Читаем Кипелки. Самопознание. Самоподобие. Числовые Фракталы. Глухие Софитные. Канонический текст онлайн бесплатно

Со временем (с возрастом) лучше запоминается привычное, иными словами внимание все больше смещается с узора на основу, она же – основа – это, по сути, ритм, а он, взятый сам по себе, – тот же повтор, сестра которого – привычка. Поэтому всегда есть опасность того, что спрятанное внутри и выполняющее чисто опорную функцию, может выйти на первый план и тогда основа объявит себя узором. В большинстве случаев так и случается – порче подвержен, прежде всего, неповторимый узор. Находятся разусовершенствователи… перекладывают на музыку или экранизируют оригинальные тексты и центр тяжести смещается в первом случае в сторону мелодии, а во втором – морфологии. А смысл – неповторимый смысл – затирается… Первичная структура – слова – поются или декламируются, это уже не сами слова, а нечто сбоку припеку. Короче, все теперь на уровне частностей, а частности это ведь, по сути, как бы это помягче сказать, – сфера эротики…

Тогда как в начале то, что впервые, оно и запечатлелось. Как было раньше?

Но не все потеряно. При внимательном чтении проводится работа по реконструкции смысла, любитель медленного чтения, пальпируя словесную массу, пытается самостоятельно отыскать эту самую щучью косточку – «Я понять тебя хочу, Смысла я в тебе ищу». Бог ему в помощь!

Начать, наверное, следует с поиска некой наводящей идеи. Возьмем навскидку банальную истину: в капле отражается мир. Самоподобие, если по-современному. А самоподобие основное свойство фракталов. Фракталы же, если в двух словах, это масштабная инвариантность[1]. Фишка здесь в том, что фракталы дают выигрыш в понимании. А опережающее понимание – идея фикс Автора канонического текста.

Наглядный пример фрактала – мать кормит грудью младенца. Оцифровав письменный эквивалент данного выражения, получим 601[61]->662. Это и есть пример числового фрактала (см. текст).

Вроде бы получается, что Автор канонического текста знал о числовых фракталах, а раз так, то мы с удивлением обнаруживаем, что этот текст, который пришел к нам из далекого прошлого, приходит к нам и из будущего. И оживает.

Другой пример скрытой информации – софитные внутри слов (см. текст).

……

А дальше? А дальше, как говорится: думайте сами, решайте сами…

• Дзен. К чему сводится общение на улице? «Как пройти к…?» «Который час?» «Не найдется ли закурить?» И вдруг в самом центре мегаполиса средь бела дня подходит старичок с детским ведерком: «Скажите, пожалуйста, где тут можно накопать зеленую глину?» Уже здесь мне объяснили, – оказывается буквально в двух шагах от того места, на берегу речушки Л., что протекает через центр города, действительно была (и есть) зеленая глина. И ничего в этом нет, никакого такого дзэна.

Конец брежневской эры. У киоска «Союзпечать» прохожий нетерпеливо развернул газету с большим некрологом на первой странице; я, замедлив шаг, вопросительно и с некоторой надеждой посмотрел на него. Он глянул по сторонам, грустно улыбнулся, слегка отрицательно покачал головой и шепнул: «Помпиду». Я тоже грустно улыбнулся, он понимающе кивнул, мы оба тихонько рассмеялись и довольные друг другом разошлись в разные стороны.

В заводской кружок настольного тенниса, который на общественных началах ведет отец моего знакомого, затесалась скандальная особа. Играть с этой девицей совершенно невозможно – она спорит из-за каждого пустяка. В конце концов, тренеру это надоело, он отвел скандалистку в сторону и попытался урезонить, мол, на кой ляд превращать игру в перепалку? «Треба буты хитрой!» назидательно ответила «теннисистка».

Очевидно, быть хитрой значит имитировать искренность. Ведь изрек же Антон Павлович: «Прав тот, кто искренен». Если бы он еще и указал критерий достоверного отличия. Она учится не игре в теннис, она оттачивает технику симуляции, ей бы следовало попробовать себя на актерском поприще.

Объясняя суть понятия, некоторые толковые словари добавляют, что хитрость не окупается, мол, в следующий раз номер может не пройти. Но это как сказать, иногда достаточно и одного раза; показательный пример – история с троянским конем.

При равном счете и больших ставках иногда бывает достаточно пустяка, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Понятно, что этот пустяк должен представлять игрока в выгодном свете; а в таком случае что может лучше смотреться, чем та искренность, с которой отстаивается своя точка зрения. Ноу-хау такой хитрости заключается в умении обвести самого себя вокруг пальца, – пуская в ход свою уловку, игрок не должен осознавать ее обманом.

• В деревне под Сумами, где мы отбывали в сентябре студенческую с/х повинность, детский садик под открытым небом; запущенные, оборванные дети. Знакомимся; некоторые малыши охотно читают стихи; один стоит в сторонке и заметно смущается; девочка-одногодка объясняет: «Нi, вiн вiршiв не знает, вiн вмiе тiкi матюги гнуты».

• Июль, жара, внезапный ливень. Насквозь промокший, я с трудом втиснулся в переполненный троллейбус. Сзади прижался жаркий бюст; приняв облик игривого ветерка, некстати явившийся из приоткрытого окна амурчик, загулял на моем плече; казалось, мокрая ткань тенниски совсем растворилась… Как и следовало ожидать, спустя положенный срок мой организм разродился хорошенькой простудой.

• Прага, август. Проливной дождь. Он подумал о зонтике и тут же увидел его в витрине частного магазинчика. Колокольчик, три ступеньки вниз. Хозяйка: «Просимо! Что угодно пану? А то так», говорит она, удаляясь, и высылает продавщицу. Продавщица. Зонтик-головоломка. На улице конфуз – не открывается. Возвращение. Она показывает снова, но быстро как карточный фокус, так что ему во второй раз приходится вернуться. Она понимающе кивает, решительно выходит под дождь и раскрывает над ним зонт. Принимая, он мямлит себе под нос: «Кто же его теперь закроет дома?» «Кристо пане! А то так! Пан хочет, чтоб я пошла с ним?!» (мол, так бы сразу и сказал). «Сейчас нельзя, я могу только в пять». Что остается галантному «пану», – он покорно обещает быть в пять. Без пяти пять он вспомнил, засуетился, но так и не смог найти этот маленький частный магазинчик, похожий на волшебную лавку Уэллса.

После полуночи по ТВ «Отсчет утопленников» Питера Гринуэя, этот фильм меня доконал. Женщины совершают убийства буднично, как готовят еду, безразлично и неосознанно. Феминистки называют нынешнюю культуру мужской, фаллоцентрической, активным началом в ней, по их мнению, выступает сублимированный в социальную сферу половой инстинкт. В фильме смоделирована культура по женскому образцу. И что же? То же насилие, но в женском стиле – на автопилоте.

• «Если до лета ни с кем больше не познакомлюсь, выйду за него замуж», – сокурсница подружке, имея в виду меня, а та мне по секрету, желая избавить от печальной участи. Тут нужен комментарий. Это влечение было скорее литературного свойства. Известное дело, обладатель литературного имени тяготеет к героине своего романа, но Татьян в то время рождалось мало и их быстро разбирали. Эта Таня была единственная на курсе, и Евгений был просто обязан выдержать марку…

• На работе лаборантка рассказала о трагедии в соседних Липицах, суть которой в том, что с женой поссорился, напился, сел за руль, за рулем уснул, разбился…

• Незавершенка. Как бы торжественная закладка камня, только не первого, а последнего. И поскольку начинают с конца, то он становится началом – началом незавершенки. Потому что если от Начала, то какая же это незавершенка? это продолжение начатого в Начале, тут по сценарию невозможно, это впервые.

Итак, с чего начинается незавершенка? С широковещательного назначения срока завершения. Дается клятвенное обещание построить наконец-то то самое (до небес), о котором с древних времен мечтали простые люди разных народов, сошедшие в междуречье.

И вот первая круглая дата. Осень. В старинном парке глухого местечка поутру тишина и туман; человек в галифе отделяется от небольшой группы френчей, одним прыжком взлетает на сколоченное из досок сооружение и охрипшим натужным голосом, растягивая слова, сотрясает сонный воздух: «Де-есять лет как корабль революции плывет по волнам бушующего моря среди акул империализма навстречу…….» и далее в том же духе. Одним предложением на пределе голосовых связок он пытается охватить пространство возможностей, предусмотреть решительно все и завершить в кратчайший срок. Проще всего завершить с помощью иносказаний. Но вот вопрос – чем закончится плавание «корабля революции»? Кто бы мог подсказать? Может, троянский конь? Он ведь знает – внутри переносного обязательно кто-то скрывается. Кто?

• Можно дать и такое определение незавершенки: одно вместо другого. Вспоминается знаменитое: «Хотелось как лучше, а получилось как всегда». Что значит, хотелось как лучше? Что может быть лучше оптимального варианта? Оптимальное – это то, что имеет смысл. Имеет смысл продолжать начатое в Начале. В качестве модели можно выбрать… да вот хотя бы тетрис: продолжение обеспечивается за счет комплементарности. А как всегда – это по привычке, привычка уже реализовала в самой себе вариант, с ее точки зрения идеальный и она предлагает его при всяком подвернувшемся случае. Готовая схема сидит в подкорке и проворачивается в обход сознания. Алгоритм привычного раз от раза все совершенней, а исполнение все более автоматическое. Сфера привычного, таким образом, непрерывно расширяется и, в конце концов, привычное заявляет о себе как об общем. Короче, общее решение. Однажды кого-то осеняет – зачем искать свое особое (имеющее смысл), когда имеется общее решение. И вот – благая весть: найдено общее решение – все спасены. «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого». Остается реализовать общее решение – построить общину, фаланстер, коммуну, общагу, в общем, некое братство на отшибе, где все общее. Мобилизация под общее дело. В качестве своего общее. В этом все дело. Своего нет ничего. Скатились на общее.

Мадам Привычка владеет известным заведением – Подкоркой, а там богатая коллекция рецептур, – сплошь заезженные общие фразы, которые извлекаются на свет и проваливаются внутрь в обход сознания, машинально, т. е. практически мгновенно. В этом секрет ее успеха: пока сознание пытается сообразить, в чем суть дела, за него всегда успеет сказать мадам, ей ведь думать не надо, у нее все держится на рефлексах. Отсюда следует, что нельзя отвечать сразу, необходимо выдержать паузу. Хотя сейчас, увы, жизнь пошла без пауз – сплошная логорея. Мадам, конечно, скажет, что привычное удобней, но ведь на самом деле нет ничего невыносимей, чем делать одно и то же.

Убеждения – слишком громко сказано, все дело в застольном ритуале. За столом все исцеляются, воспаряют, особенно нищие. У них своя компания с богатыми традициями – тосты, жесты, притчи. Знакомятся в раннем детстве – отец приобщает, шашлычки на природе, банька на даче. Где же еще как не за общим столом, где все братья, где все есть и все под рукой. И нераздельно слито на языке: еда, питье, речи, притчи. Все свои, и все как все, а сглаживает различия, сближает, заполняя промежутки, и усредняет – та самая чудо-жидкость. Божественно!

Отлыниваешь от своего? Иди к нам, включайся в общее дело – заполняй пространство своим объемом. Это по силам каждому, чего проще – говорить об увиденном, чисто устная форма бытия, и перспективы – что надо. А поскольку видят частности, то можно усреднять с пользой для дела – приводить всем миром к общему знаменателю, фабриковать типаж всеобщего – мистера Среднего, известного в сыскном деле под кличкой Фоторобот.

Итак, в конце силлогистической цепочки застолье: общий стол, в его центре общее блюдо, вокруг которого все и вертится. Общий стол – это и есть общее дело.

Цитация: …брызнул сок помидоров и бестолковый общий говор… Кто-то рассказал, что внизу на Якиманке разлегся бронзовый инвалид, который тут живет, пьет водку, читает газеты, дуется в кости, а на ночь снимает деревянную ногу и спит на ней, как на подушке. Другой сравнил якиманского Диогена с феодальной японкой, третий кричал, что Япония – страна шпионов и велосипедистов. Предмет беседы весело ускользал… (О. Мандельштам)

Цитация: …общий котел поставлен на стол, приходится хлебать свою долю этого отвратительного, ядовитого, но и древнего и в общем-то вечного пойла… (Ф. Кафка)

• Застолье напоминает игру в домино. Да и вообще домино может служить универсальной моделью общих дел. Всплывает из глубин бессознательного похожее и, отразившись в кривом зеркале разговора, передается соседу с присказкой «вот и у меня был аналогичный случай». С приобщением числового артефакта. А течение тем временем незаметно сносит вниз, и вот уже эта пристань «флип-флоп», а мы – псевдоподии коллективного монстра Оно, за общим столом матушки природы.