Читаем Боевики рабочих окраин. Паравоенные формирования рабочего класса Петербурга и Москвы 1905–1917 онлайн бесплатно

Выпускающий редактор М. Александрова

Редактор Э. Арни

Корректор Э. Арни

Компьютерная верстка Т. Мосолова

Художественное оформление А. Телиус

В оформлении издания использованы иллюстрации с сайта Института Гувера (США).

Архив Парижского бюро Заграничной агентуры Департамента полиции Российской империи

Эта работа не претендует на научное открытие: автор сделал попытку обновить в нашей памяти то, что скрылось под сенью времён и вымысла. Время – попутчик материи, стирающий не только рукописи, но и память. Старый материал, мёртвым грузом лежащий в хранилищах библиотек и архивах, требуется адаптировать к современным историческим знаниям читателя, очистить фактические данные от идеологической мишуры. Настало время для этого. Теперь, когда на историков не давит советская номенклатура, когда прошла истерия «белой реставрации» 90-х годов, мы можем трезво, в спокойной обстановке поговорить на очень интересные темы: о паравоенных формированиях рабочего класса России, действовавших по большей части в подполье; об экономических и политических требованиях фабрично-заводских коллективов; о работе политических партий, её боевой и террористической составляющей. Данные вопросы автор рассматривает в свете известных нам событий: российских революций начала XX века на примере Петербурга (Петрограда) и Москвы – двух важнейших политических центров России.

Хотелось бы также вкратце упомянуть о влиянии на приведённые выше процессы органов тайной политической полиции, которые пытались управлять развитием радикализации рабочего класса, влиять на его сознание и деятельность в сфере создания паравоенных формирований. Эта тема является слабоизученной, сложной, но интересной и потому требующей отдельного рассмотрения.

Актуальность данной книги в её содержании, затрагивающем механизм создания и деятельность паравоенных формирований как противостоящих правительству, так и стоящих на защите правящего режима, а также вопросы, связанные с нелегальным оборотом оружия и взрывчатых веществ.

В работе были использованы воспоминания участников революционного подполья и Гражданской войны, руководителей силовых структур России, материалы исследователей двух российских революций и отечественного рабочего класса.

Даты даны по старому стилю.

В основе любого классового общества заложен принцип несправедливого распределения материальных благ, неравенства возможностей и средств, вопиющие социальные явления. Возможно ли изменить сложившийся порядок вещей и сделать это бескровно? Насколько оправданными будут жертвы боевых действий и террора во имя построения «светлого будущего»? Эти вопросы актуальны и сегодня.

В XIX веке, под влиянием Великой французской революции с её популярным лозунгом «Свобода, равенство, братство» (фр. «Libert'e, 'Egalit'e, Fraternit'e»), европейский уклад общества сильно пошатнулся: покрывало святости монархической власти было сорвано и оказалось, что можно жить без короля. Крамольные мысли быстро распространились по европейскому континенту. Достигли они и умов российских дворян. В 1825 году произошло знаменитое антимонархическое выступление молодых дворян-декабристов, которое было быстро и жёстко подавлено. К власти пришёл младший сын Павла I, которого готовили к военной службе – император Николай I. Кроме всего прочего, Николай Павлович имел тягу к инженерному делу, то есть был, как говорят сегодня, «технарём».

Он полагал, что управление страной похоже на управление механизмом, где каждый играет свою роль и служит определённой цели. Себя император видел верховным хранителем государства, его главным судьёй и контролёром, которому подчиняется всё и вся.

Для бесперебойной работы государственного механизма Николай I провёл меры по усилению полицейского режима, милитаризацию системы управления, ввёл цензуру, добиваясь таким образом полного контроля над деятельностью бюрократического аппарата и настроениями в обществе.

Несмотря на существующий в стране анахронизм в виде крепостного права и связанную с ним экономическую отсталость, император засучив рукава взялся вывести зачаточную промышленность на уровень западноевропейских стран. К сожалению, не решив основного вопроса о крестьянах, преодолеть техническое отставание Николай Павлович так и не смог. Кроме всего прочего, не дали России спокойствия ни полицейский режим, ни милитаризация: державу потряхивало от кровавых крестьянских бунтов и военных мятежей.

Именно в эти годы дворянская молодёжь, новая буржуазия, российская интеллигенция, научная и творческая элита страны, так называемые западники и славянофилы инициировали в обществе обсуждение правомерности абсолютной власти монарха, введение конституции, возможности иного развития общественных отношений в стране, при этом по-разному смотря на пути достижения своих целей. Особенно злободневен был крестьянский вопрос: шли споры о его разрешении, об изменении социально-экономического положения крестьян – почти восьмидесяти процентов населения страны.

Крестьяне многих областей России выращивали хлеб в крайне тяжких условиях: суровый климат, отсталые аграрные технологии и различные повинности не позволяли достичь необходимого и стабильного достатка большей части крестьян, большинство из которых к тому же были неграмотны и рано уходили из жизни.

Позже, в связи со столыпинской реформой и разрушением общины, множество крестьян потянулись в город, став рабочими низкой квалификации или люмпенами. На предприятиях появилось множество людей, недовольных своим бедственным положением. Формировалась неустойчивая пролетарская масса, готовая к самым радикальным проявлениям и насилию.

Борьба рабочих в России за улучшение своего положения имеет давнюю историю, возникшую с появлением первых фабрик и заводов, ещё до отмены крепостного права и появления марксизма. Собственно, рабочих или работных людей в России XVIII–XIX веков было немного, но те крестьяне, кто был приписан к фабрикам и заводам, став «крепостными» рабочими, заявляли о своём тяжёлом существовании уже тогда.

Тяжёлая эксплуатация на опасном производстве, нажива господ на подневольном труде, обман и унижения, которым подвергались русские рабочие, ставили людей в положение, при котором они вынуждены были прекращать работу и обращаться с жалобой к своим хозяевам. А когда ситуация накалялась до предела, работники, среди которых нередко были и каторжане, вынуждены были переходить грань моральных запретов, и тогда лилась кровь. Положение, в котором находился работный люд, оказалось безвыходным: собственники, владельцы фабрик и рудников, на уступки шли редко, поэтому логическим разрешением экономических и нравственных противоречий становился бунт.

В XX век Россия стремительно влетела по рельсам капитализма, таща за собой тяжёлый и неповоротливый состав сословно-феодальных пережитков. Даже священное самодержавие оказалось теперь неудобным. Некоторая часть российского общества видела в монархии досадный анахронизм и желала его устранения.

Таким образом, в стране, наряду с социальной напряжённостью, связанной с промышленным переворотом, сложился политический кризис, усилилось революционное движение. Появившиеся многочисленные кружки и партии либералов и социалистов, имея перед своими глазами опыт западных стран, ставили своей целью ликвидацию царского режима, установление республики.

Революционерами разрабатывались программы, призванные изменить жизнь крестьянства и рабочего класса к лучшему. Ради этих благих целей были выбраны отнюдь не благие методы их достижения. В числе прочих они включали в себя террор, а именно убийство неугодных революционерам людей. Достаточно вспомнить знаменитую Боевую организацию эсеров, планомерно совершавшую политические убийства.

Вообще, в начале XX века созданием террористических и боевых формирований были заняты многие радикальные партии и организации как правого, так и левого толка.

Своих боевиков имели социал-демократы (меньшевики и большевики), анархисты, социалисты-революционеры (эсеры), монархисты и другие. В их задачу входило обеспечение порядка на митингах, уличных шествиях, охрана партийных лидеров и собраний, экспроприация денежных средств, ликвидация предателей, осведомителей и полицейских агентов наружного наблюдения (филёров), высших чинов полиции и государственных деятелей страны. Но это были боевики небольших партийных дружин, занимающихся революционной деятельностью в большей степени профессионально.

Большевики пошли дальше. Для реализации своего лозунга о всеобщем восстании они сумели организовать по-настоящему массовую и устойчивую паравоенную организацию из рабочих – Красную гвардию. Нужно заметить, что одновременно с Красной гвардией существовало малоизвестное формирование пролетариата – рабочая милиция. Именно рабочая милиция и стала «старшим братом» Красной гвардии. Кадры милиционеров на протяжении второй половины 1917 года плавно перетекали в массу красногвардейцев; рабочая милиция растворилась в рабочей Красной гвардии и ушла в тень народного забвения. Но мы обязательно вернёмся к этой теме и осветим некоторые моменты создания милиции рабочих Петрограда и Москвы.

Деревенская община, колыбель нынешнего русского человека, в чьей крови она жива до сих пор, была альма-матер и для первых русских рабочих. Община при принятии каких-либо решений традиционно руководствовалась принципами демократии. Она являлась школой самоуправления, важные вопросы которой решались на крестьянском сходе – мире. Гласностью и справедливостью мира был пронизан патриархальный уклад жизни крестьян. Но это касается в первую очередь крестьян государственных, помещичьи же крестьяне подчинялись воле хозяина. Позже модель управления общиной передовые рабочие воплотили у себя на предприятиях в виде фабрично-заводских комитетов. Эти комитеты явились тем органом, который выражал острейшие требования рабочего класса. Требования рабочих заключались в установлении восьмичасового рабочего дня, справедливой оплате труда, посильных рабочих нормах, улучшении бытовых условий, уважительном отношении и так далее. Для разрешения спорных вопросов в свою пользу, для защиты своих экономических и политических интересов фабзавкомы приняли участие в создании паравоенных формирований в виде рабочей милиции и Красной гвардии. Но это было значительно позже, а пока…

XVIII век. На территории Российской империи разгорелся пожар невиданной тогда крестьянской войны 1773–1775 годов. Этот кровавый мятеж, который императрица Екатерина II подавила с трудом, возник в степях Заволжья и прокатился смертоносным валом по городам и весям российской глубинки. Многотысячные отряды крестьян и казаков, русских, башкир, чувашей, татар под предводительством ветерана Семилетней войны донского казака Е. И. Пугачёва в течение двух лет держали в страхе гарнизоны правительственных войск и дружины господских стражников.

К вооружённым отрядам Пугачёва присоединялись горнозаводские крестьяне и работные люди уральских и поволжских металлургических заводов, рудников. С собой «заводские» везли пушки и боеприпасы к ним.

Один из пугачёвских атаманов (по сути – полевой командир) по кличке Хлопуша[1] сформировал из заводских людей крупный отряд, с которым он прошёл и огонь, и медные трубы. Эти нищие, лишённые всего люди, в сущности – рабы, шли по сложным опасным маршрутам, осаждали города, нападали на колонны и гарнизоны царских войск, не боялись встретиться с армией и на открытом поле брани, и только для того, чтобы победить и иметь возможность жить по-человечески.

Таким образом, рабочие сознательно встали на путь вооружённого сопротивления господской власти и приняли участие в боевых действиях против царской армии[2]. И нужно заметить, что воевали эти «проторабочие» по своей воле, без принуждения, отстаивая свои кровные интересы. Как известно, выступление Пугачёва было подавлено, а сам предводитель был посажен в клетку и казнён в центре Москвы на Болотной площади. Несмотря на старания имперских властей стереть память о мятежном казаке, народ помнил его и передавал из уст в уста предания о нём.

Волнения происходили и в XIX веке. Автор В. Быков в своём исследовании «Возмутители: (бунты в Ревдинском заводе в 1826 и 1841 годах)» приводит данные такого рода: в 1826 и 1841 годах бунтовали углежоги на металлургических заводах Урала, требуя снизить непосильные нормы выработки угля.

Требования были справедливы: труд углежогов был физически тяжёлым, но оплачивался он так низко, что рабочим приходилось лезть в кабалу к хозяину, чтобы прокормить свою семью. К примеру, средний заработок рабочего составлял около двухсот рублей в год, а долг его заводской конторе – до трехсот рублей и больше: со стороны администрации происходило обыкновенное жульничество с нормами выработки угля.

При анализе ситуации власти признавали, что неповиновение горных рабочих носит более организованный и инициативный характер, нежели у крестьян. Политическая полиция также обратила внимание на развитость рабочих, на их стремление к самостоятельности и коллективной сплочённости.

Многие, ошибочно представляя историческую действительность, считают, что жизнь большинства крестьян и рабочих в Российской империи была стабильной и сытной. Обратимся к монографии В. А. Ермолова «Повседневная жизнь российских рабочих на рубеже XIX–XX вв.». Автор приводит статистические данные за 1912 год, изданные гласным городской думы Саратова В. А. Коробковым: