Читаем Изнанка Истины (СИ) онлайн бесплатно

Сон оборвался внезапно. Так резко, что я на миг ощутила себя пузырьком воздуха, безжалостно выброшенным на поверхность лесного озера из вековых илистых глубин…

Что мне снилось — я не знала. Скорее всего, то же, что и обычно — то есть, ничего. Я уже привыкла к тому, что в этой жизни не видела снов — или видела, но никогда не помнила их. Тем было лучше — потому что иначе возвращаться в реальность было бы ещё больнее…

Я помимо воли зябко поёжилась под медвежьей шкурой, наброшенной поверх лоскутного одеяла — морозное зимнее утро пришло вместе с колючим сквознячком, вовсю гуляющим по выстывшей за ночь светёлке. Улучив момент, явь тут же поспешила напомнить о себе зарождающейся саднящей болью в пальцах, лучами света, пробивающимися даже сквозь закрытые ставни и плотно сомкнутые веки, и какой-то особенно бойкой соломинкой из матрасной начинки, пребольно колющей меня в бок.

Последнее было особенно неприятно. Я набрала воздуха в грудь, выдохнула сквозь стиснутые зубы, прогоняя злость, отчаяние и боль — верных спутников, с завидным упорством приходящих встречать со мной каждый новый день — и рывком села на кровати, распахнув глаза.

Ну, здравствуй, утро! Я проснулась…

«Aule, Shaerriaenne»…  Так вполне мог просвистеть лёгкий ветерок в дымоходе, или проскрипеть — деревянный пол под моими босыми ногами, или мурлыкнуть — Кис, тенью юркнувший ко мне откуда-то из сеней…  Серый в пятнышках пушистый бок, словно невзначай, легонько коснулся колена, и тут же ещё раз, заставив меня насмешливо фыркнуть. Дикий-то ты дикий, Дитя Леса, и гордый, и независимый, а ласку любишь, словно обычный домашний котяра…

Иронии Кис не понял, чуть отстранился, озадаченно прянув ушами, но тут же снова наклонил ко мне лобастую голову, когда я потянулась чтобы потрепать его за загривок. Второй рукой одновременно я попыталась нашарить у изголовья кровати шерстяной платок — ночь и вправду выдалась настолько холодной, что «съела» без остатка всё тепло от натопленной накануне печки.

И мгновением позже едва не взвыла от боли, неожиданной и резкой, тысячами раскалённых игл пронзившей сразу обе кисти моих рук…

Кис, шарахнувшись от неожиданности, мявкнул, с недоумением глядя, как я, шипя сквозь зубы, баюкаю руки у груди. Затем, наверное, почувствовал…  Подошёл, сел рядышком у кровати, поднял на меня глаза цвета расплавленного золота…  И заурчал. Тихо-тихо. А потом всё громче…

И я почувствовала, что боль понемногу отступает.

Смаргивая предательски выступившие слёзы, я принялась осторожно разминать искорёженные пальцы сначала на правой, затем на левой руке, до тех пор, пока боль не стала терпимой. Такой, как всегда.

— Спасибо, парень!…  — с чувством сказала я, теперь уже уверенно кладя ладонь на Кисову холку. — Готова поспорить, что среди своих ты наверняка маг не последнего Круга…  или как там у вас, хиратов, измеряется магия?

Получая заслуженную долю ласки, Кис скосил на меня чуть прищуренный глаз — как мне показалось, подмигнувший: «А ты что думала?! Не только ж вам, эльфам, уметь колдовать…».

Конечно, не только…  Те времена, когда волшбу в Мире творили только Rocca, Перворожденные, давным-давно живы только на выцветшем пергаменте ветхих преданий…  Теперь под этим солнцем и небом колдуют все, кому не лень. Даже те, кто раньше немногим отличался от животных или растений. И гномы, и орки, и дриады, и полурослики, и оборотни, и гоблины, и много кто ещё.

И люди…

… Тёмно-алая кровь кажется рубиновой в тёплых лучах осеннего заката. Она везде — на золотой подстилке из опавших листьев, на серо-зелёном бархате раскинутого поверх плаща, на моих пальцах, прижатых к ране…  Я не могу её остановить, и она уходит, вязкими ручейками сочится сквозь слабую преграду из золотого свечения жалких остатков моей магии, с каждой каплей унося с собой жизнь дорогого мне существа…

Туман слабости и боли застилает мне глаза, я чувствую, что шатаюсь, даже стоя на коленях над раненым, и если бы не A'Кariaell, поддерживающий меня за плечи, должно быть, давно бы уже упала ничком в шуршащую листву…

Christaienn уже не кричит, не рвётся и не хрипит в полузабытьи. Страшная рана в груди — крошево из рёбер, мышц и кольчуги с оплавленными краями, которую полностью не могут прикрыть даже обе мои ладони — кажется, больше не существует для него. Сквозь слёзы, пот и спутанную паутину волос на своём лице я почему-то отчётливо ясно вижу кристально-голубые глаза, в которых отражается небо…

Christaienn ещё здесь. Но преграда между Миром и Вечной Ночью, ещё удерживающая дух в этом страшном, искалеченном теле, неумолимо тает…  Серые губы чуть дрогнули, повинуясь титаническому усилию. Я наклонила голову:

— Akira…  оставьте…  беги!…  — Шёпот? Или шорох падающих листьев?…

Deanorr и Lu'Аvenn стоят в двух шагах, тяжело опираясь на воткнутые в землю клинки. Не выдерживают, отводят глаза…

— Нет! Никогда!!! — Это не мой голос…  Из последних сил яростно давлю подступающие к горлу рыдания, кашель, стон. Как будто смерть можно перекричать…  — Никогда, слышишь, Tai?! Мы выберемся, слышишь? Все! Все вместе!…  Не смей!…  Я, твоя Akira, приказываю тебе! Не смей умирать!!!

Золотое свечение на кончиках моих пальцев вдруг вспыхивает ярче, заполняя рану до краёв…

Скрежет зубов и удары сердца сливаются в один гулкий ужасающий ритм в моей голове, сминая все чувства, и каждая мысль мгновенно отдаётся океаном боли…

Рубиновый поток на мгновение замирает…  — неужели?! В моей душе вспыхивает безумная надежда — но…  тут же с убийственной невозмутимостью на поверхности золотого света снова появляются первые алые капли, торящие дорогу новым ручейкам…

Мой крик подобен рычанию гибнущего зверя…  Мир вертится вокруг в бешеной пляске…  A'Кariaell едва успевает подхватить меня на руки, встряхнуть, кажется, даже ударить по щеке…

— Shaerriaenne, очнись! Ты не поможешь ему!…  Это — агмарилл!

Агмарилл…  Слово режет, словно клинок, бьёт в самое сердце…

— НЕТ!!!

— Да!!! - A'Кariaell кричит? — Ты лишь убьёшь себя, ты знаешь это!…  Такая рана, нанесённая ИХ магией, пьющей из агмариллового Истока — смертельна! Ты не спасла бы его, даже если бы была полна сил и имела под рукой всё, что нужно…  Очнись же!!!

Его горячее дыхание обжигает моё лицо. Антрацитовые глаза совсем близко, напряжённо вглядываются в мои. Сила, верность, стальная воля, готовность прикрывать меня собой до самого конца…  И ещё что-то, в самой их глубине…  Мой Страж Судьбы, клинок к клинку прошедший со мной не одно поле брани, выручавший меня несметное количество раз, пытается спасти меня и сейчас, даже от колдовского безумия. И, должно быть впервые в жизни боится, что не сумеет…

Я со злостью встряхнула головой, сбросив слипшиеся волосы со лба.

— Мы не оставим его!…

— Нет. Мы будем с ним до конца…  Просто отпусти его. Отпусти, не мучай, Akira-nai!…  Пусть твой Страж Сердца уйдёт спокойно…

Akira-nai…  «Моя Владычица»…  A'Кariaell никогда не любил церемониальные фразы, но сейчас, напомнив мне о последнем милосердии к моему воину, он напомнил мне и о другом. О долге Владычицы перед своими Стражами, оставшимися в живых.

… Мои руки в последний раз на мгновение замерли над раной. Затем медленно скользнули вбок, сомкнулись вокруг холодной ладони. A'Кariaell отпустил мои плечи, склонился над головой Christaienn'а, невесомым платком Лунного кружева отёр капельки пота со лба…  С другой стороны, еле слышно прошуршав по листве, преклонили колени Deanorr и Lu'Аvenn.

Бескровные губы умирающего тронула улыбка.

Я склонилась над ним:

— … Ты всегда был и будешь с нами, Tai…

— Я…  знаю, Akira-nai…  Akira…  Shaerriaenne. — По имени он назвал меня впервые…  — Когда-нибудь, но сейчас…  Живите, Akira…  Только живите!…  Обещайте…

Я поцеловала его в лоб. Почувствовала, как его пальцы дрогнули, легонько сжимая мою ладонь. И почти сразу же отпустили…  И поняла сама, раньше чем услышала голос A'Кariaell'а:

— Всё кончилось, Ria…  Да ведёт его Ночь на его Новом пути!…

— Да пребудет с ним Ночь на веки веков и все времена! — эхом откликнулись Lu'Аvenn и Deanorr.

— Да поможет нам Ночь встретиться на Вечных Дорогах в положенный час! — Моя рука закрыла ему глаза.

Небо погасло…  Но улыбка осталась. Лёгкой тенью в уголках губ, наделив юные черты мудростью старца и спокойствием воина, исполнившего свой долг до конца…

С усилием подняв голову, я посмотрела на свой маленький отряд.

— Сейчас мы похороним Christaienn'а. И пойдём дальше. Christaienn погиб, защищая меня. Я не позволю ни ИМ, ни смерти отобрать у меня ещё кого-нибудь!…  И…

… Я не договорила…

… A'Кariaell почувствовал первым. Молниеносным движением вскочил на ноги, обнажая меч. Я и Стражи Сердца на миг отстали, но тут же выстроились вокруг тела Christaienn'а спина к спине, заученно замкнув Звезду. Теперь — четырёхлучевую…

… Набрасывая на нашу четвёрку спешно сплетённый из остатков Сил Полог Защиты, я, холодея внутри, поняла, что поторопилась с обещаниями…

ОНИ нашли нас.

За миг до того, как пространство вокруг опушки леса вскипело порталами, выпустившими магов и воинов в чёрном и огненно-алом — тех, что пришли забрать наши жизни, мои пальцы в запекшейся крови Christaienn'а сомкнулись на рукоятях моих парных клинков…  Бесспорно, Орден получит то, за чем пришёл, но дорогой ценой…

… Умирать было не страшно…  Последним разумным чувством, всколыхнувшим душу перед круговертью боя, было острое, всепоглощающее отчаяние оттого, что я бессильна сдержать слово, данное мгновение назад моим друзьям…

… Да. И люди тоже колдуют.

Я легонько оттолкнула Киса и встала. Не глядя, натянула тёплые штаны и сапоги, тщательно заправила рубаху…  Нещадно скрипя половицами, протопала в сени, в дальнем углу которых держала жбан с водой для умывания и медный таз.

Пора было начинать новый день — его надо было прожить. Потому, что за ним наступит ночь…  Нет, не Ночь, некогда бывшая для меня священной, а просто тёмное время круга. Время, когда мои непослушные руки, как обычно, поднимут тяжёлый, плохо сбалансированный старый меч из дешёвой стали и я, переступив через боль, слёзы и невозможность, сумею сделать ещё один ма-аленький шажочек к той единственной цели, ради которой теперь живу…

День, как и всё вокруг, принадлежал этой жизни, тогда как так некстати нахлынувшие воспоминания — всё, что оставалось у меня от той. И пока ещё я не имела на них права…

— Гр-рхх-щ! — Деревянная дверь за моей спиной, закрываясь, гулко хлопнула о косяк, и с конька над крыльцом в ответ полетела вниз тяжёлая снежная шапка.

Я поплотнее запахнула кожух, чувствуя, как морозец, не теряя времени, начинает пощипывать щёки и беззащитные ладони — рукавицы я не надела, поскольку в них задача «притащить из сарая поленцев для печки» из умеренно сложной превращалась в невыполнимую.

Нынешний Хозяин Зимы, определённо, был рабом своего настроения — то в нахлынувшем порыве ярости от души попотчует нежданной бурей, то ни с того ни с сего вдруг расщедрится на ясную студёную свежесть…  Так, ещё только вчера с самого утра не переставая валил снег, с нависшего низко-низко над головой небосвода не сходили свинцово-серые тучи, а к вечеру вообще разыгрался нешуточный ураган. То-то Кис появился вчера гораздо раньше обычного, отнюдь не горя желанием проводить такую ночь в лесу…  Зато сегодняшнее утро с лихвой вознаграждало нас за всё былое непотребство.

Спала я крепко, поэтому не могла сказать, когда именно унялся шквальный ветер, однако сейчас ни его, ни снегопада не было и в помине. С прозрачно-голубого неба без единого облачка по-зимнему ярко светило солнце, красно-жёлтое, как язычок драконьего пламени. Его лучи затевали причудливую игру самоцветов на пушистом снежном ковре, укрывшем всё вокруг, серебрили ветки деревьев и кустов, закутанные в белую шубу, зажигали слепящие глаза огоньки на череде сосулек под низкой крышей сарая…

Невольно залюбовавшись открывшимся мне пейзажем, разумеется, я не глянула под ноги. А зря…  Потому что, сделав крохотный шаг в сторону, тут же поскользнулась на ледышке-завалинке, попыталась сгруппироваться, но лишь нелепо взмахнула руками и самым недостойным воина образом плюхнулась на спину прямо в горку снега у крыльца. Ну что тут скажешь…

— … Ashratt ad Aen y Twained Alnys re Bessaim Chattan!!! — громко и с выражением произнесла я, глядя в нависшее надо мной голубое небо.

— О-го-o!!!

Похоже, даже слишком громко…

Вытряхивая снег, забившийся везде, куда только было можно, и куда нельзя — тоже, я медленно встала на ноги, сердито поднимая взгляд на забор. Из-за него на меня с неподдельным восхищением взирала пара голубых глаз, принадлежащих закутанной с ног до головы в кожу и мех косматой фигуре маховой сажени ростом и косой — в ширину…  За правым плечом восторженно пялящегося на меня гиганта просматривалось оплечье охотничьего лука и колчан стрел, с левого же свисал ягдташ, уже изрядно оттопыренный.

М-да…  Определённо, теряю квалификацию. Варда, конечно, хороший охотник, и весьма неплохо ходит на лыжах. Но не услышать приближающегося к избушке по снегу человека в тихую погоду, более того — даже не почувствовать его…  Вот уж точно, Ashratt ad Aen…

— Чего надо? — Не слишком вежливо поинтересовалась я, делая пару шагов в сторону забора.

Варда широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Доброго дня тебе, Шэрин. Шёл, вот, себе мимо…  Дай, думаю, загляну, здравствовать пожелаю…

— Ну, и тебе здравствовать, — отозвалась я более миролюбиво. В конце концов, Варда ведь не виноват в том, что я растяпа и разиня…

Знакома с ним я была постольку, поскольку и с большинством жителей расположенной в полулиге отсюда деревеньки Нижний Рогачик — время от времени выбираясь туда обменять нужные в хозяйстве продукты на эликсиры и лечебные травы. Пока была жива приютившая меня Седая Сибилла, я помогала ей готовить простые зелья и смеси из сушёных растений, закрепившие за ней славу деревенской ведуньи. Когда Сибиллы не стало, я не удержалась от искушения чуть усовершенствовать её рецепты, впридачу стала готовить и несколько своих собственных. Травоведение входило в круг моих любимых предметов ещё со времён ученичества в родной Долине, здесь же полученные знания помогали мне выжить.

Третьего дня Варда брал у меня сбор из веток камалии и медового мха, а также настойку чемериса озёрного для растираний: младший сын, с утра до ночи катаясь на санках с горы, подхватил крепкую простуду. Вспомнив об этом, я спросила:

— Как там малец?

Улыбка охотника стала ещё шире.

— Хвала Ярошу, поправляется…  Лихоманка прошла, жара как не бывало! Только говорить покуда не может, сипит ещё…

— Через пару дней запоёт, — пообещала я. — Пусть только лежит в тепле и по-прежнему пьёт отвар с горячим молоком. Траву всякий раз надо заваривать свежую, помнишь?