Читаем Долгая ночь (сборник) онлайн бесплатно

Предлагаемый вниманию читателей сборник рассказов о милиции Кузбасса подготовлен к 70-летию образования советской милиции и как бы продолжает два предыдущих издания: «Милицейская служба такая» и «Каждый день — подвиг».

В этой книге любители детективно-развлекательного жанра не найдут запутанных преступлений, головокружительных погонь и отчаянных перестрелок, здесь нет всесильных «суперменов» в милицейской форме — работа милиции буднична, зачастую неблагодарна, но она требует полной самоотдачи и беспредельной любви к людям, ради которых вершится молчаливый подвиг.

Пьянство, алкоголизм, совершаемые на этой почве преступления — борьба со всем этим не вчера началась и, к сожалению, не завтра закончится. Запущенную эту болезнь одним ударом не одолеть. В рассказах Б. Этина, В. Костина, В. Рудина, Ю. Пыля то горе, которое несет людям это социальное зло, показано выпукло, остро, драматично, на конкретных человеческих судьбах.

Но если о борьбе с пьянством и совершаемыми на этой почве преступлениями немало писалось и раньше, то о язвах наркомании, о проституции говорить вслух, публично было не принято. Почему-то при этом исходили из мысли, что если зло не называть, то его будто бы и нет вовсе. Считалось, что признание факта наличия у нас наркоманов и распространителей наркотиков подорвет престиж нашего социалистического общества. Но как же бороться со злом, если делать вид, что его не существует?

В этом плане показателен рассказ В. Рудина «Пахучая трава — серая чума»: жадность, стяжательство одних, преступное пристрастие к наркотикам других порождают замкнутый круг, омут, в котором гибнут и жертвы, и злодеи, гибнут физически и духовно.

Сегодня, в условиях гласности и перестройки общества на демократических началах, мы можем сказать и о том, что еще в недавнем прошлом подчас мешало правоохранительным органам вести беспощадную борьбу с психологией рвачества, вседозволенности, со стремлением иных должностных лиц вмешиваться в работу милиции, навязывать свою волю. Этому и посвящен рассказ С. Поповой.

Достоинством сборника является его документальность. Изменив имена героев, иногда и место действия, авторы, тем не менее, кладут в основу повествования реальные судьбы и факты, типичные ситуации милицейской службы.

Необходимость нового подхода к созданию детективной литературы подчеркивалась на недавнем Всесоюзном совещании по морально-нравственным проблемам в художественной литературе, которое провели МВД СССР и Союз писателей. Подчеркивалось, что читателю нужны не выдуманные, а реальные герои милиции сегодняшних дней, обладающие большой силой нравственного примера. Не лакировка работы милиции, а показ действительного положения дел со всеми трудностями и сложностями. Все это поможет читателю лучше узнать и понять труд и заботы солдат правопорядка, стать их единомышленниками и соратниками в борьбе за утверждение норм коммунистической морали.

Надеемся, что скромная эта книжка поможет и сотрудникам милиции совершенствовать свою службу, лучше увидеть свои недостатки, без преодоления которых невозможна успешная борьба за социальную справедливость.

Владимир Никитич, мой начальник, с которым мне довелось работать многие годы, был человеком непреклонным: дело ставил превыше всего и во имя дела спуску и поблажек не давал ни себе, ни нам.

Он ведь знал, что я только-только вернулся из командировки, сам же и разрешил отдохнуть, а часов в двенадцать воскресного дня вызвал в отдел. Сам позвонил.

Вот, сказал, друг мой ситцевый, какие дела: убили сторожа нынче ночью в селе Т., магазин обчистили, товары взяли и выручку. Продавец, дуреха, под прилавком спрятала, говорит, почти тысячу рублей. Сторожа убитого обнаружили утром. Надо ехать, там им самим не справиться...

У Владимира Никитича просительных ноток в голосе быть не могло, не тот характер. Все само собой получалось, такая его манера словно бы говорила — ты, товарищ подполковник, и сам видишь: надо ехать...

В помощь мне дали от управления майора Гринева, следователя цепкого, дельного. Ему ничего объяснять не надо было, он любому инспектору угрозыска фору даст. К вечеру мы с ним уже были в горотделе милиции. От него до села Т., где сторожа убили, — рукой подать.

Словом, приехали мы в этот шахтерский город, большой и разбросанный, проскочили по главной улице, мимо театра с колоннами, мимо стадиона, свернули направо — в горотдел, где нас уже ждал хозяин Шахов.

Сели втроем материалы смотреть. Заключение экспертизы — сторож убит ударом по голове, били чем-то тяжелым: предметом, как указывал эксперт, «сферической формы». Может, гирей? Может, бутылкой из-под шампанского? Этого эксперт не говорил. Ружье убитого преступники забрали.

Место, где лежал сторож, до приезда участкового десятки ног истоптали. Магазин он осматривал вместе с продавщицей. Но она до появления участкового часа два в магазине и подсобке «порядок наводила»: пол вымыла, прилавок протерла. Две бутылки из-под водки, что пустыми на прилавке стояли, велела сынишке, мальцу-пятиклашке, в кусты выбросить, а тот с пацанвой их камнями вдребезги разнесли. Словом, «с места происшествия ничего не изъято...» Вот так.

Поехали мы с Гриневым следующим утром в село. До вечера обошли все избы. Бесполезно: никто ничего не видел, не слышал. Правда, одной бабусе вроде показалось, что под утро уже грузовик какой-то тарахтел, туда и обратно. Гринев тут же вцепился: куда это — «туда-обратно»? Бабуся посмотрела на него светлыми-пресветлыми глазами — как же ты, товарищ, в толк не возьмешь? Туда — стало быть, к магазину, к покойному Анкудину Петровичу, а после уж оттуда снова мимо меня, вот по этой самой дороге прямиком, значит, к городу...

Когда же Гринев спросил, какая машина была, бабуся даже головой затрясла от гнева:

— Очнись, сердешный! Как же я ее через ставни-то увидела?

Ехали мы обратно в город. Гринев говорит: надо, мол, того участкового наказать, он лопух, все дело загробил. Даже взломанную дверь магазина не сфотографировал, не описал в протоколе, а теперь дверь зашпаклевали и закрасили! А я думаю: что с него, с участкового, возьмешь? Кто его милицейской работе учил? Не юрист он, а танкист: отслужил в армии, пришел по своей воле в милицию, ему сразу участок — полтора десятка сел, тысяч двадцать населения, три десятка магазинов, баз, складов. Дали пистолет ТТ — служи! Доходи до всего своим умом!

Шахова в горотделе попросил: собирай на утро всех инспекторов угрозыска, будем вместе думать. Если в ближайшие день-два не нападем на след — долго потом будем мыкаться.

Ночью хлестал по-осеннему холодный дождь. А утро выдалось ясное, свежее. На асфальте мокрые, желтые листочки-веточки...

Собрались в кабинете Шахова. Я с ним рядом сел, сбоку от стола. Он только начал — вот, пригласили мы вас с товарищем подполковником... — а тут телефон зазвонил. Шахов трубку снял — пока слушал, все на меня глядел, в упор. Потом трубку положил и сказал: все свободны, товарищи! А как люди вышли, объяснил нам с Гриневым: из поселка Школьного председатель поссовета звонил: у них магазин ограбили, сторожа по голове ударили, его теперь в город отправили, но довезут ли живым, неизвестно. Ружье сторожа грабители забрали и на грузовой машине скрылись. Георгий Иванов, их сельчанин, со станции шел, пытался было машину задержать — по нему пальнули. Было это часов в пять утра. Еще сказал, что у магазина охрану поставил, никого близко не подпускает.

Магазин в Школьном оказался кирпичным, в окнах решетки, дверь железом обита. Осмотр делал Гринев с понятыми. Продавщица, конечно, давно к магазину прибежала, но председатель поссовета внутрь ее не пустил. Гринев, прежде чем начал осмотр, ей тоже сказал — станьте в сторонке, ничего не касайтесь.

Ну, а мы с Шаховым и двумя оперработниками занялись осмотром местности. О том, как ползали по мокрой траве, как осматривали и ощупывали все вокруг, как вымокли и землей перемазались, особо рассказывать не стану: ни интересного, ни приятного в этом нет. Нашли бумажный пыж, обрывок газеты. Нашли железный штырь. Метрах в ста от магазина четко отпечатался след машины — его гипсом залили. Георгий Иванов пояснил, что именно здесь машина, с которой в него стреляли, свернула к логу.

У Гринева «улов» оказался более богатым: стояли на прилавке две бутылки из-под водки, стаканы все руками захватанные; сырки плавленые надкусанные. Когда стали прикидывать, что пропало, продавщица за голову схватилась; исчезли два радиоприемника, три мужских пальто с воротниками из каракуля и такие же шапки, женские пальто с чернобурками, два рулона шерстяной ткани и пять шелковой... Как раз в пятницу завоз был, а поселок не ахти как велик, она товары на базе ОРСа по заказу геологов получала, другой же раз все это не дадут! Еще ящик водки забрали, консервы всякие и шоколад. Хорошо хоть, что выручку с вечера домой унесла. Оно, правда, нарушение, положено сдавать, но уж так вышло...

— А велика ли выручка? — словно между делом поинтересовался Гринев, а я на нее глянул — ну-ка, замешкается или сразу назовет? Она тут же — два кожаных пальто на меху вчера взяли, Суровцев и Минин, и деньги сразу отдали. Вот и вся, считай, выручка. Ну, водку брали еще, и колбасу, и так по мелочи...

Вот, думаю, хорошо, что магазин при поселке геологов, все друг у друга на виду, всё известно: кто купил, чего и сколько. А попробуй узнай это в городском магазине, здесь выручку на покупателей поименно не разверстаешь...

Осмотрели и сфотографировали дверь с сорванным навесным замком, в протоколе подробно описали: сколько борозд и царапин, как выглядят. Выходило, вроде левша железякой орудовал.

Иванова мы хотели допросить прямо там, в поселке геологов, чтобы в город не вызывать, но оказалось, что он снова на станцию ушел, где работал сцепщиком. Оставили в сельсовете повестку, и на другое утро он явился к нам. Был он сухощав, крепок, поперек лица черные усы. На усы тогда моды не было, а когда я спросил — зачем, мол, вам? Он усмехнулся: с фронта, говорит, оставил, у нас во взводе разведки старшина с усами был, а как его убило, все мы в память о нем стали усы носить...

Сначала Иванов то же рассказал, что и прежде председателю поссовета: шел со станции, увидел у магазина незнакомых людей и груженую автомашину, хотел спросить, что за люди, а они пальнули...

Гринев спрашивает — как они выглядели, эти люди? Неужто не приметил? В разведке служил, глаз должен быть острым! Иванов усмехается — уж восемь лет с войны минуло, при чем тут разведка? Но вроде бы на одном из тех, что стояли в кузове, шапка солдатского образца, да бушлат — и солдатам такие выдают, и в ФЗУ. А на бушлате форменные пуговицы в два ряда.

Гринев прямо светится: вот он, глаз-то! А может, еще и слова какие слышал? Может, они как-нибудь друг друга называли?

— Нет, разговоров вроде не было, а нецензурщину слышал. Вот еще что: один из кузова, не тот, что в шапке, другой совсем, хриплым таким голосом скомандовал: «Нажимай на крючок!» А может: «Жми, Крючок!» Вот тут они по мне лупанули из ружья, машина прямо с места рванула.

— А номер машины заметил?

— Какой там? Разве о номере в тот миг думал? Я сразу наземь кинулся. Единственное, что заметил — у машины заднего борта не было. А может и был, только не закрытый...

От поселка геологов в город две дороги. Одна через гору считается верхней, другая, по логу — нижней. По этой, нижней, выходит километра на три-четыре короче — по ней и ездили чаще, хотя даже после самого маленького дождя глинистый, вязкий лог становится совсем непроезжим, без трактора не пробьешься. Решили с Шаховым — надо своими глазами глянуть, что там за лог. Хотя и так было ясно, что едва ли найдутся какие-то следы.

На газике-вездеходе от поссовета свернули влево, по мосточку через ручей, а там дорога втянулась в ложок — правый склон крутой, кустарником зарос, а левый пологий. Еще минут двадцать проехали — сыростью потянуло, колея мокрая, сплошь разбитая. Шофер горотдельский, Илья Захарыч, вроде ненароком бросил — мол, если застрянем, кто вытащит?

И тут видим: стоят на косогоре двое пастухов, один с суковатой палкой и с сумкой через плечо, другой совсем молодой, в армейской фуражке. Тут же кобель черный лежит, лапы вытянул, язык от жары на сторону свесил. По склону коровы разбрелись, колокольчиками позванивают... Шахов говорит шоферу — ну-ка тормозни! Из машины выскочил — и к пастухам: «День вам добрый, товарищи!» Старший кивнул: «Да уж сегодня точно, грех на день жаловаться».

Я тоже к ним пошел — тут только почувствовал, как ноги затекли. Спрашиваю — давно ли здесь коров пасете?

Старший глянул искоса, буркнул — ну пасем себе и пасем, или опять куда в иное место убираться?

Шахов улыбается — да мы совсем не про то, мы с товарищем из уголовного розыска. Слыхали — магазин ограбили в поселке геологов?

Старший кивает:

— Слух про тот разбой во всей округе идет.

— А что преступники на грузовике скрылись — тоже разговор был?

— А насчет машины я вон Степке, — он кивнул на подпаска, — еще давеча сказал: не ее ли Бахвалов, тракторист наш, из лога вытаскивал?

Стал он рассказывать, а я слушаю и думаю — вот удача! Не зря поехали! Оказывается, в то утро пастухи видели, как засела в логу грузовая машина и вертелись вокруг нее человек пять-шесть, даже толкать пытались — грязные все, злые, крыли матом и дорогу, и машину, и друг друга. Тут и подъехал Иван Бахвалов, на тракторе, вез в прицепной тележке горючее: у колхоза за логом, если влево свернуть, два комбайна на уборке — вот туда и ехал. Эти, от машины, руками машут, свистят, к себе Ивана зовут, на машину показывают — мол, выручай, застряли! А он тоже что-то кричит из кабины, только слов за грохотом не слыхать. И мимо. Тогда двое наперерез кинулись... Ну, уговорили, видно. Сами тележку отцепили, сами трос от машины на трактор цепляли. Иван Бахвалов что-то не сразу машину вытащил, еще из трактора выходил, трос вроде смотрел. Потом машину потащил вниз, за ручей — там лог посуше. Там, видать, сама пошла...

Сказали мы пастухам великое спасибо и поехали в село Поломошное, искать Ивана Бахвалова. Но того в селе не оказалось: косил где-то для себя траву.

Председатель колхоза говорит: если ждать недосуг, берите в машину Кольку, хлопец знает, где у Бахвалова покос.

Колька — паренек лет двенадцати, от солнца черный, под ноль стрижен, с двумя макушками — в машину сесть не захотел, стал на подножку — мне, говорит, так ловчее. Прямо к Бахвалову и привез, километрах в пяти от Поломошного.