Читаем Стальной блеск мечты (СИ) онлайн бесплатно

Той летней ночью Юнис внезапно проснулась в самый глухой час. Обычно её сон был глубок, как это свойственно юности, но не сегодня. Лёжа в постели, девушка пыталась понять, что её разбудило. Кажется, это был странный звук, которого она никак не ожидала услышать. Да, так и есть, шаги наверху, прямо над её комнатой, там, где находится кабинет графа. В детстве Юнис привыкла засыпать, слыша, как Честон Пиллар занят чем-то у себя в кабинете. Тяжёлые неторопливые шаги были хорошо слышны в детской. Они наполняли девочку уверенностью: никакое чудовище не осмелится напасть на неё, когда рядом опекун — самый храбрый человек на свете. «Он прогонит любую опасность, отведет любую беду», — думала маленькая Юнис, прежде чем позволить сну завладеть собой.

Но теперь её опекуна больше нет с ними. Минуло уже два месяца со дня смерти благородного графа, но боль этой потери всё так же сильна, как и прежде.

Половица снова скрипнула, едва слышно, как будто тот, кто был там, наверху старался не наделать шума. Интересно, кому понадобилось бродить по графскому кабинету среди ночи? Может ли это быть кто-то из слуг? Или графиня Соланж не смогла уснуть, горюя о муже, и решила побыть в том месте, где всё напоминает о нём? А что, если какие-то неотложные ночные дела заставили её подняться в кабинет: скажем, только что полученное важное известие, или что-то подобное. В любом случае, надо бы узнать, что там происходит.

Девушка выбралась из постели, накинула халат прямо на ночную рубашку и тихонько, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Стояло полнолуние, и в коридоре оказалось достаточно светло, чтобы без труда находить дорогу, не рискуя наткнуться на стену. Юнис поднялась по широкой лестнице на третий этаж и пригляделась. Из-под закрытой двери кабинета графа Честона пробивался лучик тусклого света. В полумраке знакомый коридор казался каким-то таинственным, мистическим, может быть даже волшебным. Пара тяжелых рыцарских доспехов отмечала вход в графский кабинет: по одному с каждой стороны. Рядом поблёскивали в лучах луны лезвия двух старинных протазанов, покоящихся в гнёздах около лат. Казалось, будто два неподвижных безмолвных стража охраняют вход в покои своего хозяина: вот-вот они зашевелятся, скрестят древки оружия, преграждая дорогу незваному гостю и глухими голосами спросят: «Кто идёт?». Девушка осторожно подкралась и заглянула в замочную скважину: страха в ней не было, только любопытство с толикой раздражения. Если в кабинете сейчас графиня Соланж, Юнис, конечно же, не станет мешать и потихоньку удалится, но, окажись ночной посетитель не в своём праве, его определённо ждёт хорошая взбучка.

Через отверстие для ключа видно было из рук вон плохо — и как только ушлая прислуга из легкомысленных комедий умудряется хоть что-то подглядеть таким способом? Впрочем, того, кто находился внутри, никак нельзя было принять за графиню Соланж хотя бы уже потому, что был он в мужской одежде. Выходит, это кто-то из слуг. Надо узнать, какое дело привело этого человека в графский кабинет в столь неурочный час. Юнис, уже не таясь, распахнула дверь — и вскрикнула от неожиданности.

Человек, проникший в кабинет покойного графа, вовсе не был одним из лакеев. Это оказался незнакомец, одетый во всё чёрное. Увидев застывшую на пороге Юнис, он помедлил лишь миг, оценивая ситуацию, а затем бросился прямо на девушку. В правой руке пришельца что-то сверкнуло стальным недобрым блеском.

Юнис застыла на месте, скованная страхом. Ещё секунда и ей придёт конец! Но вдруг — о, чудо! — не дойдя пару шагов до своей жертвы, ночной убийца оступился и растянулся ничком на полу.

Хвала богам, у неё есть несколько мгновений, нужно бежать прочь, звать на помощь, кричать что есть мочи! Но откуда у неё в руках взялся протазан?! Потрясённая, Юнис переводила взгляд с опустевшего гнезда рядом с древним доспехом на древко старинного оружия, которое она, оказывается, сжимала мёртвой хваткой. Лезвие протазана было испачкано чем-то тёмным.

А у ног девушки, захлёбываясь собственной кровью, умирал человек в чёрной одежде. Он всем телом налетел на протазан, который Юнис должно быть схватила, сама того не помня, и выставила перед собой в отчаянной попытке защититься.

В ужасе от содеянного, девушка отбросила прочь оружие, которое, по всей вероятности, спасло ей жизнь. Руки у неё дрожали. Заставив себя немного успокоиться, Юнис осторожно наклонилась к поверженному противнику. Тот не издавал ни звука и, кажется, уже не дышал. Из-под неподвижного тела струился тёмный ручеёк крови. В правой руке мертвец всё ещё сжимал обнажённый кинжал, а в левой он прежде нёс большую резную шкатулку, которая теперь выпала и лежала рядом на полу. Сейчас, когда опасность миновала, Юнис сообразила, что может быть, оружие вовсе и не предназначалось для убийства. Возможно, ночной тать достал кинжал только для того, чтобы вскрыть шкатулку. Не исключено, что человек в чёрном всего лишь пытался сбежать, когда понял, что его обнаружили, но теперь этого не узнать, ведь у мертвого ни о чём не спросишь.

При падении шкатулка раскрылась, и часть её содержимого высыпалась на пол. В основном это были различные бумаги, приглядевшись, Юнис узнала почерк графа Честона. Внимание девушки привлекла миниатюра размером с ладонь, невесть как очутившаяся среди писем и документов. Движимая любопытством, графская воспитанница подняла картинку и рассмотрела её повнимательнее. Это оказался портрет женщины лет тридцати, одетой в платье, какие, по мнению Юнис, носили десятилетие, а то и два назад. Девушка не припоминала, чтобы когда-нибудь видела особу, изображенную на миниатюре, но подумала, что это, должно быть, дальняя родственница её опекуна, раз уж он зачем-то хранил этот портрет. Интересно, для чего шкатулка господина графа потребовалась вору, ведь в ней нет ни денег, ни драгоценностей?

Между тем в доме послышались встревоженные голоса — крик Юнис разбудил кого-то из слуг, и графская воспитанница торопливо положила портретик обратно к бумагам. Вскоре поднялась суета, вокруг девушки хлопотали перепуганные люди, раздавались бесчисленные ахи и охи, топот ног и хлопанье дверей. Кто-то побежал будить её сиятельство. Поднятая с постели графиня Соланж, едва не упала в обморок, увидев полуодетую Юнис, а рядом с ней мёртвое тело в луже крови.

Графская воспитанница бросилась к приёмной матери, в то время как кто-то из прислуги запоздало прикрыл мертвеца подвернувшейся портьерой.

— Это я убила его, — попыталась объяснить девушка. Голос её предательски дрожал. — Этот человек что-то делал в кабинете господина графа, а когда я его за этим застала, кинулся ко мне. Я схватила то, что подвернулось под руку, а он сам напоролся на лезвие. Со мной всё хорошо, я не пострадала ни капельки!

Тут весь ужас пережитого наконец нашёл выход, и из глаз Юнис хлынули слёзы. Сквозь рыдания она бормотала что-то невразумительное, пытаясь то ли оправдаться, то ли успокоить приёмную мать. А может и прогнать прочь тот липкий, мерзкий страх, что никак не хотел выпустить девушку из своих цепких лап. Это был не сиюминутный испуг — естественная реакция на смертельную опасность, но гнетущее, мрачное ощущение того, что мир вокруг изменился и уже никогда не будет тем радостным и безопасным местом, в котором прошло её детство. Никогда прежде Юнис не подвергалась такой опасности! Никогда ещё на неё не бросались с ножом! Но страшно было не это. В ту ночь Юнис невероятно остро ощутила, как ей не хватает опекуна, его любви и защиты, иприятного ощущения непоколебимого спокойствия и уверенности, которое Честон Пиллар всегда ей внушал. А теперь они с матушкой остались вдвоём против всех невзгод, что могут их поджидать. Незнакомое раньше чувство одиночества, покинутости, незащищённости заставило Юнис рыдать во весь голос на груди у приёмной матери, хотя всё самое страшное, казалось, было уже позади.

Слёзы воспитанницы, её бурная реакция заставили графиню Соланж собраться и взять себя в руки. Она со всей мыслимой нежностью и участием попыталась утешить девушку. Две женщины — зрелая и юная — долго стояли обнявшись, в то время как вокруг суетилась челядь.

— Иди-ка ты к себе, милая, ипостарайся заснуть, — велела в конце концов графиня. — Я прикажу лакеям с оружием покараулить у дверей твоей спальни, так что можешь больше ничего не бояться.

Юнис пыталась возразить, что вряд ли заснёт после всех потрясений этой ночи, но Соланж твёрдо настояла на своём. Девушка неохотно ушла в спальню и долго ворочалась на кровати, не в силах успокоить свой разум. Потом дверь в комнату тихонько приоткрылась: графиня решила проверить, всё ли хорошо с её приёмной дочерью. Видя, что сон всё никак не идёт к Юнис, Соланж села у изголовья кровати и взяла девушку за руку, как в детстве, пытаясь успокоить и убаюкать её.

— Матушка, а что было в той шкатулке? — спросила Юнис.

— Бумаги твоего опекуна, дитя моё. Личные письма, разные документы. Ничего особо важного, насколько я могу судить, — отвечала Соланж.

— Но зачем они понадобились этому вору?

— Не знаю, милая. Даже представить себе не могу, что именно он рассчитывал найти. Утром мы расспросим соседей и деревенских жителей. Может быть, кто-нибудь видел того человека или знает, откуда он пришёл. А впрочем, я бы не стала надеяться, что нам удастся что-то разузнать об этом негодяе.

— А это не слишком ужасно, что я убила его? — решилась, наконец, задать свой самый важный вопрос девушка. — Он ведь на самом деле не причинил мне никакого вреда, да может и вовсе не собирался.

— Ну что ты, дитя моё. Конечно же, твоей вины здесь нет никакой. Ты была напугана и защищалась, как могла. А этот человек, без всяких сомнений, преступник, и в полной мере заслужил свою участь.

— А что всё это значит для нас? — не унималась Юнис. — Как думаешь, что теперь будет?

— Ничего. Будем надеяться, что всё это — какая-то случайность, и подобное больше не повторится.

— Хорошо бы так и было, — вздохнула Юнис.

И, умиротворённая присутствием приёмной матери, она наконец, почувствовала, как усталость заявляет о своих правах. Последней мыслью, которая пришла к девушке, прежде чем та провалилась в сон, было приятное чувство, что граф Честон наверняка гордился бы её способностью постоять за себя.

***

Соланж, вдовствующая графиня Пиллар

Бедная девочка! Столько бед случилось в последнее время, а теперь ещё и этот ужасный эпизод. Лишь бы только это новое потрясение не оставило слишком глубокого следа в её душе. Она и без того немало горюет о смерти Честона. Это и неудивительно: ведь они были столь близки. Вот только ей сейчас следовало бы больше думать о будущем, нежели о прошлом.

Осенью Юнис предстоит дебют. Семнадцать лет — пожалуй, самый подходящий возраст для столь важного шага. Можно было бы вывести девочку в свет и раньше, но прошлый сезон, увы, оказался абсолютным провалом. Сперва смерть его величества Адальберга и последующий траур, который сделал любые увеселительные мероприятия попросту невозможными, потом коронация наследника и сопутствующие торжества — снова совсем неподходящий момент для дебюта. И вот, когда до главного бала на Обретенье, где нам, наконец, должен был представиться хороший шанс, оставалось совсем недолго — эта нелепая ссора.

Разумеется, всем известно, что владетельный граф Пиллар никогда не ладил с молодым наследником Скоугаром. Считал того слишком избалованным, бестолковым, приверженным радостям жизни, и не без причины. Но ведь можно было бы и сдержать свои чувства, тем более речь шла о пустяках, а отнюдь не о судьбах королевства. Впрочем, в роду Пилларов умение держать язык за зубами и дипломатично избегать конфликтов никогда не почиталось за добродетель. И что в итоге? Безобразная ссора и вслед за ней скорейший отъезд в поместье в самый разгар сезона. Зимняя скука, весенняя слякоть и неуверенность в том, что будет завтра. Увы, действительность оказалась много хуже, чем можно было опасаться.

Положа руку на сердце, я не думаю, что смерть Честона была случайной. Не верю я в совпадения такого рода. Но, если быть честной до конца, и не стремлюсь доподлинно узнать всю правду. Что бы я, скажите на милость, делала с ней? Неужели стала бы искать способ отомстить за гибель мужа? Нет, увольте! Оставьте такие сюжеты для авантюрных романов. Всё это мужские игры и что поделать, если мой супруг был настолько недальновиден, чтобы ввязаться в них, не имея на руках хороших карт.

Конечно, я печалюсь о нём, и как же может быть иначе, ведь мы хорошо ладили в последние годы. Но, говоря начистоту, скорбь понемногу отступает, и на её место приходит раздражение от мысли, что Честон покинул нас так некстати. Можете обвинять меня в бесчувственности, но проблема, что больше всего заботит меня сейчас — как мне наилучшим образом устроить замужество Юнис, невзирая на обстоятельства. В этом я вижу свой долг и свою долю. И хоть теперь на моём пути и появилось больше препятствий, я верю, что всё ещё может решиться наилучшим образом.

Беспокойство обуревает меня всякий раз, как я вспоминаю распростёртое на полу тело человека в чёрном. Убитый преступник определённо был профессионалом, раз сумел обнаружить в письменном столе Честона потайной ящик, о котором я не имела ни малейшего понятия. Впрочем, среди документов не оказалось ничего для меня нового. Не нашлось там и какой-либо информации, способной указать на заказчика ночного вторжения. Кто послал грабителя за бумагами моего мужа? Какую выгоду этот человек хотел извлечь из событий давно минувших дней? Приходил ли вор именно за теми документами, что лежали в шкатулке, или прихватил их, не разбирая сути? Разумеется, у меня есть подозрения на сей счёт, но вряд ли мне когда-нибудь суждено узнать истину.