Читаем Мир и радость в Духе Святом онлайн бесплатно

Этот сборник представляет собой первый шаг к знакомству с тайной личности подвижника и духовника старца Фаддея Витовнидкого[1] и его церковной деятельностью.

В нашем распоряжении было большое количество уже опубликованных проповедей, наставлений и бесед со старцем, а также много аудиокассет с записями его речи. Качество записей преимущественно было плохим, что усложняло работу по их расшифровке. На некоторых кассетах стояла дата и место записи, на других были только даты, а на каких‑то не было написано ничего.

Для издания книги мы решили подготовить текст следующим образом: аудиозаписи мы переписывали подряд, каждому поучению давали подзаголовок, используя для этого основную мысль старца в поучении. Таким образом, беседы в этом сборнике чаще всего подаются как ряд связанных между собой наставлений.

Мы не хотели изображать старца более «ученым» (в мирском смысле), чем он был— отец Фаддей всегда говорил исключительно простым, евангельским языком, на диалекте своего родного края. Но мы не были расположены и к тому, чтобы совершенно сохранить разговорный вариант его слов, а пошли средним путем: полностью передавая чистую мысль, слова и выражения старца, согласовывая их с литературными нормами.

Книга «Мир и радость в Духе Святом» является плодом соборного труда и любви многих духовных чад старца Фаддея Витовницкого. Они содействовали появлению в свет этого скромного сборника — словесного хлеба, замешанного на «слезах и молитвах» многих верующих сердец.

Господь Живой даровал многострадальной Сербской Церкви и народу старца Фаддея Витовницкого (ϊ"2003) как Небесную помощь и утешение — это был один из самых духонос- ных старцев XX века. Его монашеская жизнь началась еще до Второй мировой войны. Духовное чадо старца Амвросия Мильковского, ученика преподобного Амвросия Оптинского, отец Фаддей постигал от своего духовного отца тайну послушания, учился трезвению ума, Иисусовой молитве и сострадательной любви ко всему и вся. У святых отцов Церкви, истинных носителей опыта спасения и обожения, он учился достижению цели человеческой жизни — стяжанию «крайнего смирения как совершенства христианской жизни».

Вобрав от оптинских и валаамских преподобных старцев дух послушания духовному отцу, соединив его с духом горняцко–туманских исихастов — учеников синайских исихастов[2], которыми рука Божия «засолила» средневековую Сербию, отец Фаддей в своем духов- ническом служении на протяжении многих десятков лет воплощал опыт благодатного старчества, хранимого Святым Преданием Церкви.

Неустанный служитель Божественной Литургии, неустанный делатель Иисусовой молитвы, неустанный духовник–врач тысяч и тысяч верующих душ, старец Фаддей среди сербов Христовых жил филокалической[3] духовностью святых отцов, собственной жизнью свидетельствуя опыт преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тысячи спасутся вокруг тебя».

Тихий и кроткий, как и его Господь, — «Агнец, вземлющий на Себя грехи мира», ходил старец Фаддей в поисках мира и радости Царства Небесного по долине страдания и слез XX века как пастырь добрый, который, принимая на себя бремена и немощи алчущих и жаждущих Бога Живого, носил на себе раны рода своего как собственные, ведомый благодатью Божией ко Христу Спасителю, Единому Человеколюбцу.

Жития святых — не что иное, как жизнь Господа Иисуса Христа, повторенная и продленная в каждом святом в большей или меньшей степени…

Преподобный Иустин Челийский

(Попович)

Фомислав Штрбулович (в монашестве Фаддей) родился 6 октября[4] 1914 года, в день святого апостола Фомы, в честь которого и был назван. Его родители были крестьянами из деревни Витовница, которая находится недалеко от городка Петровац на реке Млава. Фома был рожден недоношенным семимесячным младенцем, на городской ярмарке. Крестили его сразу же по рождении, так как боялись, что ребенок не выживет — он едва подавал признаки жизни. Мальчик открыл глаза только после святого крещения. С детства он был хрупкого телесного сложения и слабого здоровья, и позже, в монашестве, часто смиренно шутил на свой счет, говоря: «Что из меня могло получиться, если я на ярмарке родился!»

Детство маленького Фомислава в бедной деревенской семье в военные и послевоенные годы было трудным. Он рано потерял мать, и в родном доме вместо тихих и нежных слов матери слышались голоса сначала первой, а потом и второй мачехи. Мальчику с восприимчивой ранимой душой, которая, защищаясь от грубости окружения, жила в собственном внутреннем мире, пришлось испытать много боли и печали. Случалось и так, что он «с коркой хлеба в кармане часто убегал из дома».

Фома сильно отличался от остальных деревенских детей и внешностью, и характером, и здоровьем — это был его крест. С тех пор как он себя помнит, он не мог есть пишу, приготовленную на масле, не пил молока, не ел яиц и мяса — его ругали, пытались кормить насильно, но его организм не принимал никакой пищи животного происхождения. До своих шестнадцати лет ел в основном «хлеб, огурцы и лук». По милости Божией, он пришел на этот свет как на чужбину, чтобы с детства поститься и хранить девство.

Детство будущего отца Фаддея очень напоминало невеселое детство преподобного Амвросия Оптинского. Ребенка часто бранили и высмеивали, считали неспособным к труду и вообще никчемным в жизни. Нередко ему с презрением говорили: «Ни на что ты не годишься. Посмотри на Миладина (кто‑то из его ровесников как он помогает отцу, а ты даром ешь хлеб!» Эти слова так больно ранили сердце маленького Фомислава, что он убегал в поле и молился Господу об утешении, чтобы Господь сделал так, чтобы и он когда‑нибудь на что- нибудь сгодился. Его постоянно мучил страх, что старшие будут им недовольны, и этот страх никогда не отпускал его.

Без сомнения, детскую душу Фомислава угнетала скорбь, что его отец, незлобивый и спокойный человек, не защищал его и не относился к нему так, как ждало его детское, жаждущее отцовской любви, сердце: «Я переживал, что он женился после маминой смерти, и у него родилось еще двое детей, а еще больше переживал, когда он женился и в третий раз, после смерти второй жены. А он, бедный, женился, чтобы в доме была жена, которая бы занималась детьми. И из‑за этой мысленной войны с отцом я долго не мог духовно расти».

Еще в детстве Господь начал открывать Фомиславу тайну внутренней жизни — необходимости собирания мыслей, борьбы с рассеянностью ума — тайну, которую он опытно поймет лишь спустя многие десятилетия подвижнической жизни: «Когда я был маленький, я много размышлял обо всем. В детстве я обращал внимание на мысли, но, состарившись, вижу, что еще не достиг той ступени, на которой был ребенком, потому что Сам Господь просвещает детей. Я замечал, что пока другие дети играют, мои мысли где‑то далеко, и это плохо. Я говорил себе, что должен присутствовать здесь мысленно, должен быть сосредоточен на своем занятии, но напрасно — мысли постоянно убегали».

В те годы в чутком сердце мальчика рождается ощущение чуждости этому миру, в котором царят печаль и боль, и тайное желание избавления от суеты мира, желание полностью посвятить себя Богу, искать радости и утешения только в Нем, Тихом Господе, единственном Утешителе Своих страдальцев. «Когда я увидел, что родители, близкие, друзья и все остальные не приносят ничего, кроме боли, обид и ран, я решил больше не жить для этого мира, а посвятить краткие дни до смерти Господу. Я понял, что у меня нет никого в этом мире, кроме Бога».

С другой стороны, Господь просветил разум мальчика, что вся земная жизнь — только служение, и другой жизни, кроме служения в долготерпении бед и печалей, нет. «Я с детства понижал, что существует служение: родители служат детям, дети служат родителям; и тогда мне приъила мысль, что если один служит другому, то и я хочу служить — Богу, потому что Он над всем. Вот так призвал меня Господь с малых лет».

Хотя детство и ранняя юность старца Фаддея, по промыслу Божиему, были украшены цветами поздней осени, а не животворящей весны, он всегда с неизменной любовью говорил о своей матери (от которой, по его словам, он унаследовал душевную ранимость) и о своем отце, «мирном, тихом, кротком человеке необычайной доброты», подчеркивая, что до сих пор «страдает из‑за того, что мысленно обижал отца». На протяжении всего духовническо- го служения оплакивая этот свой юношеский грех по отношению к отцу, старец, наученный собственным горьким жизненным опытом, будет говорить своим духовным детям о ключевом значении мысленного и деятельного послушания родителям по плоти, потому что «они, после Господа, наше величайшее сокровище на земле».

После окончания средней школы с отличием Фомислав пошел учиться в торгово- ремесленное училище на портного, поскольку не мог заниматься земледелием по физической слабости. Но не преуспел он и в портновском ремесле, вновь претерпев и здесь много обид и грубости. Вскоре он заболел туберкулезом.

К восемнадцати годам (1932 год) Фомиславом полностью овладел вопрос о смысле жизни; в глубине его сердца разгоралось желание уйти в монастырь. Он пишет письмо в монастырь Горняк с просьбой принять его туда послушником. По промыслу Божиему ответа не было полгода, и то, что произошло за этот период, решающим образом повлияло на дальнейшую жизнь будущего подвижника. Болезнь принимала все более тяжелую форму, и лечение в больнице стало необходимостью. Фомислава поместили в белградскую больницу на Дедине[5], где он находился сорок семь дней. Состояние его оставалось тяжелым. Тогда был собран консилиум, который решил применить очень сложную и болезненную терапию: накачивание легких сжатым воздухом, соединенным с лекарствами. Прогноз врачей был суровым — без такого лечения больной не проживет больше пяти лет. Приняв такой диагноз как недвусмысленный знак и призыв Божий отрешиться от этого мира и жизни, Фомислав отказывается продолжать лечение, под собственную ответственность уходит из больницы и полностью предается в руки Божий. Понимая, что не позже, чем через пять лет, то есть до 1937 года, он, скорее всего, умрет, юноша принимает решение посвятить последние пять лет жизни одному Господу, живя в монастыре. «Никому ничего не сказав, не встав на диспансерный учет, не предупредив отца, я поехал в монастырь Горняк, чтобы поговорить с настоятелем». Он объяснил настоятелю свою жизненную ситуацию, сказал, что не проживет больше пяти лет и хочет отдать их Богу, живя в смирении, покаянии и молитве.

Чудесным промыслом Божиим при разговоре Фомислава с горняцким игуменом Серафимом, русским монахом, который спустя три года постриг его в мантию, присутствовал «какой‑то русский старец–монах», Богом посланный издалека (как когда‑то юному Растко — будущему святому Савве). Мудрый валаамский старец на следующий день сам подошел к юной богожаждущей душе и сказал: «Я вчера слышал твой разговор с настоятелем. Ты не найдешь ни в одном из здешних монастырей того монашества, каким ты себе его представляешь; такое устройство есть только в монастыре Мильково, там собрались русские монахи, бежавшие из Валаамского монастыря, в Финляндии. Ты должен идти туда — там ты найдешь то, чего ищет твоя душа!» Так тихий Христос повел за руку того, кто всем сердцем искал Его с юных лет. И юный Фомислав из Горняка, задушбины[6] святого князя Лазаря Сербского, «оставив все, пошел за Христом» в монастырь Мильково, близ Свилайнца. Было это 24 июля 1932 года.

В монастыре Мильково в то время жили русские монахи, которые пришли в Сербию из известного Валаамского монастыря. В 1918 году Валаамские острова — «северная Святая Гора» — отошли к Финляндии, и монастырь попал под юрисдикцию Финской Православной Церкви, которая в 1921 году перешла на «новый календарь». Финские власти в 1925 году, после большого противостояния, навязали Валааму «новый календарь», и большинство русских монахов, верных церковному календарю Русской Православной Церкви и не желавших подчиниться такому административному насилию, в 1925— 1927 годах были изгнаны из монастыря. Многие из них, прибыв в Сербию, были приняты Сербской Церковью и распределены по монастырям. Некоторые из них оказались в монастыре Мильково.