Читаем Повседневная жизнь итальянской мафии онлайн бесплатно

6 июня 1997 года сицилийская полиция арестовала Пьетро Альери, второе по значению лицо в местной мафии. Тридцативосьмилетний Альери, на протяжении последних восьми лет скрывавшийся от правосудия, был захвачен в своем загородном доме, в нескольких километрах от Палермо. В подполе дома обнаружили церковь — с алтарем, мраморной балюстрадой, дарохранительницей, изображениями Тайной Вечери, Святого Августина, Мадонны, почитаемой в близлежащем городке Миличия. В ларцах хранились сотни фигурок святых, в том числе десять — Святого Михаила Архангела, покровителя полицейских. В доме нашли также множество духовных книг; две из них — «Жизнь пилигрима» (перевод двух анонимных произведений, написанных в одном из русских монастырей в середине прошлого века) и «Исповедь» Святого Августина — лежали на ночном столике хозяина.

Полиция арестовала также падре Марио Фриттитту — священника прихода Калса в Палермо, который «по совместительству» отправлял службу в той подпольной церкви.

Сообщение об обстоятельствах двойного ареста вызвало в Италии дискуссию о взаимоотношениях церкви и мафии. Ведь «Синьорино» («молодой синьор» — так называли Альери за особое щегольство в одежде), окончивший гимназию при архиепископской семинарии в Палермо и лицей при семинарии в Монреале, начал свою мафиозную карьеру как киллер, затем весьма успешно занимался наркобизнесом и наконец сменил Тото Риину на посту главы «Капитула» (высшего арбитражного органа в случае конфликта или при необходимости согласования действий между различными мафиозными «семьями»). Как уживались в его душе Евангелие и насилие? Был ли прав ли падре Фриттита, утверждая, что всего-навсего пытался наставить Альери на путь истинный и ни в коей мере не являлся пособником его преступлений?

Чтобы читатель мог составить собственное мнение об этих проблемах, попытаемся напомнить ему — в самых общих чертах — историю сицилийской мафии, рассмотреть внутреннюю структуру и ритуалы этой организации (а также родственной ей калабрийской ‘ндрангиты) и, наконец, проследить изменение позиции церкви по отношению к «людям чести», как именуют себя сами мафиози.

«Одна курица решила стать членом мафии. Она пошла к министру мафии, чтобы получить у него письменную рекомендацию, но он сказал ей, что мафии не существует. Она пошла к судье мафии, но и он сказал, что мафии не существует. Наконец, она пошла к градоначальнику мафии, но он также сказал, что мафии не существует. Тогда курица вернулась в курятник и на вопросы своих товарок отвечала, что мафии не существует. И тут все куры подумали, что она вступила-таки в мафию, и стали ее бояться».

В процитированном отрывке из книги Луиджи Малербы «Башковитые куры» обыгрываются два реальных факта. Во-первых, о внутренней структуре мафии люди, посторонние ей, до самого последнего времени почти ничего не знали. Можно по пальцам пересчитать случаи, когда в руки властей попадали какие-то документы о внутренних делах мафии (члены этой организации записей принципиально не ведут). Случаев же, когда арестованный мафиози выдавал своих сообщников, практически не было. А это значит, что мафия — не просто преступная организация, но общество, спаянное железной дисциплиной и имеющее свою, достаточно сильную идеологию (как иначе объяснить, что у них отсутствует феномен «предательства», известный во все века, во всех враждующих армиях?). Во-вторых, молчало и население — побуждаемое к тому, конечно, страхом, но также и необходимостью (в экономически отсталой Сицилии, бедствиями которой остаются крайняя нищета и безработица, люди предпочитают не восставать против «хозяев жизни», но искать их покровительства), и тем, что отчасти разделяет (или до недавнего времени разделяло) идеологию мафиози. Понятие омертэ,которое приблизительно можно перевести как «поведение, достойное мужчины» и которое подразумевает прежде всего неразглашение секретов своей «семьи» (клана, нации) чужакам, было впитано с молоком матери не только «людьми чести», но и большинством их соотечественников — ведь Сицилия на протяжении веков оставалась окраиной иноземных империй и ощущает себя «падчерицей» даже в сегодняшней Итальянской республике.

Мафия родилась на западе Сицилии (в треугольнике, вершинами которого можно считать города Палермо, Трапани, Агридженто) в самом начале XIX века, в эпоху владычества Бурбонов. Тогда сицилианские аристократы не имели других источников доходов, кроме своих земель — их не приглашали ко двору, а в армии французы предпочитали использовать швейцарских наемников. Работать же на земле не позволяла дворянская честь. Земли стали сдавать в аренду. Арендаторы (по-итальянски они назывались габеллотти)обзаводились собственными вооруженными отрядами, выколачивали из крестьян подати, обеспечивали их послушание и вскоре сделались первыми предпринимателями в здешних местах — владельцами мельниц, прессов для оливок и винограда, ростовщиками и, одновременно, реальной военной силой. После объединения Италии (многие габеллотти присоединились к Гарибальди) их влияние только усилилось. В апреле 1865 года префект Палермо маркиз Филиппо Гвалтерио впервые употребил в официальном донесении слово «мафия», а уже в мае 1875 года заместитель префекта Палермо кавалер Сораньи писал министру иностранных дел: «Мафия (… эта огромная организация… которая распространилась на весь социальный организм и, действуя противоположными методами запугивания и покровительства, пытается подменить собою публичную власть…) имеет ныне большую силу, нежели правительство и закон».

С конца XIX века представители мафии начинают занимать важные должности в местных органах власти — коммунальных и провинциальных.

Примерно тогда же окончательно формируется «стиль жизни» мафиози. Они завоевывают огромный авторитет в обществе. Так, дон Витторио Галэ, глава мафиозной «семьи» Монреале, человек, на счету которого было 39 убийств, ежедневно отправлялся по своим делам в обыкновенной конке и каждый спешил уступить ему место — подобного уважения не оказывали даже пользовавшемуся той же конкой монреальскому архиепископу.

У мафиози вошло в обычай оставлять на месте преступления особые следы: они вкладывали в рот убитого камень, рассыпали на его груди плоды кактуса. Начались кровавые «вендетты», войны между «семьями», в ходе которых не щадили даже двенадцатилетних подростков.

В начале XX века, вместе с волной итальянских эмигрантов, сицилийские мафиози попали в Америку (первые сведения об этом относятся к 1915 году), где основали «дочернюю» мафиозную структуру, «Коза ностру», не порывая, однако, связей с «семьями» на родине.

Фашистское государство не желало терпеть рядом с собой столь мощную организацию, и в октябре 1925 года Муссолини назначил префектом Палермо Чезаре Примо Мори, дав ему четкие указания искоренить мафию. За три года, пока Мори оставался в должности префекта (в 1929 году он вынужден был уйти в отставку по возрастному цензу), мафии был нанесен страшный урон. Тысячи мафиози предстали перед судом и были осуждены; среди них — синдики и другие представители коммунальных органов власти, священники и адвокаты, запятнавшие себя связью с преступной организацией. Впервые государство стало осуществлять целенаправленную политику борьбы с мафией. Однако после отставки Мори такая политика быстро сошла на нет.

10 июля 1943 года на Сицилии высадился англо-американский десант. Во время проведения этой операции большую помощь союзникам оказали местные мафиози, а также их итало-американские соратники — прежде всего Счастливчик Лучиано и Вито Геновезе (прототип дона Вито Корлеоне, героя знаменитого романа Марио Пьюзо «Крестный отец» и одноименного фильма Фрэнсиса Форда Копполы). Многие факты свидетельствуют о том, что на всем протяжении Второй мировой войны сицилийская мафия активно занималась шпионажем в пользу англо-американцев. Как бы то ни было, летом 1943 года союзники назначили синдиком Муссомели мафиози Генко Руссо, а синдиком Виллальбы — мафиози Калоджеро Виццино [1]. Мафиози устанавливали личные связи с представителями местных органов власти, их дети становились адвокатами, врачами, священниками и, занимаясь профессиональной деятельностью, оказывали многочисленные услуги своим сородичам.

Типичной фигурой послевоенного периода был глава мафиозной семьи Корлеоне врач Микеле Наварра (убит в 1958 году). Он совмещал должности директора госпиталя в Корлеоне, главного врача сицилианских железных дорог, директора туберкулезного санатория, президента Конфедерации сельхозпроизводителей и другие. Этот врач, собственной рукой сделавший смертельную инъекцию тринадцатилетнему подростку, который случайно стал соучастником его преступления, был другом многих политических деятелей, в том числе Марио Шелбы, могущественного министра иностранных дел Италии во всех христианско-демократических правительствах с 1948 по 1953 год. Жители Корлеоне называли Наварру так, как обычно именуют Господа, — и patri nostru,«отец наш».

Примерно до 1950 года Сицилия оставалась исключительно аграрной страной. Начиная с этого времени мафиози стали заниматься контрабандой сигарет, доставкой в США героина (который производился на подпольных сицилийских фабриках из сырья, поступавшего из Турции и Ливана), жилищным строительством в Палермо. Возникли первые крупные состояния, нажитые на наркобизнесе. С 12 по 16 октября 1957 года в Палермо проходила историческая встреча представителей сицилийских поставщиков героина (Генко Руссо и Гаспаре Магаддино), «посредников» (Санто Сорджи и Счастливчик Лучиано) и «американцев» (Джо Бонанно и Фрэнк Гарофало). В 50–60-е годы сицилийцы полностью обеспечивали потребности американского наркорынка.

В 70-е годы деятельность сицилийской мафии распространилась на всю страну (прежде всего на крупные города Севера, переживавшие экономический «бум» — Милан, Турин, Геную и Рим), а героин начали продавать и в самой Италии. В конце 70-х годов были заключены соглашения между представителями мафии и ‘ндрангиты о сотрудничестве в некоторых сферах международной торговли героином.

Специалисты, которые занимаются сицилийской мафией, говорят о ее перерождении, о феномене «новой мафии», существующем приблизительно с 1970 года. Выйдя на международный уровень, мафия, с одной стороны, оказалась сильнее других преступных организаций (именно благодаря своим традициям, четкой структуре, идеологии) и начала влиять на них, а с другой — заимствовала методы борьбы «обыкновенных» преступников и террористов (вместо традиционной самодельной бомбы, лупары или веревки для удушения мафия теперь использует автомат Калашникова и другое современное оружие), по необходимости стала привлекать в свои ряды не очень проверенных людей. К 1970 году число мафиози на Сицилии не превышало 1000 человек — количество, явно недостаточное для крупных международных операций в условиях приобретших ожесточенный характер мафиозных войн за передел сфер влияния; в это же время мафия впервые вступила в открытый конфликт с государством.

В 1971 году в Палермо был убит прокурор республики Пьетро Скальоне. В 1977–1982 годах произошла целая серия убийств крупных государственных деятелей, военных, журналистов, которые вели бескомпромиссную борьбу с мафией. Политические преступления противоречили старым традициям мафии и вызвали острый кризис в ее рядах, о котором и повествуется в книге Фабрицио Кальви.

Слово «мафия», происхождение которого не вполне ясно («мафиозо» по-итальянски значит «франт»), сами члены этой организации не употребляют. Они называют себя «Обществом чести» или «Коза ностра» («Наше дело» — выражение, впервые возникшее в среде американских мафиози). Слово ‘ндрангита (название родственной преступной организации в провинции Реджо-ди-Калабрия) произошло от греческого andragathos («человек мужественный, честный, достойный») — то есть в основе названий того и другого сообщества лежат однотипные представления об избранных, достойных людях, своего рода элите.

Члены сицилийской мафии возводят свое происхождение к средневековой секте последователей Святого Франциска ди Паоло, будто бы основанной в 1185 году. В XVIII веке члены этой секты, или тайного общества, обитали в Палермо, в подземных пещерах, днем молились, а ночью, как рассказывали в народе, совершали вылазки, чтобы защищать угнетенных бедняков.

Вступая в организацию, каждый член мафии проходит торжественный обряд инициации, в ходе которого клянется защищать вдов, сирот, вообще семью, не красть, не желать жены ближнего своего, беспрекословно выполнять распоряжения вышестоящих. Мафиози не терпят в своих рядах воров и нарушителей супружеских прав. Развод в их среде запрещен. Однако, с другой стороны, вступить в организацию может лишь тот, кто зарекомендовал себя как хладнокровный убийца (поэтому молодые претенденты зачастую совершают по видимости бессмысленные, ничем не мотивированные преступления).

Мафиозная организация строится по территориальному принципу. Так, территорию провинции Палермо контролируют около двадцати семей, территорию Нью-Йорка — пять. Всего в Италии (на конец 1997 года) насчитывалось 463 «семьи». Каждая «семья» обладает полной автономией на своей территории: чтобы совершить преступление на чужом участке или даже просто купить там дом, мафиози должен обратиться за разрешением к контролирующей этот участок «семье». Управляет делами «семьи» избираемый «людьми чести» «глава» (капо, капофамилья)или «заместитель», которого он назначает сам (вице-капо). В зависимости от величины семьи, у «главы» может быть от одного до трех «советников» ( консильери).Среднее звено организации представляют «начальники десятков» ( капидечина), которые командуют «бойцами». Число «бойцов» «семьи» относительно невелико (от двадцати до семидесяти), но с ней сотрудничает большое число людей, которые «людьми чести» не являются, хотя и оказывают мафии, по мере необходимости, разовые услуги.