Читаем Корона Неимоверности онлайн бесплатно

Уже несколько недель в стенах Первоградского дворца царило уныние. Не проводились балы, пиршества, турниры. Придворные были лишены привычных развлечений, они изнывали от скуки и безделья. Виной тому было подавленное настроение Царя Богумила Мудрого, которое распространилось и на других обитателей дворца. Он свел к минимуму контакты с подчиненными и большую часть времени проводил в своих покоях. Придворных мучили догадки, в чем причина такого состояния их правителя.

На исходе седьмого дня, как Царь вовсе перестал показываться на людях, заперевшись в своей опочивальне, придворные забеспокоились ни на шутку. Дружинники, в присутствии главного воеводы Святогора, и некоторые из слуг вошли в царские покои и разрубили тяжелые дубовые двери, ведущие в опочивальню.

Богумил лежал недвижим на своей большой кровати, сложив руки на груди, а Корона Неимоверности, источник всесильности, валялась на полу. Он лежал под своим портретом, висящим над кроватью. На портрете он изображен стоящий на горе, в доспехах, с мечом в руке и смотрящем куда-то вдаль. Благородный и сияющий. Полная противоположность голому посеревшему трупу.

Вид мертвого Всемогущего Царя, хранителя Канона, великого и отважного, ставленника самого Автора, веками правившего своим народом твердой рукой, поверг в шок всех дружинников и слуг. Смелые витязи выронили из рук топоры, постельничий и дьяк пошатнулись, жрец «Свидетелей Автора» дрожащим голосом запел свои молитвы, а впечатлительная ключница, потеряв сознание, рухнула на дубовые щепки, покрывавшие пол. Лишь старый воевода, внешне, сохранял хладнокровное спокойствие. Он подошел к изголовью кровати и взглянул на лицо своего почившего правителя.

Царь Богумил был одноглазым. Этот глаз, еще недавно был ярким и зорким, теперь был слеп и затянут белесой пеленой. Святогор опустил своими пальцами его веко.

По всему Тридевятому царству пошла молва, мол Автор забрал Богумила Мудрого к себе в Реальный мир. Оставшись без Царя во главе, царство погрузилось в хаос. Канон пошатнулся…и на беззащитные земли пришел Мрак.

Только новый Царь мог восстановить прежний или установить новый порядок. Надвигались грандиозные перемены для Тридевятого царства.

— Равняйсь! Я велел собрать особый отряд, в котором будут лучшие из лучших! И вы, бля, самые лучшие! Готовые ко всему! Бесстрашные и верные псы! Именно поэтому вам доверена самая, сука, наиважнейшая миссия — выкрасть Корону Неимоверности! Наши пронырливые шпионы донесли, что она находится в Пуп-граде, у тамошнего наместника. По сведениям все тех же вездесущих шпионов, воевода и часть городской стражи временно отсутствуют. Удобный момент, для проведения операции. Вы проникните в город вместе с торговым караваном, под видом его охраны. Грамоты, какие положены, у вас, разумеется, будут. С вами, в качестве проводника, отправится местный витязь. Вот он, Иван Удалой. Когда попадете по ту сторону городских ворот, у каждого будет своя задача. Мой помощник размусолит вам все детали. Вы будете в меньшинстве, но у вас огнестрел, а у них мечи да копья. Снесите, к хуям, любого, кто встанет у вас на пути! Я в вас верю, бойцы! Я хочу эту чертову Корону! Не подведите меня!

Витязь стоял на слабых ногах, опираясь на свой меч, как старик на свою клюку. Он поднял свободную руку к голове. Она плохо слушалась, скорее всего сломана. Попытка снять шлем не удалась. Вмятина на виске. Шлем сжал его голову так, что без посторонней помощи его не снять. Его доспехи помяты, будто по ним прошелся табун лошадей, и теперь они всего лишь бесполезная груда металлолома.

Витязь осмотрелся по сторонам. Исходя из того, что он увидел через забрало, он понял, что стоит на дороге, посреди десятка изувеченных человеческих тел и лошадиных туш, рядом с раскуроченными телегами.

«Что за бойня здесь была?»

Большие черные вороны бесновались над телами павших. Прямо у его ног, одна из этих птиц выклевала глаз у мертвеца в доспехах. Рядом, другой ворон клевал мозг прямо из раздробленного черепа погибшего торговца. Большие крысы насыщались мертвой плотью. Неподалеку, стая псов разрывала дохлую лошадь на куски, рыча и лая друг на друга. Зверье пировало.

В отличии от всех этих бедолаг, витязь все еще был жив, самый везучий ублюдок из них. Он сделал неуверенный шаг вперед, еле удержавшись от падения. Ворон отпрыгнул в сторону, размахивая крыльями и недовольно каркая. Он сделал еще один шаг, перешагнув через оторванную голову. Еще один шаг. Наступил на что-то мягкое. Это чьи-то кишки. Он продолжали идти вперед, обходя трупы и распугивая на своем пути голодное воронье и мерзких крыс.

«Куда нужно идти? В какую сторону?»

В десятке метров от шагающего полу-трупа, среди погибших, копошились пара мародеров. Это два калеки из Пуп-града, находящегося в получасе пути от этого места, Горбун и Однорукий. Они занимались паскудным делом — грабили мертвых. Они искали украшения у витязей и торговцев. Что-нибудь не большое, что легко спрятать, из того, что не успели стащить другие мародеры.

Горбун заметил, лежащий на камне, палец с серебренным кольцом. Подлетевший ворон схватил этот палец. Горбун ударил ворона палкой и тот выронил палец на землю.

— Смотри что у меня, неудачник, — сказал Горбун своему товарищу, снимая с пальца кольцо.

Однорукий тоже не промах. Он кое-что заметил у лежащего в паре шагов бедолаги. Он запустил руку под разломанные доспехи и достал от туда золотую цепочку, за которой тянулась, как расплавленный сыр, загустевшая черная кровь.

— Сам ты неудачник, тварь убогая, — ответил ему Однорукий.

— Вон там, смотри, — сказал Горбун, указывая на шагающего витязя.

— Живой, — удивился Однорукий. — Что нам делать?

— Пусть уходит, — ответил Горбун.

— Он сильно ранен, — отметил Однорукий. — Смотри, как его шатает.

— Да он пьяный вусмерть.

— Плохо смеяться над тем, кто одной ногой в могиле.

Они следили за витязем, который медленно двигался, шатаясь из стороны в сторону.

— Поможем? — спросил Однорукий.

— А мы должны?

— Так будет правильно. Благое дело зачтется нам в карму.

Раненный витязь упал на землю. Мародеры переглянулись.

Витязь начал приходить в себя. Он находился в какой-то светлой комнате с бревенчатыми стенами, в чьей-то избе. Лежал на кровати. Он обвел комнату взглядом. На стенах полки с гербариями из различных трав и настойками в стеклянных банках.

«Это что за бабка?» — витязь увидел старуху, которая стояла у окошка. Она рассматривала содержимое стеклянной банки, подняв ее на свет и что-то бормотала себе под нос.

Старуха краем глаза заметила, что витязь лежит с открытыми глазами и повернулась к нему.

— Очнулся, — хриплым голосом проговорила она.

— Где это я? Кто ты? — спросил витязь.

— Ты в Пуп-граде. Я — местная знахарка, — ответила старуха, налив жидкость из банки в стакан.

Название города витязю ни о чем не сказало. Он было открыл рот, чтобы задать другой вопрос, как знахарка влила ему в глотку мерзкую на вкус жидкость.

— Противно, знаю, но полезно, — сказала она.

Взгляд витязя упал на банку, стоящую на подоконнике. Он увидел как там, в мутной воде, извивается что-то склизкое.

— Как я здесь оказался?

— Горбун и Однорукий, привезли на телеге. Нашли тебя еле живого, на дороге, ведущей в город.

«На дороге…», — вспышкой, промелькнул момент в памяти витязя, как он шел по телам погибших.

— Как долго я был тут, без сознания? — спросил витязь.

— Без дня неделя. Время от времени, ты приходил в себя, бредил. Когда тебя доставили ко мне, тебе оставалось уже не долго. Я обработала и заштопала твои раны. У тебя богатырское здоровье, раны заживают на удивление быстро. Как тебя зовут, витязь?

— Меня зовут… — этот легкий вопрос поставил витязя в тупик. — Меня зовут…

«Черт возьми!» — витязь не мог этого вспомнить.

— Откуда ты? Ты не из этого города. Пока ты был без сознания, приходили местные. Никто тебя не узнал.

Опять туман вместо воспоминаний. Витязь и сам себя не узнал, когда старуха поднесла к его лицу маленькое треснувшее зеркальце. Мужик в отражении был лет тридцати пяти. Лицо мужественное. Широкий подбородок и немного кривой нос из-за перелома. На виске синяк, от уха до брови. Попытка вспомнить хоть что-то о самом себе, не увенчалась успехом.

— Я ничего не помню, — признался он, в первую очередь, сам себе.

— Вот как, — задумчиво произнесла старуха. — Тебе хорошо досталось по голове.

Витязь захотел встать, поднял одеяло и увидел, что абсолютно голый.

— Где моя одежда?

— Ты про те разорванные лохмотья? Я их выбросила сразу после того, как сняла их с тебя.

Старуха заметила, как витязь смутился.

— Я многое в жизни повидала, ты меня ничем не удивил.

Бедолага смутился еще сильнее.

— Твои спасители сказали, что принесут что-нибудь из одежды, — сказала она. — Они приходят проведать тебя каждый вечер.

Витязь еще раз поднял одело, осмотрев израненное тело. Все было не так уж и плохо. Резаных или рваных ран было мало и те были аккуратно зашиты и уже заживали. Сломанное левое предплечье крепко зафиксировано лубком из коры и тугой повязкой.

— Благодарю за помощь. Не знаю, как мне расплатиться с вами.

— Твое лечение оплатил наместник. Он хочет поговорить с тобой, когда встанешь на ноги. Его и поблагодаришь.

Горбун и Однорукий пришли к знахарке вечером, как стемнело. Узнав, что раненый витязь в сознании и может ходить, они принесли ему одежду (грязную рубаху и портки не по размеру), а когда тот оделся, повели его в свою лачугу. Раз уж он может подняться на ноги, зачем занимать чье-то место.

Их лачуга находилась неподалеку, в самом бедном квартале Пуп-града, у городской стены. То было убогое покосившиеся жилище с дырявой крышей. В сравнении с ним, не большая изба знахарки казалась хоромами. Пока они шли, витязь успел не раз поблагодарить своих спасителей. Калеки были довольны собой, ведь они сделали что-то полезное.

Горбун зажег лучину. Однорукий поставил на маленький низкий стол блюдо с овсяной кашей и пареной репой. Они усадили за стол витязя и стали ужинать.

— Значит, ты ни черта о себе не помнишь? — уточнил Горбун, после того, как витязь поведал о своем состоянии.

— Ни черта, даже имени, — подтвердил тот.

— Как же нам тебя называть? — спросил Однорукий.

— Тебе нужно имя, без него никак. Придумаем тебе временное, пока не вспомнишь настоящее, — предложил Горбун. — Например…

Пока горбун подбирал наиболее подходящее для их нового знакомого имя, Однорукий предложил свой вариант:

— Может, Каштан?

— Так звали твоего плешивого пса, — отметил Горбун.

— Ну, да.

— Вот, дурила уродливый, кто людей называет собачьими кличками? — возмутился Горбун. — Будем звать его… Восставший.

— Это не имя, вонючий ты ишак, — справедливо заметил Однорукий.

— А мне нравится. Отражает всю его суть.

— Какую еще в жопу суть? Назовем его…

— А вас как зовут? — спросил витязь своих спасителей, прервав их спор.

Калеки немного замешкались с ответом.

— Горбун, да Однорукий, вот как, — сказал Горбун. — Кто из нас кто, сам догадаешься.

— Вы знаете, что произошло там? Что вы видели на дороге?

— Раскуроченные телеги, мертвые люди и лошади, — ответил Горбун. — Судя по твоим доспехам, ты сопровождал торговый караван, в качестве охраны. На караван напал Мрачный сохатый.

— Изуродованный Мраком огромный бешеный лось, — подтвердил Однорукий.

— Он появился в этих краях несколько дней назад. Охотники видели его в здешних лесах. Там, на дороге было много его следов.

— Зверь добил всех, кто не успел убежать. И испортил перевозимые товары.

В мозгу витязя появились отрывочные воспоминания:

Оглушительный рев зверя, огромного Мрачного лося. Насаженное на рога, тело торговца. Перевернутая телега, за которой он сам прятался. И то, как лось подкинул эту телегу в воздух.

— А что вы делали на том месте? — спросил витязь.

Спасители застыли, перестали жевать репу. Вопрос для них щекотливый. Они же не могут признаться, что они гнусные мародеры. Каждый из них ждал, пока второй что-нибудь убедительно соврет. Проглотив репу Горбун выдал:

— Искали выживших. Мы услышали про разгром торговцев неподалеку от города и решили сходить, посмотреть, вдруг кто-нибудь выжил. Одного вот нашли.

— Одного из двух десятков, — добавил Однорукий.

— Как мне с вами расплатиться за помощь?

— За нашу помощь, оставь нам свои доспехи. Для боя они уже не годны, тебе от них толку нет. А мы из них извлечем выгоду. А меч твой, наместник, забрал, завтра заберешь.

«Я попал! Надо съебываться из города!» — с такой мыслью витязь подскочил с лавки, на которой спал.

Он вспомнил все! Вспомнил свое имя — Иван Удалой. Вспомнил, что он разбойник, бывший витязь. Его задание было вместе с торговым караваном проникнуть в город, выкрасть Корону Неимоверности и доставить ее своему главарю Лютогосту. И он не выполнил это задание.

Власть Лютогоста распространилась по многим местам Тридевятого царства, но этот город ему не подчинялся, а стало быть местные не друзья Ивану.

— Вот ты и проснулся, — сказал Горбун. — Стражник уже пришел, чтобы отвести тебя к наместнику.

«Вот дерьмо!»

— Это ты, выживший из каравана? — спросил вошедший в халупу стражник.

— Да это он, — донесся из-за спины разбойника голос Горбуна. — Но он ничего не помнит.

— Иван. Меня зовут Иван Удалой. Я вспомнил. Я охранял торговый караван.

— Следуй за мной, — скомандовал стражник.

Следуя за стражником, Иван шел по узким извилистым улочкам города. То были кварталы простого люда и разных ремесленников. Плотно застроенные и густонаселенные трущобы. Этажи зданий достраивались по мере роста населения, как получится и чем придется. Запахи еды, перемешавшиеся со зловонием отходов жизнедеятельности и бытовым мусором, образовали едкий смрад. Он въедался в жителей этих кварталов, тем самым метил их, позволяя отличить от других жителей города.

Удалой выжидал возможность улизнуть от стражника и скрыться, затерявшись в толпе. Но тот постоянно оглядывался на него, не теряя из виду. Когда Иван стал отставать, то стражник схватил его под руку. Если бы тело у разбойника не так сильно болело, он бы мог вырваться или даже вырубить стражника. Но в таком состоянии, он не мог противостоять здоровому бойцу.

Пройдя площадь, на которой располагался рынок и где толпилась куча народа, они прошли через ворота и оказались в квартале, где селились бояре и располагались органы управления. Улицы были шире, здания солидней, людей меньше, воздух чище.