Читаем Записки графа Федора Петровича Толстого онлайн бесплатно

Граф Федор Петрович Толстой (1783–1873) принадлежит к той замечательной плеяде отечественных деятелей, которые составляют славу России. Семьдесят лет своей жизни он посвятил любимому делу и известен прежде всего как выдающийся художник-медальер. Современников и потомков удивляла и продолжает удивлять многосторонность его творческих интересов. Чем бы Толстой ни занимался — медальерным искусством, скульптурой, графикой, силуэтом, живописью, — он везде смог достичь больших успехов и доныне по праву считается одним из лучших русских художников первой половины XIX в.

Художественное наследие Толстого богато и разнообразно. На сегодняшний день в музеях и частных собраниях выявлено около двух тысяч его рисунков, акварелей, гравюр, медалей, статуй, барельефов, эскизов декораций, силуэтов[1].

Его рисунки украшали альбомы современников, вспоминая которые Пушкин писал в «Евгении Онегине»:

Дом Толстого на протяжении полувека был одним из притягательнейших центров культурной жизни Петербурга. Толстой был знаком со многими писателями, поэтами, художниками, композиторами. Его дом в разное время посещали А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, Н. И. Гнедич, Ф. Н. Глинка, А. Н. Береговский, Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, И. А. Крылов, М. И. Глинка, А. Н. Майков, А. Ф. Писемский, Т. Г. Шевченко, К. П. Брюллов и многие другие. До 1825 г. частыми гостями были К. Ф. Рылеев, А. А. и Н. А. Бестужевы, С. П. Трубецкой, Н. М. и А. Н. Муравьевы, С. И. Муравьев-Апостол. Бывали здесь и ученики Академии художеств, для которых салон Толстого становится настоящей школой, открывающей возможность приобщиться к высокой культуре. Несомненно, что людей разного круга привлекала прежде всего цельная, благородная и одаренная личность Толстого, его личное обаяние. «Я от многих слышала, что в отце моем было что-то влекущее к себе и что увидеть его значит полюбить», — писала его дочь[3].

Он принадлежал к графской линии старого дворянского рода Толстых. Первый граф Толстой — Петр Андреевич — прапрадед Федора Петровича, был знаменитый дипломат и государственный деятель Петровской эпохи. Среди потомков последнего было немало людей талантливых, оставивших заметный след в различных областях деятельности — государственной, военной, культурной и общественной. Многие представители этого рода обладали незаурядными литературными и художественными дарованиями, достаточно назвать имена классиков русской литературы — Алексея Константиновича и Льва Николаевича Толстых, приходившихся Федору Петровичу родным и двоюродным племянниками соответственно. Разносторонне одарены были дочери Ф. П. Толстого — Мария и Екатерина: их воспоминания, без сомнения, входят в золотой фонд отечественной мемуаристики и в совокупности с «Записками» их отца составляют уникальную летопись быта, духовных исканий, надежд и разочарований трех поколений семьи русских интеллигентов конца XVIII — середины XIX в.

Талантливость, неординарность проявлялись в роде Толстых, приобретая подчас карикатурные и даже скандальные формы. Стоит вспомнить двоюродных брата и сестру Федора Петровича — Федора Ивановича, прозванного «Американцем», и Аграфену Федоровну, в замужестве Закревскую, адресата лирики и воздыханий Пушкина, Батюшкова и др., — без упоминания которых трудно представить себе жизнь и нравы светского общества первой половины XIX в.

В Федоре Петровиче Толстом проявились как художественная одаренность, так и человеческая неординарность, присущая представителям рода.

После почти полной утраты личного архива художника, его обширной переписки, большей частью уничтоженных его второй женой[4] мы, к сожалению, лишились возможности подробного изучения биографии Толстого[5]. Тем не менее сохранившиеся письма Толстого, черновая рукопись части его воспоминаний, заграничные путевые дневники[6], воспоминания дочерей и современников, прижизненные статьи и рецензии на его работы, некрологи и т. д. позволяют довольно выпукло и ярко представить личность художника.

Федор Петрович Толстой родился 10 февраля 1783 г. в Петербурге. Его отец, Петр Андреевич, возглавлявший в екатерининское время Петербургскую контору Кригс-комиссариата в чине бригадира (впоследствии — генерала), был правнуком знаменитого сподвижника Петра I — П. А. Толстого. Мать, Елизавета Егоровна, урожденная Барбот де Морни, была художественно одаренной натурой и своих детей учила не только чтению и грамоте, но и рисованию и другим «рукоделиям». У Феди очень рано проявилась любовь к рисованию, но родители выбрали сыну другую карьеру. Как и большинство дворянских детей, мальчик уже при крещении был «пожалован» сержантом в л.-гв. Преображенский полк.

Домашнее образование закончилось, когда мальчику шел девятый год. По решению родителей он был отпущен с троюродным дядей, графом Петром Александровичем Толстым, назначенным командиром Псковского драгунского полка, расквартированного в с. Ошмяны под Вильно на присоединенной незадолго до того к России белорусской территории. Предполагалось, что там он освоит азы военного дела.

Отданный «в науку» к простому солдату, мальчик с успехом освоил все премудрости верховой езды, но и только. Неизвестно, кем бы стал в результате такого «образования» Федор Толстой, если бы не представился случай отдать его в расположенный в Полоцке Иезуитский коллегиум, которым руководил известный своей образованностью и педагогическим даром патер Г. Грубер. Занятия с Грубером продолжались недолго, но запомнились Толстому на всю жизнь.

События, последовавшие за смертью в ноябре 1796 г. Екатерины II и вступлением на престол Павла I, затронули и Толстых: 28-летнего графа П. А. Толстого вызывают в столицу, где влиятельным родственникам удается пристроить его на новую должность, и 14-летний Федор после нескольких лет разлуки с семьей возвращается в родной дом. Через год, 26 июня 1798 г.[7], юношу определяют в Морской шляхетский кадетский корпус — одно из лучших учебных заведений страны[8].

Особенно серьезные знания получали его питомцы в области математики, к которой Федор проявил тягу и способности. Но, как верно подметил Ф. Ф. Веселаго, «неизбежным следствием обширного, усиленного преподавания математики и теоретических приложений ее к морскому делу была невозможность проходить другие науки в таком же объеме и таком же совершенстве»[9]. Поэтому после окончания в июне 1802 г.[10] Корпуса и выхода мичманом в гребной флот Толстой посвящает почти все свое свободное время занятиям образованием. В воспоминаниях он пишет: «Я чувствовал, что мне многого недоставало. Корпусное учение могло только доставлять просто порядочного флотского офицера, а не образованного человека, а мне хотелось быть образованным. И потому я употреблял все средства, чтоб знакомиться с людьми, отличающимися по наукам, и посещать публичные лекции. А любя русскую литературу, я был хорошо знаком со всеми тогда отличавшимися нашими литераторами»[11].

Эта тяга к знаниям, стремление к самосовершенствованию роднит его с лучшими представителями молодежи того времени, способствует сближению с ними. Он изучает математику, литературу, историю древних и новых народов, регулярно бывает в театрах, с успехом занимается фехтованием, танцами, верховой ездой, рисованием, посещает собрания литературных обществ и салоны просвещеннейших людей — А. С. Строганова, А. Н. Оленина, Е. Ф. Муравьевой, Д. Н. Блудова, П. А. Кикина и др., собирающих вокруг себя людей творчества.

Желание овладеть секретами изобразительного искусства, талант, замеченный окружающими, приводят его в 1802 г. в стены Академии художеств — центра художественной жизни страны. Он становится ее вольноприходящим учеником.

В 1804 г. Толстой резко изменяет свою жизнь. Он окончательно отказывается от карьеры военного, покидает морскую службу и, вопреки традициям людей своего круга, решает стать профессиональным художником. В течение нескольких лет ему пришлось испытать на себе не только материальные трудности, сопутствующие начинающему художнику, но и моральные, поскольку этот шаг титулованного аристократа, которого ждала если не блестящая, то вполне благополучная карьера, был непонятен как светскому обществу, родственникам Толстого, так и академической профессуре.

Однако талант, трудолюбие и страстное желание заниматься «художеством» оказались сильнее этих трудностей и в сочетании с советами и поддержкой профессора Академии И. П. Прокофьева, художника О. А. Кипренского, медальера И. А. Шилова[12] (последние двое были тогда еще учениками Академии), о которых он с огромной теплотой пишет в воспоминаниях, привели его вскоре к первым успехам. На академических выставках появляются рисунки и восковые барельефы Толстого, в основном на античные темы, которые обращают внимание публики и руководства Академии на его талант. В 1806 г. по высочайшему повелению Александра I он получает место в Эрмитаже, а через три года, 1 сентября 1809 г., его избирают почетным членом Академии художеств[13].

Толстой творил в эпоху, когда ведущими художественными течениями были классицизм, сентиментализм и романтизм, и все они отразились в той или иной мере в его произведениях. Однако определяющим для его мировоззрения и мировосприятия было влияние классицизма. Толстой всю жизнь преклонялся перед искусством и историей античности, изучая этот период в мельчайших деталях, пропитался его духом. Дочь Екатерина вспоминала, что он был проникнут античным миром, сжился с ним, однако никогда не копировал его, а воссоздавал в своих работах, «его собственные орнаменты стильны, как будто их создал грек времен Перикла»[14]. Работы Толстого 1810–1830-х годов далеки от педантичного скучного классицизма, особая прелесть состоит в пронизывающем их живом человеческом чувстве. Именно в соединении идеальной красоты героизма с теплотой жизненной правды[15] и состоит непреходящая художественная ценность произведений Толстого.

Значительную долю работ художника в этот период составили графические листы (композиции на античные и евангельские темы, пейзажи, интерьеры, бытовые зарисовки, портреты, натюрморты, иллюстрации к литературным произведениям, эскизы медалей), выполненные в различных техниках (перо, цветной карандаш, уголь, акварель, гуашь)[16]. Особую известность среди них приобрели его акварели[17] с изображением цветов и фруктов, создающих при взгляде на них иллюзию живой природы, и силуэты, представляющие собой жанровые сценки — боевые эпизоды, охота, труд и быт крестьян, морская стихия и проч. В этих видах графики художник достиг виртуозного мастерства, особенно в силуэтах, равных которым по совершенству и сложности композиций мы не найдем ни в искусстве той поры, ни в современном[18].

Забегая немного вперед, отметим, что вершиной творчества Толстого-графика стали иллюстрации к поэме И. Ф. Богдановича «Душенька», посвященной любви Амура и Психеи. Художественная фантазия, талант и любовь к античной Греции позволили ему создать изящные и грациозные рисунки, над которыми художник трудился с 1820 по 1833 г. (а позже, в 1829–1840 гг. — и гравюры)[19]. Вспоминая этот период своей работы на склоне лет, он писал: «Изображая эту поэму в моих рисунках, держался строгого, благородного и изящного стиля лучшего времени процветания искусства древней Греции… Все, что мне пришлось изобразить в этих рисунках, не было скопировано с антиков, существующих в музеумах и галереях, не снято с рисунков сочинений, описывающих древности Греции, но в малейших подробностях сочинено мною, сообразно с вкусом и обычаями того времени Греции, в которое я перенес поэму Богдановича»[20]. Эти иллюстрации поставили Толстого в ряд лучших художников-графиков первой половины XIX в.[21]

Работая в различных видах и жанрах изобразительного искусства, главными для себя художник считает все же скульптуру и медальерное дело.

В 1805–1810 гг. он создает целую галерею портретов родных и знакомых, выполненных в технике воскового барельефа. Сам автор не придавал значения этим работам, сделанным в свободное от серьезных занятий время, никогда не включал их в официальный перечень своих произведений. Однако точные психологические характеристики, мастерство композиционного решения, совершенство лепки позволяют говорить о том, что эти портреты занимают значительное место не только в творчестве Ф. П. Толстого, но и в истории скульптурного портрета первой половины XIX в[22].

В конце первого десятилетия XIX в. художник начинает создавать в той же технике барельефа и многофигурные композиции. Это и жанровые сценки (купающиеся дети), и чудный своей гармонией автопортрет с женой и дочерью, и композиции на античные сюжеты — «Душенька», «Триумфальный въезд Александра Македонского в Вавилон», за последнюю из которых он был избран почетным членом Академии художеств, четыре барельефа на сюжеты «Одиссеи» Гомера, с появления которых в 1816 г. началась его подлинная известность. В этих произведениях Толстой показал себя большим мастером воскового рельефа, в совершенстве владеющим всеми секретами этого тонкого искусства.

В начале 1820-х годов он обращается и к круглой скульптуре, выполнив в терракоте бюст бога сна Морфея, который относят к числу больших удач скульптора.

В 1810 г. он поступает медальером на Санктпетербургский монетный двор, где трудится до 1828 г., когда Николай I назначает его вице-президентом Академии художеств.

Видимо, еще во время учебы в Академии у него складывается негативное мнение о состоянии медальерного дела в России, причинах этого и средствах исправления положения. Дело в том, что в России на рубеже XVIII и XIX вв., в то время как в скульптуре — наиболее близкой к медальерному жанру отрасли искусства — утвердился классицизм, работы медальеров представляли собой лишенные стилевой определенности, перегруженные символикой и аллегориями композиции[23]. Сами медальеры были скорее ремесленниками, чем художниками, претворяя в изображениях на медалях чужой замысел и перенося на металл чужие рисунки.