сдерживает кто. Огня и не видно почти, языки пляшут только вокруг старого пня.

Испугался пастух, уйти уже собирался, да слышит от пня голос девичий.

— Дедушка, вызволи меня из огня!

Пригляделся старик — а под пнём маленькая пёстрая ящерица мечется, от огня спастись пытается. Жалко старику её, да только как самому-то в огонь сунуться.