Читаем Тридцатая застава онлайн бесплатно

Более полувека советские пограничники несут свою почетную и ответственную службу по охране государственных рубежей нашего социалистического Отечества. Воспитанные ленинской партией, взлелеянные народом, они на всех этапах развития Советского государства с честью и достоинством выполняют возложенные на них задачи.

Беспредельная преданность делу коммунизма, постоянная бдительность, мужество и отвага — вот те замечательные морально-боевые качества, которые неизменно проявляют войны в зеленых фуражках — часовые переднего крав Родины. Тысячи и тысячи ярчайших примеров патриотизма, проявленных советскими пограничниками, золотой страницей вошли в историю вооруженной зашиты нашей страны.

О дозорных советских рубежей создано немало книг — романов, повестей, документальных сборников. И это вполне понятно, потому что пограничная героика играет важную роль в деле военно-патриотического воспитания нашего народа.

Книга Ф. Вишнивецкого и Я. Сикорского «Тридцатая застава» принадлежит к такого рода произведениям, призванным воспитывать трудящихся в духе советского патриотизма.

Авторы поставили своей целью осветить один из наиболее сложных периодов в деятельности пограничных войск — канун Великой Отечественной войны и первые бои с немецко-фашистскими захватчиками на линии государственной границы.

Тема важная, ответственная и, надо сказать, еще недостаточно разработанная в нашей литературе. Особую сложность представляет то, что авторы «Тридцатой заставы» решили не ограничиваться освещением жизни и боевой деятельности пограничных подразделений, а показать в широком плане напряженную и порой противоречивую обстановку в пограничной полосе, осветить происки гитлеровской разведки, раскрыть истоки патриотизма советских людей. Хотя события и касаются, в основном, участка одной из пограничных застав — в данном случае тридцатой, читателю понятно, что речь идет о творческом обобщении, о стремлении показать на частном примере широкую картину жизни пограничья в трудную пору испытаний.

Известно, что, готовясь к вероломному нападению на Советский Союз, гитлеровское командование в невиданных масштабах развернуло подрывную деятельность своей разведок, направленную против нашло государства. Из среды бежавших за кордой белогвардейцев, буржуазных националистов, кулаков и прочего сброда вербовались вражеские агенты, верой и правдой служившие немецкому фашизму. Услужливо представили в распоряжение гитлеровцев свою агентуру разведывательные органы боярской Румынии. Фашистские шпионы и диверсанты, пытаясь проникнуть на территорию Советской страны, имели своей целью разведать оборонительные мероприятия Советского государства, осуществлять диверсии на основных коммуникациях и линиях связи, сеять панические слухи среди местного населения. В первом квартале 1941 года количество задержанных на западном рубеже вражеских агентов в сравнении с соответствующим периодом 1940 года увеличилось в 15–20 раз, а во втором квартале — в 25–30 раз.

Причем, как правило, это были профессиональные разведчики, прошедшие специальную подготовку в системе разведывательных школ абвера. Так что служебная деятельность личного состава тридцатой заставы, отраженная в книге, представляла собой объективный и закономерный процесс. Советские пограничники давали вражеским лазутчикам решительный отпор, срывая все их коварные замыслы, и это нашло четкое отражение на страницах книги.

Вражеские разведки не ограничивались лишь засылкой одиночных агентов, но и осуществляли всякого рода провокации, перебрасывая через границу вооруженные банды, состоящие из бывших белогвардейцев, уголовных преступников, буржуазных националистов. В истории пограничных частей, охранявших наш западный государственный рубеж, немало таких примеров. И случай, который описан в книге «Тридцатая застава», является типичным и документально подтвержденным. Именно здесь, на участке тридцатой заставы, в феврале 1941 года пыталась нарушить границу крупная вражеская банда. Пограничники смело вступили в бой. Особое мужество проявил пулеметный расчет во главе с заместителем политрука Василием Ильичом Ивановым. Многие воины за эту операцию были отмечены орденами и медалями, а В. И. Иванов удостоен высшей награды — ордена Ленина.

Свою службу воины границы осуществляли в тесном контакте и при самой активной поддержке со стороны местного населения. Оперативно-служебная деятельность пограничных частей того времени чрезвычайно богата примерами, подтверждающими эту истину. Эта всенародная поддержка пограничников нашла отражение и о книге «Тридцатая застава».

Поистине бессмертен коллективный подвиг советских пограничников, совершенный ими в первые дни Великой Отечественной войны.

Воинам границы пришлось принять на себя первый удар вооруженных до зубов гитлеровских волчищ. Против наших малочисленных застав были брошены танки, артиллерия, самолеты. Неравные, жестокие бои разгорелись на протяжении всей западной границы от Балтики до Черного моря. И ни одна из застав не дрогнула в бою, не оставила своих позиций без приказа высшего командования.

Воины в зеленых фуражках стояли насмерть, и, как отмечала в то время «Правда», только через их мертвые тела враг мог продвинуться на пядь вперед.

В книге «Тридцатая застава» хорошо показана напряженность первых боев на границе. Может быть, некоторые страницы не совсем точно (в документальном смысле) отражают перипетии тех боев, но зато в обобщающем плане рисуют поистине героическую борьбу солдат и офицеров границы, грудью вставших против ненавистного врага, борьбу, когда каждый день и каждый час рождал истинных героев.

Советским пограничникам, отошедшим от линии государственного рубежа, впоследствии пришлось принимать участие во многих оборонительных и наступательных операциях. Пограничные отряды, преобразованные в погранполки, храбро сражались на подступах к Киеву, Днепропетровску, Одессе, мужественно защищали Москву, Севастополь, Керчь. Сталинград, и на любом участке фронта они демонстрировали высокий патриотизм, мужество и самоотверженность.

В одном из боев отличился бывший пулеметчик тридцатой заставы кавалер ордена Ленина замполитрука В. И. Иванов. Он погиб в бою, обеспечив ценой своей жизни успех родного подразделения. Сейчас именем Василия Ильича Иванова назван одна из пограничных застав на западной границе. Наследники его боевой славы свято чтят память героя и умножают ее своей ревностной службой на благо Отечества.

В последующие военные годы пограничные полки несли службу по охране тыла Действующей армии. Это было выполнением чрезвычайно сложной и ответственной залечи, отчего во многом зависел успех боевых операций, которые проводились Красной Армией. Дело в том, что гитлеровская разведка забрасывала за линию фронта сотни своих шпионов, диверсантов, чтобы собрать данные о подготовке боевых операций нашими войсками, вывести из строя основные фронтовые магистрали, сорвать обеспечение действующих соединений вооружением, боеприпасами, продовольствием. И советским пограничникам, охранявшим наши тылы, нужно было проявить в высшей степени свою чекистскую бдительность и служебное мастерство. Вместе с органами государственной безопасности и армейской контрразведки они с честью выполнили поставленные перед ними задачи. Все это нашло конкретное отражение в повести «Тридцатая застава» — еще одна книга о доблестных защитниках советских рубежей, об их беспредельной верности Отечеству, делу партии, своему воинскому долгу.

Генерал-майор И. П ПОЛЕЖАЕВ

начальник политотдела войск Краснознаменного ордена Трудового Красного Знамени БССР Западного пограничного округа

Капризная, непостоянная зима на юге. В середине февраля, когда на солнечных склонах холмов уже обозначились черные проталины и разомлевший от теплого дыхания весны снег в оврагах начал оседать под собственной тяжестью, вдруг задул порывистый северо-западный ветер. Затвердела снеговая корка, растаяли еще вчера струившиеся в воздухе весенние запахи. Серая пелена сплошных туч заволокла небо, завихрились в воздухе мелкие снежники. Подхваченные ветром, они пробивались во все щели, слепили глаза, жгли лицо, руки.

— Лютый и есть, как называют этот месяц на Украине. — вслух подумал начальник заставы старший лейтенант Кольцов. — Ишь, как метет…

Войдя в кабинет, он разделся, потер озябшие руки и занялся неотложными делами.

«И надо же было угодить сюда а такое время», — подумал старший лейтенант, тревожно прислушиваясь к завываниям метели за окном.

Хотя метель к вечеру разыгралась вовсю, но, собственно, не это его беспокоит. Кольцов не новичок в пограничной службе, знает, что в Дальневосточной приамурской тайге, на голых островах Тихого океана, в холодных лесах на финской границе, на берегах, затянутых льдом северных морей, — там куда тяжелее приходится пограничникам. Беспокоит другое: как покажут себя новички, его воспитанники из маневренной группы, прибывшие два дня тому назад на тридцатую? Ведь сегодня они впервые вышли в наряд. А вокруг все тонет в молочно-белой вихревой пыли — многочисленные холмы, кустарники, редкие деревца. Нужно хорошо знать границу, чтобы сориентироваться в снежной круговерти. От этих мыслей трудно сосредоточиться на главных вопросах текущей работы. Узкие, словно прищуренные темно-коричневые глаза начальника заставы все чаще отрываются от разбросанных по столу бумаг на заснеженные окна — хоть бы какой-нибудь просвет… Вспомнились слова комиссара отряда Шумилова после назначения:

«Смотрите в оба, старший лейтенант, участок трудный… Не повторите ошибки своего предшественника».

Комиссар мягко назвал ошибкой беззаботность прежнего начальника заставы. Вооруженные до зубов диверсанты под прикрытием тумана проскочили на рассвете Збруч и прорвались в тыл. Поднятая по тревоге группа во главе с политруком вышла на перехват и вынуждена была принять бой. Нарушителей, конечно, задержали, но дорого за это заплатили пограничники: ранены два бойца и политрук. После того и принял Кольцов заставу. Вместе с бывшим начальником отозвали и его помощника. Тяжело раненый политрук в госпитале, и все сложное хозяйство заставы с ее мелкими и большими заботами свалилось на плечи одного человека. «Хорошо, что старшина здесь парень толковый, авось управимся, пока пришлют политрука», — утешал себя Кольцов.

Ознакомившись с планом работы на ближайшее время, старший лейтенант задумался: на завтра назначена беседа с красноармейцами-новичками о боевой истории заставы. «А что я им скажу, если и сам здесь новичок? Придется попросить старшину…»

Пока начальник заставы размышлял над неотложными делами, старшина Алексей Федорович Тимощенко, взяв с собой новичка Кирилла Великжанова, проверял наряды. Нелегко в такую погоду ходить на лыжах: на глазах наметает сугробы.

«А каково-то нарядам? — волновался старшина. — Выдержат ли новички?»

Особенно беспокоил его правым фланг, стык с двадцать девятой заставой. Чертовски невезучее место! Именно там и происходили последние события. Это он, старшина, вот так при поверке обнаружил следы и поднял тревогу. До сих пор в душе такое чувство, будто виновен перед ранеными товарищами. Если бы нарушителей обнаружили при переходе речки, ничего бы не случилось. Года два тому назад кто-то из ребят, увлекавшийся повестями Гоголя, шутя бросил в сушилке, после наряда: «Это и есть то самое заколдованное место, которое описал Николай Васильевич. Не верите?» Пограничники посмеялись, а название прижилось. С тех пор между собой так и называли правый фланг: «заколдованное место». За все годы там чаще всего происходили нарушения границы.

Совершенно другие мысли у Кирилла Великжанова, который шел впереди. К лыжам, как все сибиряки, с детства привык, к метелям тоже. Да что там! И похуже случалось. А вот на такое ответственное задание впервые пошел. Три месяца служит, а границы до сих пор так и не видел.

«Эх, задержать бы шпиона! Будет о чем написать брагу! А к письму приложить вырезку из газеты — ведь в таком случае обязательно напишут… „Молодой пограничник Н-ской заставы Кирилл Великжанов оказался храбрым и мужественным защитником Родины, достойным сыном своего отца, отдавшего жизнь за революцию… В страшную пургу пограничник Великжанов вышел в наряд на охрану рубежей СССР и в жаркой схватке, не щадя своей жизни, задержал опасного диверсанта… Командование наградило Великжанова…“».

Чем его могли наградить, Кирилл не успел придумать: при спуске с очередного холма лыжи «запороли», обо что-то стукнулись, и боец зарылся головой в снег.

«Вот тебе и награда, растяпа, — мысленно обругал себя Кирилл, отряхиваясь и искоса поглядывая на старшину. — Сейчас начнет пилить…»

— Надо точно по лыжне идти, внимательно смотреть перед собой, — спокойно сказал старшина, когда боец встал на тропу.

— Так метет же, глаза залепляет… — попытался было оправдаться Кирилл, но тут же подумал: «Ведь метель и старшину не жалует», — и проглотил язык.

Тимощенко промолчал и пошел медленнее, пристально всматриваясь в еле различимые кусты вдоль линии границы.

Его невысокая, но плотная, широкоплечая фигура двигалась по холмистой поверхности ровно и, казалось, без всяких усилий.

— Когда же мы на границу выйдем, товарищ старшина? Все холмы да кусты…

— Это она и есть. Вон столб за кустарником — видишь? А за ним речка, — ответил старшина шепотом.

Но сколько ни всматривался Кирилл в снежную пыль, ничего не заметил. Пригнувшись, сделал несколько шагов к контрольно-следовой полосе, прикрыл ладонью глаза от метели, но и это не помогло. Ага, вон что-то темное обозначилось. Боец облегченно вздохнул: наконец он увидел границу! Может, там уже притаились нарушители и выжидают удобного случая, чтобы перебраться на нашу сторону?

За спиной послышался шорох. Кирилл вздрогнул и, круто повернувшись, схватился за винтовку. Перед ним стоял старшина. Он нагнулся и озабоченно осматривал маленький кустик.

«Что он колдует над ним? Кустик как кустик, — удивился боец. — Тысячи их тут…»

— Ты? — указывая на сломанную веточку, спросил Тимощенко.

— Вот еще! Нужна мне веточка, как…

Старшина ткнул лыжной палкой в кустик, и вторая ветка треснула.

— Видишь? А говоришь, не ты. Если не ты, то кто? Сама по себе не могла сломаться. Пройдет наряд, заметит. На границе всякую мелочь надо замечать, запомни! И сразу тревога: кто сломал? А вдруг нарушитель здесь прошел? Куда скрылся? Понятно? Учись ходить по-солдатски, не выноси далеко в сторону палки…

Все это было сказано тихо, ровным, спокойным голосом. Кирилл окончательно смутился: «Уж лучше бы выругал… Гляди, еще на вечерней поверке всей заставе расскажет…»

Кирилл чувствовал себя наказанным. Стыдно было в глаза смотреть.