Читаем Беседы Эжена Берсье. Том I онлайн бесплатно

Снова, братья мои, наступает тот Великий день, когда вселенская церковь, рассеянная повсюду на земле, сходится поклониться распятому Сыну Божию. Тот крест, который должен был уничтожить учение Иисуса Христа, покрыв распятого кровавым позором, который от времени св. апостола Павла и доныне казался только соблазном и безумием, который был потрясаем грехами христиан, увы! гораздо более, чем всеми нападениями их врагов, - тот крест и ныне еще высится, и каждый год его водружают в новых странах, покоряемых Иисусу Христу. Он высится, чтобы напомнить миру о любви и святости Божьей и возвестить грешникам о милосердии и прощении; он высится, чтобы все его видели и знали, что он всегда готов склоняться к душам кающимся.

С какими же чувствами мы взираем на него?- Вспоминаем ли, что жертва требует жертвы и что наша порочная природа должна быть распята подобно Христу? Но, увы! сколько, может быть, людей будут отыскивать сегодня в кресте только зрелище, способное поразить их воображение, не трогая сердца. Впечатление, производимое страданиями Иисуса Христа, скрывает в себе какую-то тайну кротости, которая привлекает и трогает. И на таких людей она оказывает также свое влияние; но волнение их происходит не от раскаяния, и не чувство смирения заставляет их проливать слезы. Души, наиболее суетные, вместе с тем  наиболее и доступны этим волнениям. Вы их видите на минуту растроганными, но в глубине души они остаются такими же легкомысленными. Эти глаза наполняются скоропреходящими слезами, воспламеняются не менее при виде того, что льстит их вожделениям, эти уста, говорящие ныне о любви Искупителя, допускают речи и более свободные, и эти сердца не менее бывают доступны тщеславию и другим порокам.

И кто знает, о Боже, может быть в этом месте и в этот час, когда мы готовимся размышлять о страданиях Христа Спасителя, суетность в них уже захватила главное место. Кто знает, может быть, сюда собрались послушать Твой голос с той только целью, чтобы несколько рассеять свои мысли? Напомни же нам, что можно играть самыми святыми волнениями, но в этой игре можно потерять душу. Напомни нам, что в нас должна сегодня действовать совесть, и что наилучший способ отвечать на Твою любовь, принесшую себя в жертву ради нас, - это посвятить Тебе навсегда наши сердца и нашу жизнь.

На Голгофе трое распятых лиц: один из них дает спасение, другой его получает, третий презирает. В середине - Царь милости; с одной стороны- преступник, который ею пользуется; с другой - преступник, который её отвергает. Я предлагаю сегодня поразмыслить об этом замечательном моменте и в особенности заняться примером первого грешника, которого вид креста Христова побудил раскаяться.

Вместе с Ним были распяты два разбойника. Святые евангелисты Матфей и Марк говорят, что ,,сначала они оба также присоединялись к толпе, злословившей о Нем (Мф. ХХVII, 44; Мф. ХV, 32). Оскорбления отовсюду! Когда дело шло о ненависти к Иисусу Христу, наиболее жестокие враги примирялись: Ирод с Пилатом, саддукеи с фарисеями, вельможи с народом, римляне с евреями и даже жертвы с их палачами. Задавались ли вы  когда-нибудь вопросом, откуда этот всеобщий заговор, и по какому быстрому и стремительному инстинкту соединяются все, чтобы поносить Иисуса Христа? Это происходит оттого, братья, что Христос Спаситель являет Собой очевидную святость, выставляющую нашу природу в настоящем свете, пробуждающую в ней всю силу греховности, которая обыкновенно дремлет в глубине человеческой души. Я говорю "человеческой" души, а не какого-нибудь класса людей, потому что все составляют здесь одно... Один красноречивый иудей недавно возмущался тем, что только над его расой тяготеет преступление в смерти Иисуса Христа. Он был до известной степени прав; в этом ответственны все мы; страсти, воздвигнувшие крест, были и суть страсти всех времен и мест. Каждый раз, когда святость вступает в мир, она поднимает против себя неизбежный гнев, и, представьте ее себе какой угодно: тихой, кроткой, - она не может избежать ненависти. Это легко понять; что может быть чище и благодетельнее света? Какую радость приносит он тому, кто его видит являющимся после мрака, полного ужасов продолжительной ночи! Как восхищает он взгляд пленника, давно лишенного его сладостного блеска! Но пусть хоть один луч этого света упадет на глаз больной: он болезненно раздражает его и производит в нем весьма чувствительное страдание; лучше избежать света и вернуться в потемки. То же самое происходит в мире нравственном: глаз нашей души болен, и вид святости нас ослепляет; чем более блестяща она, тем большее производит раздражение. Теперь представьте, что эта святость, прежде являвшаяся в мир только в виде кое-где мерцающих точек, теперь воплощается в Существе, являющем ее во всем ее блеске; представьте, что это Существо нисходит в среду такого мира, как наш; как, вы думаете, примут Его? Я не колеблюсь отвечать, что тайная, но горячая и все увеличивающаяся ненависть скоро возбудится во всех душах, раздраженных Его светом, и ныне, как восемнадцать веков тому назад, добровольные слепцы воскликнули бы вместе с евреями на преторском дворе: "Возьми Его, возьми из нашей среды!"

Мы довольствуемся тем, что бросаем камнем в иудеев, объясняя позорную картину Голгофы их фанатизмом, но мы в этом ошибаемся: страсти, возбудившие иудейский народ, свойственны каждому человеческому сердцу. Вы удивляетесь тому, что Христос мог быть тогда так ненавидим; но думаете ли вы, гоняющиеся за человеческой славой, что вы могли бы слушать без содрогания то, как разоблачаются те страсти, которые делают нас недостойными славы Божьей? Что испытали бы вы, обладая только наружной религиозностью, которой доселе прикрывали вашу пустую преступную жизнь, если бы нас призвали к смерти, примиряющей всех? Разве вы, люди дела, думающие только об увеличении вашего состояния, хладнокровно приняли бы упреки в вашем пристрастии? Разве вы, мысленно любующиеся вашим великодушием, могли бы перенести, когда величественная рука, раздвигая все завесы, открыла бы вам вашу внутреннюю ничтожность, тайные желания, интересующие вас расчеты и все низости, скрывающиеся в человеческой душе? И когда Он повелел бы вам следовать за Ним и нести ваш крест, отрекшись от всего, - думаете ли вы, что ваше высокомерие не возмутилось бы против такого повеления? Ах, мне кажется, что я слышу весь протест наших чувственных сердец, раздраженных тягостным для них словом, и вижу все те страсти, которые осудили Христа, и, вступив в злобный союз, старались в одном общем созвучии заглушить свое собственное смятение. Да, как в высших слоях общества, так и в низших, дурные инстинкты сплотились в одно, чтобы удалить такого обличителя. Новейшее фарисейство, где религия и благопристойность вполне довольствуются обычаями, подало бы руку саддукейству, т. е. легкомысленному скептицизму и насмехающемуся материализму; самолюбивое богатство и завистливая, возмущающаяся бедность, наука со своим пренебрежением ко всему и невежество с его фанатизмом, жестокое корыстолюбие, постыдные развлечения, низкие страсти, - одним словом, все могущество тьмы соединилось бы, чтобы воскликнуть: ,,Распни Его!" И истина, ненавидимая одними и трусливо не признаваемая другими, имела бы, как в Иерусалиме, своих притеснителей и палачей. Она нашла бы и здесь тех криводушных судей, которые умыли бы руки, осуждая ее. Все приняли бы участие в этой зловещей свите: Ирод и Пилат соединились бы, чтобы погубить ее, и иудействующие христиане снова предали бы ее.

Всему этому, братья, быть теперь не суждено, и Христос не должен более умирать; но не довольно ли для нас знать, что это могло бы еще быть? Нет, враги Иисуса Христа не только на Голгофе: они повсюду, где есть сердца, которых истина ранит, а святость раздражает, и которые охотно предаются греху, потому что эти сердца в присутствии Христа и осужденные Им, ненавидят Его, подобно иудеям. Если есть среди нас хоть один человек, который несмотря на проповедь Евангелия, живет в грехе и предпочитает мрак свету, пусть он знает, что он соучастник в распятии Спасителя, потому что, на сколько Он пребывает в нём, как говорит Апостол, на столько он снова распинает Сына Божия и предает Его поношению.

Итак, все Его поносили; но в этом созвучии оскорблений, наиболее удивившие меня голоса, были голоса двух разбойников. Как! и они также присоединяются к толпе? Чего же они ждут от нее? Ведь для нее они также только предметы презрения, и, однако же, они соединяются с нею против Иисуса Христа. Какое же зло Он им сделал? Что означает это жестокое позорное удальство и как его объяснить? Объяснить это нетрудно, братья. Страдание имеет свои искушения: чем заслуженнее оно, тем скорее оно ведет к ропоту, а от ропота к богохульству - часто один только шаг. Эти люди, предчувствуя свой конец, от земли уже не ждут ничего. Перед ними одни только мучения ужасной агонии, и вот их отчаяние превращается в ярость. Они злословят Христа, потому что Христос, называя Себя Спасителем, не хотел сойти с креста и не спасал ни Себя, ни их. Безумцы не знали, что, оставаясь там, Он спасал их души. Как же не подумать теперь без сжимания сердца о тех, которых страдание ожесточает; оно, которое должно было бы быть вестником, указывающим нам путь к Богу; так как в несчастии мы познаем мир и самих себя. Разрушая наши силы, страдание заставляет нас чувствовать нашу полнейшую зависимость и, охлаждая наши ложные радости, заставляет нас испытать всю горечь греха. Подобно этому и Евангелие обращает свои наилучшие обещания преимущественно скорбящим. И, однако же, разве многие его так понимают и сколько раз оно, напротив, производило только возмущение? Вы, может быть, думаете, что наиболее нуждающиеся в утешении вместе с тем наиболее преданы Иисусу Христу, что усерднее всех призывают Освободителя те, которые сильнее всех чувствуют гнет нужды, что те желают горячее истинного убежища, которые не могли найти его здесь, под луной, и что те имеют нужду в вечной любви, у которых сердца были истерзаны на земле? Вам кажется, что между отпавшими от Христа душами, по крайней мере, удрученные, должны были остаться Ему верны, потому как кто, кроме Него, имел для них наилучшие изъявления участия; кто умел лучше обращать к ним слова вечной жизни; кто, как не Он, болел их скорбями? И однако же вы часто видите, как горе богохульствует и возмущается; вы видите сердца, насмехающиеся над Евангелием и обетованиями его, отзывающиеся на все увещевания церкви какою-то мрачной, горькой иронией и отвергающие с насмешкой нежнейшие слова Божественной любви. Несчастные! куда же пойдут они, оттолкнувши Христа Спасителя, и кто их утешит, если они презирают слова Божественного Утешителя? Поистине несчастные безумцы, потому что, если появляется какой-нибудь проповедник всеобщего отрицания, говорящий, что небо необитаемо, что молитвы - напрасный звук, остающийся без ответа, что в мире играют роль случайности и что для человека все кончается в тлении могилы, то вы видите, с какими криками радости они прибывают к нему, называя его своим другом и освободителем, и какую горестную утеху найдут они в печальной перспективе беспробудной ночи. Отсюда становится понятным, что и распятые со Христом оскорбляли Его.