Читаем Стрижи на рекой онлайн бесплатно

Глава 1

Лещинск, 1928 год

– Дуся, посмотри, кто-то стучится в калитку!

Евдокия Стрижева выпрямилась от стола, на котором сметывала детали мужского костюма и вышла. Назад хозяйка вернулась не одна: рядом с ней стояла юная девушка и держала на руках малышку. Красота незнакомки отличалась яркостью – белокурые волнистые косы и пронзительно синие глаза – но лицо было усталым. Она спустила девочку на пол, и та с любопытством стала оглядываться вокруг. Бледная Евдокия утирала уголки глаз от подступавших слез, приглашая гостей пройти в маленькую тесную кухоньку. Михаил с удивлением подошел к жене.

– Миша, это Вероника Стрижева, дочь нашего Васеньки. – Евдокия показала глазами на ребенка.

Из-под густых бровей Михаил внимательно посмотрел на вошедших:

– Сначала накорми, потом поговорим, девочку уложи, уже поздно, – и вернулся к оставленной работе.

Позже, когда ребенок заснул, Михаил вышел на кухню. Была душная летняя ночь. Евдокия закрыла окна ставнями и заперла калитку.

– Меня зовут Татьяна Кербс, я приехала из Саратова, – начала свой рассказ девушка. – Неделю назад от чахотки умерла мать девочки, Зинаида Хмелева.

Супруги перекрестились и продолжили внимательно слушать.

– Василий Стрижев и его жена Зинаида все эти годы пытались затеряться от властей. Они устраивались в разные театры, Зинаида играла там один, самое большее, два сезона, а потом они переезжали. Василий устраивался там же аккомпанировать на фортепьяно и писать музыку к спектаклям. Взяли себе сценический псевдоним Корсаковы, и никто не догадывался, кто они.

Четыре года назад, в Астрахани, Василий доверился молодому актеру, рассказал о себе, а тот донес на него. Не выдержав тяжести своего поступка, этот актер пришел к ним и во всем признался. Василий к тому времени знал, что Зинаида беременна, поэтому немедленно заставил ее уйти из дома. Его арестовали этим же вечером, но Зинаиду не застали. Она пришла ко мне, больше ей идти было не к кому.

В те годы мне только исполнилось четырнадцать лет. Чтобы выжить, я бралась за любую работу в театре. У нас с Зинаидой сложились дружеские отношения, и все равно она не сразу мне открылась. Сказала лишь, что Василия арестовали, я тут же собралась, и мы пошли на вокзал, где купили билеты до Саратова. Там у меня живут дальние родственники, они и приютили нас на первое время.

Вскоре родилась Вероника – в Николу Зимнего ей исполнится три года. Зинаида давала уроки музыки, а я, как обычно, пошла работать в театр. Болезнь подступила к ней внезапно, она проболела всего один месяц. Перед смертью взяла с меня клятву, что я отвезу девочку к вам. Ее мучила мысль, что никто не расскажет Веронике, кто были ее отец и мать, какие у нее корни. Я выполнила просьбу Зинаиды. Вот, пожалуй, и все.

Супруги внимательно слушали Татьяну. Лицо Михаила было непроницаемо, мимика же Евдокии выдавала сильное волнение. Выслушав до конца, Михаил задумался. Повисла долгая пауза, которую никто не решался нарушить.

– Девочка останется здесь, – спокойно произнес казак. – Я все думал, как бы нам объяснить ее появление. Выдадим за ребенка, подброшенного матерью, спасающейся от голода. Мы ее удочерим и дадим фамилию Стрижева.

Татьяна повеселела и передала узелок, в котором были дорогие сердцу Зинаиды личные вещи. Несколько золотых украшений, фотография юных родителей Вероники и конверты с письмами. Все это Евдокия забрала, чтобы надежно спрятать.

– Татьяна, а куда направляешься ты? – поинтересовался Михаил. – Ты должна понимать, что если узнают имя девочки, то не пощадят нас всех. Я-то смерти не боюсь, слишком много пришлось ее видеть, но теперь на моих руках ребенок.

– Я поеду дальше, в Оренбург, буду жить в семье своей старшей сестры Ксении. Прошу вас мне довериться, я любила мать девочки и страшно привязана к маленькой Веронике. Мне совсем не хочется расставаться с ней, но я дала обещание умирающей Зинаиде. Никто не узнает ее историю, клянусь. А теперь мне пора уходить. – Таня встала, и хозяева проводили девушку до калитки.

Михаил и Евдокия Стрижевы слыли в Лещинске первоклассными портными, в заказчиках у них недостатка не было. Мастерство спасало семью от репрессий и в новые времена. До революции они жили в собственном доме в центре города, но сейчас все эти здания национализировала Советская власть, и в них размещались различные учреждения. Они купили себе крохотный деревянный домик с садом немного в стороне от центра, ближе к реке, и зажили очень замкнуто. Михаилу не было еще и сорока лет, Евдокия была на несколько лет моложе. Своих детей у супругов не случилось, Евдокия очень переживала из-за этого в молодости, но теперь супруги жили друг для друга.

Михаил не зря боялся, что кто-то прознает тайну девочки. Его брат, Денис Стрижев, был казачьим полковником, всю гражданскую войну воевал на стороне белых: сначала в Лещинске, потом где-то на Дону. Рядом с ним все это время был его единственный сын, Василий. Михаил почти десять лет ничего не слышал о брате и племяннике. Последний раз их видели казаки на Каспии, в районе Гурьева, они пробирались на Дон. Дальше следы терялись.

Михаилу была хорошо известна и семья Зинаиды Хмелевой. Ее отца, миллионера Александра Хмелева, знал весь город. Ему когда-то принадлежали здесь многие здания, лабазы, промыслы, магазины. Это был король города, с которым советовался войсковой атаман. Большей частью он жил за границей, появляясь в Лещинске наездами. В свой последний приезд, уже во время войны, направляясь по делам в Персию, Михаил завез в город единственную дочь, юную Зинаиду. Здесь-то она и познакомилась с молодым казачьим офицером Василием Стрижевым. Между ними вспыхнула любовь, и Зинаида уговорила отца разрешить ей остаться погостить. Хмелев не смог отказать любимой дочери, но он не предусмотрел, что события начнут развиваться стремительно. Она вместе с родственниками успела выехать из города; говорили, что они в Крыму. И вот как все оказалось на самом деле…

Михаил долго не мог заснуть, сидя в саду и дымя папиросой. Рядом бегала его любимая собака – колли Сокол. Василий и Зинаида где-то встретились, скорее всего, в Крыму, но остались в России, подвергая свои жизни постоянному риску. Любимый племянник с женой жили где-то совсем рядом, а он даже не знал об этом, не увидел их родные лица. Они скитались, домой дороги не было, и все же отправили к нему свою дочь, Веронику. Ребенка, который связывал прошлое и будущее Стрижевых. Михаил вырастит девочку, чего бы это ему не стоило, чтобы потом рассказать ей об отце и матери. Приняв решение, Михаил успокоился и начал обдумывать свои следующие шаги по узакониванию проживания девочки в их семье. Здесь Михаил меньше переживал: никто лучше него не шил френчи для городских чиновников, которым очень важно быть похожими на вождя.

Глава 2

Татьяна Кербс в Оренбурге стала жить в семье своей старшей сестры Ксении. В двадцатые годы Григорий Граф привез сюда жену из Поволжья, рассказывая всем, что они бежали от голода. Они своими руками сложили дом недалеко от парка и стали жить очень скромно. Сейчас Ксения Граф работала сестрой милосердия в больнице, а Григорий служил бухгалтером в одной из государственных контор. У них рос семилетний сынишка Павел. Встретив сестру, Ксения была наполнена счастьем, ведь девочка пропала совсем малышкой, когда в вихре революции погибли их родители. Ее судьба долго оставалась неизвестной, и Ксения уже потеряла надежду встретиться с Танюшей. И сейчас она наконец рядом с ними! Сестры не имели известий лишь о судьбе старшего брата Николая, пропавшего на фронте в шестнадцатом году.

Татьяне исполнилось семнадцать лет, но ее сердце еще не испытало любви. Девочка родилась в Царицыне, оказавшись младшей дочерью в семье профессора медицины. Революция не пощадила ее родителей: красные расстреляли их прямо в госпитале, где отец лечил раненых белогвардейцев. Татьяна очнулась, когда кто-то, утешая, уводил ее из больницы. Это был старый актер, случайно оказавшийся на месте трагедии. Он и привел ее в театр, тотчас же открывшийся уже для новой власти. Потом Татьяна, которая научилась скрывать свои чувства, часто меняла с ним города и театры, пока они не остановились в Астрахани. Девушка уже повзрослела и превратилась в красавицу, в белокурую голубоглазую принцессу с изумительной фигуркой. Но кто бы ни пытался посмотреть на Татьяну с нежностью, он неизменно натыкался на холодный взгляд волчицы и больше не делал новых попыток к сближению. У нее никогда не было подруги, но Зинаида Хмелева напомнила ей ее прежнюю жизнь, и она потянулась к ней. К тому времени Татьяна осталась одна, старый актер, приютивший ее, уже умер. Девушки подружились, как оказалось, чтобы помочь друг другу в трагические мгновения жизни. И именно Танюше доверила Зинаида свою тайну и свою девочку, когда поняла, что не доживет до утра.

Как-то почтальонка, обычно бросающая газеты в почтовый ящик, прибитый к забору, неожиданно постучала в окно дома Ксении. Та вышла во двор, женщины о чем-то поговорили, и Ксения вернулась. В руках она сжимала конверт, в лице не было ни кровинки. В доме, кроме мужа Григория, больше никого не оказалось. Татьяна и Павел ушли на дальний огород полоть высаженный картофель. Там Григорий еще раньше разбил шалаш, и, чтобы не тратить время на дорогу, Татьяна с племянником собирались заночевать на реке.

– Что это? – Григория испугала бледность жены.

– Письмо из Германии от Николая,– безжизненным голосом проговорила Ксения.

Григорий молча смотрел на нее, она подняла на него свои прекрасные глаза.

– Прости, Гриша, подвела я тебя.

– Ксения!..– Григорий подошел и обнял свою жену.

– Почтальонка Мария мне сказала, что уже сообщила об этом письме в органы. Скоро за нами придут.

– Ну что ж, собери вещи.

Они так и не успели узнать, что им написал неожиданно нашедшийся Николай Кербс, поскольку письмо тут же изъяли. На пороге появилось четверо мужчин, которые арестовали очередных пособников врага, получающих почту из-за рубежа. Оставалось лишь узнать подробности биографии этой семейной пары, но методы добывания доказательств у палачей были отработаны в совершенстве.

Когда на следующий день Татьяна с мальчиком вернулись домой, там никого не было. Соседи шарахались от них, но ночью, шепотом, все же рассказали, что произошло. Татьяна не сомневалась, что органы ГПУ обязательно вернутся за ними. Она быстро собрала самые необходимые вещи, и через час они покидали родительский дом Павла.

Татьяна не знала, куда им идти, и ноги сами повели ее на вокзал, где она купила билет до Лещинска. Вновь она стучала в маленькое окно.

– Евдокия, накорми и уложи мальчика, – Михаил по-прежнему был немногословен, вернувшись из кухоньки к своей швейной машинке. Евдокия хлопотала у стола и, вздыхая, смотрела на Татьяну, а под ногами у них крутилась подросшая Вероника. Татьяна притянула малышку и крепко поцеловала в щеку:

– Я рада, что вам удалось удочерить девочку.

– Татьяна, ты не волнуйся, все будет хорошо, Михаил сейчас наверняка что-то обдумывает. Павлик, пойдем, я уложу тебя в одной комнате с Вероникой. – И Евдокия увела детей за собой.

– Будешь жить в пристройке, сзади дома, там прежде обитала наша старая родственница, но прошлой зимой она умерла. Над мальчиком оформишь опеку, я поговорю с тем же чиновником. Сейчас я шью платья для его жены, а ему самому костюм, – все это Михаил говорил Татьяне, обреченно сидящей за столом с ужином. Она встрепенулась:

– Михаил, ты хочешь поселить нас рядом с собой? Я не смела об этом даже мечтать.

– Татьяна, прекрати, – на нее посмотрели сердитые глаза казака. – Я не способен оставить молодую девушку и мальчика одних за порогом. Ты правильно сделала, что немедленно приехала к нам.

Вернулась Евдокия и безоговорочно поддержала решение Михаила:

– Будем жить тихо, не привлекая внимания. Глядишь, Господь поможет, и они скоро забудут про нас.

Так летом тысяча девятьсот двадцать девятого года стали вместе расти восьмилетний Павел и почти четырехлетняя Вероника в окружении бесконечно их любящих и близких людей.

На Веронику Павел сразу произвел очень сильное впечатление, она отдала ему свое детское сердце. Девочка делилась с ним всем, он был для нее единственным авторитетом, ее глаза смотрели на него с недетским обожанием. Михаил и Евдокия замечали такое отношение Вероники к Павлику, но никогда не смеялись по этому поводу. Их только удивляла эта недетская преданность малышки чужому мальчику. Но они знали, что время все расставит на свои места, а пока Павлик очень мягок с Вероникой и никогда не насмехается над ее детской влюбленностью. Наоборот, Павел с первых дней ведет себя как настоящий мужчина: он сразу взял на себя ответственность по защите девочки, и та позволила ему себя оберегать.

Глава 3

Лещинск, 1935 год

– Павел, выбирайся из своего сарая, пора идти встречать Веронику.

– Иду… Эта будущая звезда сцены могла бы и одна возвращаться. В десять лет пора запомнить дорогу домой.

– Нам она об этом прожужжала все уши, но я не допущу, чтобы девочка так поздно ходила без старших.

– Зачем же ты находишь для нее роли этих малолетних сироток?

– Тебе не понять нашу преданность театру.

Татьяна пыталась вытащить племянника из сарайчика, который он переоборудовал в свой кабинет. Несколько лет назад Михаил показал Павлу книги из библиотеки семьи Стрижевых. Они были свалены в кучу в огромном каменном подвале, о котором даже не подозревали соседи. Над подвалом был возведен неказистый сарайчик. Павел был потрясен увиденными сокровищами.

– Дядя Миша, я и не знал, что бывают такие подвалы.

– Павлик, до революции в этом квартале селились купцы, а они не могли не иметь таких закромов. Сейчас таких купеческих домов осталось всего несколько, остальные сгорели в гражданскую войну. Мы построили этот домик в девятнадцатом, тогда я и спрятал сюда наш семейный архив. Я не оставил здесь ничего особенного: книги, старые газеты, семейные фотографии. А сверху надстроил этот сарайчик. Но нам надо быть очень осторожными! Наш сосед, тот, что поселился один в доме купца Славина, – охранник из ГПУ.

– Дядя Миша, можно, я разберусь здесь? Жалко ведь, если все испортится!

– Для этого я тебе это и показал, Павлик. Зная твою немецкую любовь к порядку, не сомневаюсь, что ты сохранишь эти книги.

Павел с энтузиазмом взялся за дело. Он расчистил подвал, который был в два метра высотой; потом пилил и строгал доски, чтобы сделать книжные полки. Последним их с Михаилом усовершенствованием стала маленькая печь, которая через хитрую систему дымоходов соединялась с печью в домике Татьяны. Теперь можно было не бояться сырости, хотя в подвале она не ощущалась.

И конечно, сам маленький деревянный сарайчик Павел превратил в свою мастерскую, где жил с ранней весны и до поздней осени. Сейчас он недовольно оторвался от романа Фенимора Купера, чтобы идти в театр встречать Веронику.