Читаем Хожение купца Федота Котова в Персию онлайн бесплатно
Со второй половины XVI в. начали быстро развиваться дипломатические и торговые отношения между Персией (Ираном) и Русским государством. До этого времени связи между ними были нерегулярными, что объяснялось главным образом взаимной отдаленностью этих государств. До середины XVI в. между Русским государством и Персией лежали области, населенные народами и племенами, в той или иной степени зависевшими от турецкого султана — врага Русского и Персидского государств. Чтобы проехать в Персию, необходимо было преодолеть большое расстояние. В пути путешественника-купца или посла поджидали разные опасности: ограбление, плен, продажа в рабство или, в лучшем случае, длительная задержка. Средства передвижения в то время не могли обеспечить быстрой езды; путь от Москвы до столицы Персии Исфахана занимал несколько месяцев. Эти трудности останавливали иногда даже самых предприимчивых и отважных путешественников.
С середины XVI в. положение изменилось. В результате войн Ивана Грозного к Русскому государству были присоединены Казанское (1552) и Астраханское (1556) ханства. Таким образом, оно получило главный путь для восточной торговли — Волгу, смогло выйти к Каспийскому морю и приблизиться к Персии (хотя до первой четверти XVII в. сухопутной границы между этими странами еще не было).
Между. Персией и Русским государством установился более или менее регулярный обмен посольствами, завязалась дипломатическая переписка. Общая заинтересованность в борьбе с султанской Турцией укрепляла дружественные отношения между странами. В дипломатической переписке этих лет — грамотах шаха и царя[1], отправляемых с послами, — борьбе с Турцией отводилось первое место. Неоднократно поднимался вопрос о необходимости создания союза против Турции.
Персия, ослабленная длительной войной с турками и узбеками, соглашалась даже пойти на некоторые территориальные уступки Русскому государству. Стремясь изгнать турок с побережья Каспийского моря, шах просил помощи у России, за что обещал передать ей не только Дербент, но и Баку[2]. Шах предлагал московскому правительству для более успешной борьбы с Турцией и ее вассалами построить ряд пограничных городков в предгорьях Кавказа по Тереку, где проходила официальная граница Русского государства. Однако последнее было еще не достаточно сильным, чтобы одновременно вести активную политику на западе и на юге. Русское государство стремилось обеспечить безопасность своих южных границ, не вступая в вооруженный конфликт с Турцией. По Тереку были выстроены казачьи городки[3] Моздок, Имерский, Наурский, Аристово, Муратханов, Кизляр и другие, построен Терский городок (Терек, или Терка) — главный административный центр всей этой области. Эти «городки» должны были охранять южные границы государства.
Так как основным содержанием внешней политики Руси на востоке в XVI и в начале XVII в. была защита собственных интересов и границ на Кавказе, то московское правительство уклонилось от предложений шаха. В начале XVII в. в связи с начавшейся в России борьбой за престол и польской интервенцией переговоры о союзе против турок были прерваны. Только в 1613 г. в Персию были отправлены послы M. H. Тиханов (Тихонов) и Бухаров с сообщением о вступлении на русский престол Михаила Федоровича Романова.
Персидское правительство все эти годы присылало своих послов, хотя и не знало, кто в данное время является главой Русского государства. Грамоты персидского шаха были адресованы то Борису Годунову, то обоим Лжедмитриям. Иногда шах, вовсе не указывая имени царя, обращался ко «всего русского государства повелителю и великому князю Белому царю» или ко «всего крестьянского государства государю и повелителю»[4]. В 1613 г. в ответ на заявление русского посла M. H. Тиханова о родстве Михаила Федоровича Романова со старыми русскими царями шах Аббас сказал: «Вы говорили и про московское разорение и про литовского короля неправду, и про московского государя вашего..., что он великим государям московским сродник ближний», но несмотря на это, он (Аббас), как с прежними московскими царями «был в братской любви и дружбе»[5], так и теперь будет жить с Михаилом Федоровичем.
С этого времени начался оживленный обмен посольствами. Почти каждый год в Москву приезжали персидские послы или посланники, а в Персию отправлялись русские посольства. В течение нескольких лет в Персию были посланы Брехов и Афанасьев (1614) Шахматов (1615), Левонтьев и Тимофеев (1616), Барятинский (1618) и другие послы[6]. Некоторые поручения дипломатического характера давались купцам, ведшим торговлю в Персии. Московский гость (купец) Григорий Мельников был официально включен в состав посольства.
Политические отношения между Русским государством и Персией продолжали оставаться дружественными. Вопрос о борьбе с Турцией, игравший ранее главную роль во внешней политике обоих государств и занимавший видное место в их дипломатической переписке, постепенно начинает сходить на нет.
Политическая обстановка на Среднем Востоке в первой четверти XVII в. изменилась. Персия к этому времени оправилась от внутреннего кризиса, шаху Аббасу I удалось одержать несколько блестящих побед над узбеками и турками, отвоевать у них Хорасан, почти все Закавказье, побережье Каспийского моря вплоть до Дербента. Персия не нуждалась больше в союзнике для борьбы с Турцией. Владения Персии и Русского государства теперь непосредственно соприкасались. Шахское правительство, опасаясь дальнейшего продвижения России на Кавказ, настороженно следило за каждым шагом Москвы. Однако в расчеты московского правительства не входил конфликт с Персией из-за Грузии и закавказских ханств, так как это закрыло бы персидский рынок, игравший важную роль в экономике Русского государства[7]. Московское правительство поддерживало Грузию (формально перешедшую в русское подданство еще в 1589 г.), собирало сведения о положении на Кавказе, в Персии и Турции, но более активных действий не предпринимало. В дипломатической переписке этих лет острые политические вопросы обходились молчанием и постепенно заменялись экономическими вопросами.
Торговля Русского государства с Персией после его выхода к Каспийскому морю стала быстро расти.
Большую роль в торговле с Востоком играла Астрахань. По свидетельству Барбаро, еще в XV в. русские посылали свои суда в Астрахань за солью[8]. В конце XV в. между Москвой и Астраханью уже ходили большие торговые караваны[9]. В XV и начале XVI в. в Астрахань приезжали купцы из Персии, Средней Азии, Венеции и с Кавказа. Значение Астрахани и волжского торгового пути возросло еще больше, когда некоторые европейские купцы, преимущественно английские, решили использовать этот путь для торговли с Востоком. В 60-х годах XVI в. англичане организовали специальную компанию для торговли с Россией, Персией и северными странами.
В 1561 г. член компании Дженкинсон[10] предложил Ивану IV проект торговли с Персией. Вскоре торговля с Востоком через русские земли была затруднена тем, что только с согласия царя, при условии уплаты половинной пошлины, разрешалось ходить в Казань и Астрахань. Но в 1588 г. англичанам вновь было разрешено свободно ездить из Москвы в Персию, Бухару и Шемаху[11], не платя пошлин. При Михаиле Федоровиче англичане получили подтверждение своей привилегии на беспошлинную торговлю[12]. Но англо-персидская торговля не приняла широких размеров, так как дальний путь, большие расходы и опасности, особенно в районе Каспийского моря, останавливали английских купцов. К концу XVII в. торговля между Персией и Англией почти полностью прекратилась, так как в Русском государстве для этих купцов были снова введены некоторые ограничения.
Добивались права торговли с Персией через русскую территорию и голландцы. Во время переговоров в Москве в 1630 г. голландские послы просили, чтобы им было предоставлено на тридцать лет право исключительной и беспошлинной торговли с Персией через Русское государство за ежегодный взнос в царскую казну 15 тысяч рублей[13]. Но они получили отрицательный ответ; в подобной же просьбе по челобитной московских купцов было отказано и англичанам. На утверждение голландских послов, что от торговли «во всех государствах большая дружба», русские бояре ответили «Между государями и государствами дружба и любовь бывает не для одной торговли»[14].
Торговля с Персией была особенно важна для Русского государства. Персия, отрезанная враждебной Турцией от европейского рынка, также была заинтересована в развитии торговли по Каспийскому морю и Волге. В течение нескольких столетий Персия вела торговлю с Западной Европой (с венецианскими, генуэзскими и другими купцами). Начавшиеся турецко-персидские войны привели к полному прекращению торговли Персии с Европой. Черное море оказалось закрытым. Персия вынуждена была искать новых торговых путей. Торговля через Персидский залив только начинала налаживаться и еще не имела практического значения Оставался единственный путь — через Каспий и Русское государство.
В Москву приезжали персидские посланники по торговым делам. Все больше русских купцов участвовало в восточной торговле.
До захвата турками западного побережья Каспийского моря (в 90-х годах XVI в.) русские и персидские, особенно гилянские, купцы ездили вдоль его западных берегов. Этот путь был уже освоен, там имелось много удобных «пристанищ». После захвата турками побережья торговый путь переместился к восточным берегам, малонаселенным, неудобным и опасным, так как пираты нападали на купеческие суда — «бусы». Поэтому некоторые купцы предпочитали ездить старым путем.
Персидские товары были в большом ходу в России. Ввозились главным образом шелк-сырец и предметы роскоши. В Москве был особый персидский гостиный двор с лавками. Торговля шелком была монополией царской казны. Лучшие сорта других товаров, в частности так называемые «узорные товары» (драгоценные камни, золотые и серебряные украшения), в первую очередь покупала казна.
В Персию вывозились собольи, беличьи и прочие дорогие меха, кость, моржовые клыки, юфть, пенька, лен, хлеб.
Еще в XVI в. были введены ограничения для иностранных купцов. Вначале было запрещено торговать в розницу, а разрешалась только оптовая торговля. Потом некоторые товары были объявлены монопольными («указными», или «заповедными»), и ими можно было торговать только по специальным разрешениям, хотя «послам и купчинам (шаховым.
Несмотря на поддержку шаха, русские купцы часто подвергались ограблениям, с них взимали незаконные пошлины и сборы, иногда затруднялось их передвижение по персидской земле. Персидские купцы в свою очередь жаловались на грабежи, задержки в пути и незаконные сборы в русских владениях (купцы были подчинены юрисдикции той страны, в которой они торговали). Почти во всех грамотах этих лет говорится о разборе подобных жалоб и дел. В одном из актов идет речь о деньгах, оставшихся после смерти персидского купца; в другом — о требовании персидского посла возвратить 350 рублей, которые занял некий московский купец Третьяк Кляпиков в шахской казне и т. п. Были случаи, когда разбирались дела о выдаче скрывшихся купцов или «купеческих людей».
Споры о выдаче компенсации за пропавшие товары, о возвращении долга, о препятствиях в торговле и другие тянулись иногда в течение нескольких лет[16].
Неразрешенным оставался вопрос о беспошлинной торговле для шахских и царских купцов. Обычно купцов, отправлявшихся с товарами шахской или царской казны, освобождали от уплаты таможенных пошлин, предоставляли им различные привилегии в выборе места торговли, в продаже и покупке товаров. Кроме того, с них не брали за переезд и кормили даром. Многие купцы часто под видом царских или шахских товаров провозили свои товары и таким образом избегали уплаты пошлин. Это, естественно, отражалось на доходах казны. Русское правительство пыталось договориться с шахом об ограничении беспошлинной торговли, но безуспешно. В 1621 г. оно стало требовать с шахских купцов списки (перечни) всех провозимых ими товаров, скрепленные шахской печатью. Но обычно персидские купцы не выполняли этого требования. Лишь к концу XVII в. был окончательно выработан торговый статут для шахских и царских купцов.
Что касается «частных» купцов, называемых в русских документах «тезиками», то по отношению к ним уже в начале XVII в. действовали многочисленные ограничения: было запрещено продавать и покупать некоторые виды товаров, торговать в розницу, вступать в торговые сделки с другими иностранными купцами и т. п. По свидетельству современников и по архивным материалам XVII в., торговля «тезиков» не приняла в то время больших размеров. Ведущую роль в персидско-русской торговле играла торговля «казны». Поэтому многие «частные» купцы пытались выдавать свои товары за товары «шаховы и хановы»[17].
Федот Афанасьевич Котов происходил из видного купеческого рода, уже несколько десятков лет занимавшегося торговлей с восточными странами. В одном из документов 1589 г. говорится о некоем московском купце Степане Котове, который имел какое-то отношение к сбору таможенных пошлин[18].
В 1620 г. в Москву прибыл английский посол Мерик и стал просить разрешения на транзитную торговлю с Персией через Россию. Царь Михаил Федорович, собрав московских купцов, рассказал им о предложении англичан и добавил к этому, что после войны в Русском государстве «во всем скудость и государевой казны нет нисколько», а англичане за дорогу в Персию обещают деньги. Михаил Федорович спрашивал: «Если дать английским гостям дорогу в Персию, то не будет ли от того московским гостям и торговым людям помешки и оскуденья?» Купцы ответили, что «на то воля государева», а если на них не будет опалы, то они выскажут свое мнение.
Один из купцов, Иван Юрьев, сказал, что если разрешить англичанам торговать с Персией, то будет убыток для казны и разоренье для торговых людей, «ибо теперь московские и понизовых городов торговые люди ходят в Персию многие, Москвичи, Ярославцы, Костромичи, Нижегородцы, Казанцы, Астраханцы, а с Тезиков, которые приезжают в Астрахань, берут с рубля по 4 алтына».
Купец Григорий Твердиков предлагал разрешить англичанам торговлю только «указными» заморскими товарами, а русскими товарами — запретить. Григорий Никитников советовал поторговаться с англичанами и голландцами о пути в Персию — «они одни перед другими больше дадут», а за небольшую пошлину отдавать дорогу не имеет смысла, «потому что теперь за персидские промыслы торговые люди взялись многие и оттого богатеют, а государю идет пошлина большая»[19].
