Читаем Почтовые (СИ) онлайн бесплатно

1245 год провозглашения Империи Во / 1984 год по григорианскому календарю

— Это и есть тот самый свиток? Джоэсс Луиджи говорил, что пергаменту несколько сотен лет.

Высокий, очень худой мужчина, закутанный в кожаный плащ из тонко выделанной серо-зеленой кожи, с сомнением осмотрел пыльную рукопись.

— Су-шен Игнат, — вежливо ответил его собеседник, — джоэсс совершенно прав: свитку больше тысячи лет. Кроме того, он копия еще более древнего документа.

— Я поражен, чилун. Можно ли верить тому, что здесь написано? — бледно-голубые глаза худого мужчины недоверчиво блеснули. — В нашем мире подлогом древних манускриптов никого не удивишь.

Собеседник Игната — чилун, служитель храма — носил длинное светло-золотое одеяние, отделанное зеленой каймой и напоминавшее сутану. Несмотря на юный возраст, он занимал высокое звание в общине церковных братьев Империи. Именно он на свой страх и риск провел Игната в эту старинную библиотеку в столичном храме. И все благодаря просьбе джоэсс Витале Луиджи, который, сгорая от нетерпения, ждал Игната внизу, на первом этаже храма.

Игнат склонился над пергаментом:

— Это староимперский? Я неплохо его знаю. Могу я достать лупу?

— Перевести вам?

— Не стоит, я справлюсь.

Через полчаса Игнат, убрав лупу в глубокий карман синего жилета, спустился к старому артефактору. Витале казался спокойным, но Игната не проведешь. Он хорошо знал старика, еще со времен своих первых лет работы в Ревизионном управлении Специального отдела. Витале еле сдерживал нетерпение, светло-зеленые глаза блестели, как у молодого юноши на свидании. Остатки когда-то роскошной рыжей шевелюры стояли дыбом.

На улице джоэсс Луиджи схватил Игната за руку и прошептал:

— Ну что? Что там в пергаменте?

— Все как вы говорили, — ответил Игнат, — легенда о призрачном драконе. Странно: почему эта информация настолько засекречена?

— Церковные братья все легенды о драконе и его камнях охраняют как зеницу ока.

— Тем более удивительно, что меня допустили к этой информации.

— Э-э-м, — джоэсс смутился, — я забыл предупредить вас, друг…

— Что? — нахмурился Игнат. — Да ладно! Вы добились чего хотели — узнали старую легенду. А сейчас вдруг окажется, что это было незаконно?! Вы подставили меня и Управление?!

— Это все ради науки, су-шен Игнат!

Когда Витале начинал величать Игната господином, тот понимал, что сейчас начнется тирада о необходимости жертвовать всем ради прогресса и науки.

И она последовала, но Игнат не слушал: он лихорадочно размышлял. Церковные братья, конечно, скоро обнаружат, что чужак узнал секретную информацию. Чилун в золотом одеянии укажет на Луиджи. Но у Луиджи в этом мире большое влияние, и к тому же он всегда сможет скрыться на Островах, которые находятся вне юрисдикции церковных братьев.

Артефакторика была, можно сказать, религией Содружества Свободных Островов. Туда бежали увлеченные этой наукой изгои из других стран, их принимали, давали кров и возможность работать. Результатом было технологическое опережение Островами не только Империи, но и Архейской торговой лиги, которая тоже не жалела денег на магические разработки. А еще среди жителей Островов было огромное количество людей, восприимчивых к магии и поэтому способных изучать и использовать магические кристаллы.

Ну а старый Бартоломео Луиджи, старейшина и глава клана Луиджи, конечно, не даст в обиду любимого младшего братца.

А что делать Игнату? Бежать! Скорее всего церковные братья запретят ему посещать Империю, но ссориться с Управлением не захотят.

Все обдумав, Игнат прислушался к тому, что продолжал ему говорить старый ученый.

— И вот поэтому, — вещал старик Витале, — вы должны отнестись к этому с пониманием. И главное, что было в пергаменте, су-шен Игнат?

— Обычная старая байка. Даже не предсказание, как вы надеялись, джоэсс. И я тоже, вместе с вами. В записи говорилось, что Призрачного дракона можно увидеть только перед смертью. Что он суть вашей магии и мира.

Витале даже затрясся от возбуждения:

— Это подтверждает наши исследования, су-шен Игнат! Дорогой друг, что еще вы узнали?

— Лучше бы вы сами прочитали, — вздохнул Игнат. — Еще там говорилось о Луэ, но я не понял, кто это. И о том, что можно запечатать трещину между мирами, создав Печать дракона. Процесс сложный, с использованием крови демонов, людей и еще чего-то. Не смог разобрать слово, там текст на сгибе листа почти стерся. Короче, очень веселая легенда!

Витале не отвечал, слушая Игната с безумной счастливой улыбкой.

— Эта часть скорее всего миф, — наконец сказал он, — все знают, что кровь демонов убивает людей. Луэ — старая детская сказка о глазе дракона. Но я обдумаю все, что вы мне рассказали. Вдруг это иносказание? Что еще удалось прочитать?

— О природе магических кристаллов, но там просто подтверждение вашей теории о том, что все они производное от крови и других выделений Призрачного дракона. Ничего нового.

— И все?

— Все, — покачал головой Игнат, — а теперь прошу оказать содействие: мне срочно нужно на станцию.

Джоэсс Луиджи кивнул и, подняв голову, издал громкий разбойничий свист.

— О нет! — Игнат схватился за голову. — Опять ваша летающая джонка?

— Новейшая модель, — радостно заявил Витале Луиджи. — Подарок от младшего брата. Прекрасная вещь!

Сверху спустилась джонка с личным флагом джоэсс Луиджи на мачте. Игнат поднялся на борт. Странное предчувствие охватило его. Он кое-что утаил от Витале. В конце свитка карандашом еле различимо была приписана фраза, которая неприятно удивила и встревожила его: «…жертва должна быть добровольной».

Наши дни. Казань. Россия

— У нас есть только вакансия в Специальный отдел стажером, — неуверенно произнесла девушка и еще раз проверила списки на экране монитора. — Да, точно. Уже года три висит. Но, вы знаете, я не уверена, что это вам подойдет. Хотя… мало ли. И все же я должна вас сразу предупредить: Муса Ахмедович очень строг к кандидатам!

Разговор в отделе кадров Почты России не вдохновлял. Свободных вакансий экономистов в отделениях Почты не было. Я вздохнула:

— Но меня направили к вам из центра занятости. Сказали, есть работа.

— А кто вам направление подписал? — неожиданно оживилась девушка. — Иван Константинович?

— Нет, женщина какая-то, — я протянула бумажку.

Девушка взглянула на подпись:

— Надо же, Валентина Игнатьевна.

Помолчав секунду, она подняла трубку многоканального офисного телефона и, набрав короткий внутренний номер, сказала:

— Муса, тут тебе, похоже, стажера нашли. Направление Кондратьева подписала. Да, сама. Я что, по-твоему, подпись вашей Игнатьевны не узнаю?

— С ума сойти, — обратилась она ко мне, положив трубку, — впервые за последние три года в Специальный отдел стажера прислали.

Я молчала, размышляя над названием отдела. Воображение рисовало металлические двери, кодовые замки, номенклатурные справочники, на худой конец — сердитого вахтера с толстым журналом посещений.

Но тут дверь резко распахнулась, будто отлетев от удара ногой, и в конуру отдела кадров вошел невысокий, приземистый, очень смуглый мужчина неопределенного возраста, одетый в синий складской халат. Ему можно было дать и сорок, и шестьдесят лет: черные короткие волосы, подстриженные ежиком, скуластое восточное лицо, глаза такие темные, что не различить зрачков, тяжелые монголоидные веки. Загорелое лицо с глубокими складками от носа к углам рта неожиданно располагало к себе.

— И кто тут у нас? — спросил он негромким спокойным голосом.

— Вот, — кивнула на меня девушка, — Еремеева Татьяна, экономист, двадцать три года.

Муса Ахмедович молча и с удивлением рассматривал меня.

— Валя прислала? — уточнил он, потом наклонил голову и слегка прищурился, словно никак не мог сфокусировать взгляд на моем лице.

— Она, — твердо ответила девушка, предвкушая новость, которая понесется дальше по отделам.

— Как вы попали к Валентине Игнатьевне? — спросил Муса. — В последнее время она не занималась соискателями.

— Пришла за направлением на работу в центр занятости, — я пожала плечами. — В сто шестнадцатый кабинет.

— Валентина Игнатьевна вам в кабинете направление выдала? — продолжал спрашивать Муса Ахмедович.

— Нет, в коридоре. Она пила воду, — сказала я, — из фонтанчика. Такого, знаете, питьевого. И вдруг поперхнулась. Я просто помогла ей откашляться.

Девушка слушала мои ответы в восторженном изумлении, а Муса Ахмедович — с усталой задумчивостью.

— Валентина Игнатьевна пила из фонтанчика? — спросила девушка.

— Ну да, — неуверенно ответила я, чувствуя себя очень глупо. — В коридоре кулер, то есть нет, фонтанчик.

Я замолчала, припоминая, кулер там или фонтанчик. А если фонтанчик, откуда он? Сейчас везде кулеры вроде. Что за анахронизм в этом центре занятости?

— Так, ладно, — быстро сказал Муса, прекратив мои мучения, — вы нам подходите. Ваши документы?

Выхватив из моих рук папку, он резко развернулся и направился внутрь отделения Почты, скомандовав:

— За мной.

— Я могу узнать, что за вакансия стажера? — спросила я, еле поспевая за ним. — Я думала, меня по специальности возьмут. Послушайте! Куда мы идем?

— Работа интересная, условия отличные, — сказал Муса, ускорив шаг. — Стажер в Специальный отдел. Через месяц переведем в специалисты. В трудовой напишем как положено: почтальон второго класса. График работы ненормированный. Зарплата — копейки. В общем, те еще галеры. Устраивает?

«Нет», — хотела ответить я, но почему-то в полном изумлении промямлила:

— Да.

Муса Ахмедович рассмеялся:

— Не стоит переживать. Конечно, у нас в отделе ненормированный график, но не сразу, а только после прохождения стажировки, да и зарплата достойная. Честно, честно! Знаете, наша работа в Специальном — это лучшее, что с вами могло случиться в жизни. Поверьте мне, старому человеку.

И «старый человек» припустил так, что профессиональный бегун бы заплакал от зависти. Мне пришлось изо всех сил поспевать за ним по узкому коридору, чтобы не отстать. Я надеялась, что не упаду, и радовалась удобным ботинкам. Муса, казалось, не замечал скорости, он даже не запыхался.

— Долго нам еще? — задыхаясь от бега, спросила я.

— Хотелось бы мне знать, — развел руками Муса.

Коридор все не кончался. Он тянулся и тянулся, как пожарный шланг, уходя то вправо, то влево. Двери, двери, поворот. Снова двери, снова поворот. И так по новой.

«Мистика какая-то, — подумала я, — что за здание такое длинное? И сколько же у них кабинетов?».

— Что-то не так? — спросил Муса Ахмедович, продолжая идти.

— Мне кажется, мы проходили эту дверь, — я ткнула в зеленый дермантин, надеясь, что не сошла с ума.

— Верно, — Муса с облегчением остановился. — Думал, не дойдем. Ну, я рад! Что же, вот мы и пришли.

Я присмотрелась: на двери висела табличка «Специальный отдел. Ревизионное управление». И ничего более, никаких кодовых замков или строгой и подозрительной вахтерши, только хлипкая дверь, обитая дешевым зеленым дермантином.

— Проходите, не стесняйтесь, — сказал Муса и вошел первым.

Я прошла в кабинет и с удивлением завертела головой. Сразу после учебы в университете я проработала год экономистом в крупной сети продовольственных магазинов. И уж на кабинеты там насмотрелась: стандартная офисная мебель, кресла на колесиках, куча канцелярии, шкафы с папками. Картины, статуэтки, календари, цветы, кубик Рубика — это уже на усмотрение хозяина стола, стены или, если повезет, всей комнаты.

И все же Почта смогла меня удивить.

Кабинет ревизионного управления был совсем небольшим.

— Не душно? — спросил Муса. — Сейчас открою окно.

Он распахнул круглое оконце высоко под потолком. Для этого ему пришлось встать на стул.

Там, за этим странным не то чердачным окошком, не то иллюминатором светило солнце, освещая стилизованные под дерево панели на стенах и пыльную люстру с тремя рожками, точно такую же, как у моей бабушки на кухне. В углу стоял, занимая половину тесной комнаты, большой деревянный стол, заваленный бумагами.

Стол был монументальный — настоящий партийный письменный раритет из красного дерева с зеленой суконной столешницей, прямо как из старых фильмов. С тремя выдвижными ящиками, закрытыми на ключ.

— Да что же такое, — проворчал Муса Ахмедович и сдвинул старый дисковый телефон, подзорную трубу, пустую чернильницу и циркуль к краю стола, — порядка нет! Всякий хлам развели. Сейчас, погодите, я освобожу тут. А то даже подписать заявление негде.

Он подошел к шкафу с папками, открыл стеклянную дверцу и убрал часть бумаг на пустую полку. Потом выпихнул из-под стола тумбу и переставил на нее глобус и какой-то прибор, то ли компас, то ли манометр. Расчистив небольшой кусочек столешницы, он с радостным вздохом выхватил из кипы листов чистый и сказал:

— Давайте пишите заявление. Компьютера у меня нет, вот только это, — он указал на древнюю печатную машинку. — Но она не работает: лента высохла.

— А что значит «Специальный отдел»? — спросила я, усевшись на единственный стул для посетителя и рассматривая клейкую ленту от мух, которая свисала с бабушкиной люстры.

Муса Ахмедович в своем синем складском халате казался в этом необычном кабинете совершенно чужим, как, впрочем, и я сама.

— Занимаемся специальными поручениями, — коротко ответил Муса Ахмедович.

— Негабаритными грузами, что ли?

— Ими тоже, — Муса выхватил у меня из рук заявление о приеме на работу, быстро прочитал, черкнул в верхнем левом углу согласие и вложил в старую картонную папку. — Трудовой договор в кадрах подпишете, а положение об отделе и должностные выдаст Мария, мой заместитель. Она пока в отпуске, будет через пару дней. Инструктаж и прочую чепуху проведем побыстрее.

— Извините, — я словно очнулась, — как-то не уверена, что смогу работать у вас. Я экономист, а не почтальон. Грузы, письма — это не мое.

— Еще пенсии и газеты, — сказал Муса и проникновенно добавил: — Я понимаю, но выбора-то нет. Другой стажер нам не светит, и так три года на эту должность никого найти не могли. Я уж думал, Валентина Игнатьевна решила покинуть нас окончательно, ан нет, все же она бдила.

— Получить направление от нее — это не типичная ситуация?

— Ну как вам сказать, наверное, да. Валентина Игнатьевна там не работает.

— В центре? А где она работает?

— Сейчас нигде, — пожал плечами Муса Ахмедович, — а раньше возглавляла Специальный отдел.

Ситуация была странная. Поди туда — не знаю куда, подпиши у того, кого нет. Может, у них на Почте все больны? Может, я больна и лежу с жаром?

— Не переживайте так, Татьяна. Устраивайтесь к нам. Большая организация. Есть перспективы роста. Государственная контора, отпуск, все льготы положены. Ну что вы, в самом деле! Пройдете стажировку и перейдете на постоянную работу. У нас широкий список вакансий, — уговаривал Муса.

— Девушка сказала, что есть только в Специальный отдел. И только стажером.

— Да бросьте, у нас столько отделений, а она отвечает только за центральное, — отмахнулся Муса.

Я молчала. С одной стороны, мне хотелось работать в центре города в большой организации, по специальности и с хорошей заработной платой. С другой стороны, сейчас срочно нужна работа и хоть какие-то деньги. И даже пособие по безработице от центра занятости было нелишним. А уж зарплата — и вовсе прекрасно. Перспективы роста опять же. И, кстати, куда я тут вырасту?