Читаем Лопоухий Илюк онлайн бесплатно
Лопоухий Илюк
Повесть-сказка современной чувашской писательницы о слонёнке Илюке, идущем из Индии в Чувашию, где его с нетерпением ждёт маленькая девочка Хеведусь. В долгой дороге со слонёнком и его другом сусликом случается много разных приключений. Для младшего школьного возраста.
Сказки / Книги Для ДетейВ этой книге, ребята, вы прочитаете историю лопоухого Илюка. Но сначала вам надо узнать кое-что о самом авторе. Вот только с чего начать? Самое трудное, когда пишешь, — это начало. И я спросил у своей дочери Айгуль (она уже учится в школе и первой прочитала об Илюке, когда повесть-сказка Евы Лисиной была переведена с чувашского на русский язык):
— Айгуль, как бы ты начала рассказ про Еву Николаевну?
— Я, — сказала Айгуль, — начала бы так: «Тетя Ева появилась в нашем доме как таинственная незнакомка…»
Нужно сказать, что, когда Ева Николаевна в первый раз пришла к нам домой, Айгуль и её подруга Марина учились в третьем классе и очень хотели «волшебно превратиться» в кого-нибудь. Марина, например, мечтала превратиться в птичку и лететь с улицы прямо к себе в форточку, потому что с лифтом была мука-мученическая: Марина не доставала до кнопки седьмого этажа и нужно было ждать кого-нибудь из взрослых. Подружки колдовали и каждый день бегали в волшебную страну Ай-Мар. Её они открыли в парке на той стороне улицы. А почему страна так называется, вы, наверное, догадались.
С появлением Евы Николаевны шансы на удачу в «волшебном превращении» у девочек значительно выросли. Оказалось, что она и сама уже лет тридцать мечтает в кого-нибудь превратиться и у неё даже есть знакомые волшебницы.
Иной раз эти волшебницы звонили нашим девочкам и давали консультации. Но, как и положено настоящим волшебницам, они были окружены тайной — своих телефонов не оставляли и даже голоса свои меняли, так здорово подражали голосу Евы Лисиной, прямо не отличишь.
Но… девочкам до сих пор не везёт. Или погода неподходящая, или родители дома и мешают приготовить волшебный порошок по всем правилам. Так что с превращением ничего пока не получается. Одно хорошо: Марина за это время подросла и уже сама достаёт до кнопки.
И хотя с чудесами ничего не получается, девочки всё же уверены, что в Еве Николаевне есть что-то таинственное.
И я тоже так думаю. В человеке, который пишет хорошие книги для детей, всегда есть что-то особенное. Если и не таинственное, то необыкновенное.
А какое детство было у Евы Лисиной, вы можете узнать, если прочитаете её первую книгу «Дети Синьяла». Она вышла в 1977 году тоже в издательстве «Детская литература». Маленькая Марине, героиня этой книги, и есть сама Ева Лисина. Синьял этот лежит «под великим небом, на великой земле, в стране чувашей». Вы узнаете, что хотя время — вскоре после войны — было тяжёлое, голодное, но сколько в той деревне было всего чудесного. И Марине из чудес своего детства не забыла ничего. Детьми, надо сказать, были все, но не все это помнят. Книга кончается тем, как утром первого сентября Марине идёт в первый класс.
А потом случилось так. Она окончила школу, поехала в Москву, поступила в Тимирязевскую академию, стала агрономом. Потом у неё родилась дочка Фенечка — Феодосия, по-чувашски Хеведусь. И однажды эта маленькая Хеведусь не хотела спать, а хотела, чтобы к ней в гости из далёкой Индии пришёл слонёнок Илюк. Может, иная мама просто сказала бы: «Хватит капризничать!» — и выключила свет. А вот Марине — теперь уже Ева Николаевна — подвинула стул к кровати, села и начала:
— Кришна, удивляешь ты меня! Только и знаешь поесть да поспать. Всё время жуёшь…
С тех пор прошло несколько лет. Хеведусь уже стала большой. А Ева Николаевна — она знает немецкий и турецкий языки — работает в Библиотеке иностранной литературы и пишет книги для детей.
И теперь наши подружки Айгуль и Марина мечтают, что когда вырастут, то днём будут работать в библиотеке, а вечерами писать книги для детей и колдовать — всё как тётя Ева.
— Кришна, удивляешь ты меня! Только и знаешь поесть да поспать. Всё время жуёшь. Не жуёшь — так спишь-спишь, — сказала Ласточка. Она уже давно сидела на дереве и весьма неодобрительно посматривала вниз.
А внизу под пальмой — одна пальма была как целая роща — стоял слонёнок. Он тоже был недоволен. Не потому, что его ругали, а потому, что помешали жевать. Слонёнок поднял голову о-очень медленно. И слова он выговаривал лениво,
— А что… мне… ещё делать?
— Что-о? Что ты сказал?! — возмутилась Ласточка. — Что тебе делать? А знаешь ли ты, что на земле чувашей на берегу реки Волги стоит город Чебоксары? Там в белом доме живёт маленькая Хеведусь! Каждый-каждый день ждёт она слонёнка. «Ах, почему у меня нет слонёнка… — вздыхает она. — Я бы назвала его Илюком! Когда же Илюк придёт ко мне?» Иной раз и поплачет. А ты всё ещё здесь. Только еда на уме! Неужели у тебя челюсти не болят?
— Нет, мои челюсти не болят. Они всё время жуют и теперь стали крепкими и сильными.
— Ну и ну! — Ласточка гневно простригла воздух перед глазами слонёнка и снова села на ветку.
Кришна удивился: отчего эта Ласточка так сердится?
— Моя мама говорит: «Дети поплачут-поплачут и перестанут». Та девочка тоже давно успокоилась…
— Что ты всё: мама, мама! У тебя своей головы нет-нет?
Кришна поднял хобот и ощупал им свою голову:
— Есть… есть голова.
— Ну вот, теперь подумай своей головой! Ты сам всегда быстро успокаиваешься?
— Иногда успокоишься сразу, а иногда — ну никак! А если кто-то силком начнёт успокаивать, становится совсем плохо!
— Вот-вот-вот! И Хеведусь! И Хеведусь такая же! Моё гнездо было как раз над их окошком. Девочка из-за этого Илюка плакала каждый день. Так, что рёву стояло на два дома — на её и на мой. «В Чувашии слоны не живут, не жи-вут! — говорила ей мать. — И прийти сюда не могут! Не мо-гут!» А она: «Мой Илюк придёт обязательно! Он сильный, он ничего не боится. Не бо-ит-ся!» Отец Хеведусь, знаменитый охотник, однажды сказал: «Я поймаю медведя! Подумай только: у тебя будет настоящий медведь! Ты будешь играть с ним, кататься на нём!» Тут любой ребёнок от радости подпрыгнул бы до потолка. А Хеведусь — нет: «Зачем мне медведь? У меня Илюк есть! Сильный, храбрый Илюк!» Ох как рассердился её отец!
— А зачем было сердиться? Хеведусь права, — глубокомысленно заметил Кришна, — нас, слонов, нельзя сравнивать с медведями. Сравнивать нас — огро-омная ошибка! — Кришна описал хоботом круг. — Вот насколько велика эта ошибка. Слоны сильнее медведей в сто и даже не в сто, а в двадцатынестнадцать раз!
— Скоро я отправлюсь в страну чувашей, — сказала Ласточка. — Прилечу — а там все радуются весне. И Хеведусь будет играть и веселиться. Но вдруг забудет про игру, приставит ладошку ко лбу и долго будет смотреть вдаль: где же Илюк, почему его всё нет? Знаешь, как грустно, когда ждут кого-то, ждут, а тот в далёкой Индии всё никак не прожуёт банан.
— А сколько ей лет?
— Три. И уже давно четвёртый.
— Ровно столько же, сколько и мне…
Кришна отвёл хоботом гроздь банана, уже готовую упасть ему в рот, и поплёлся к старому бамбуку. Там он, чтобы эти кричащие, жужжащие, звенящие джунгли не мешали ему думать, опустил огромные уши и закрыл глаза.
К нему подошли два слона.
— Кришна, сынок, а что я тебе принесла! Вкусненькое! — сказала слониха.
Кришна от досады лишь хвостом махнул.
— Отец, смотри-ка! Что с нашим ребёнком? Раньше он при одном слове «вкусненькое» взвизгивал на все джунгли, а теперь стоит понурившись и вид его жалок.
Кришна мотнул головой:
— Не хочется есть. Совсем не хочется.
— Ай-йя! — затрубили два слона.
— Кришна, сынок…
— Не Кришна, а Илюк! Илюк — вот как меня надо теперь называть.
— Ой-ой-ой! Что за страшная болезнь! Он бредит! — горевала слониха.
— Я не болен! Совсем не болен! — Слонёнок повернулся к отцу: — Отец, мне нужно обсудить с тобой одно очень важное дело!
И два слона, старший и младший, раздвигая обвитые лианами ветви, зашагали к покрытому цветущими лотосами озеру.
— Не отпущу! Не отпущу! — встревожив джунгли, трубила слониха. — Как же он, такой маленький, отправится в путь?
— Успокойся, мать, успокойся… — говорил ей слон-отец. — Я хочу поговорить с тобой об одном прекраснейшем имени!
— О каком ещё имени? Бездушный ты! Без сердца! Наш сын сошёл с ума! Он собрался в какую-то далёкую страну! Ты должен изо всех сил держать его, никуда не пускать, а ты рассуждаешь о каких-то именах! — Она хоботом схватила Кришну за хвост и подтащила к себе. — Не пущу-у!
— Именно потому, что наш Кришна собирается в Чувашию, я и хочу потолковать с тобой об одном прекраснейшем, благороднейшем имени. Скажи-ка, мать, достойнейшая из достойных и голосом своим напоминающая, когда нежна, разговор лотосов с тёплым ветром, а когда в гневе — грохот каменных обвалов, скажи мне: ты не забыла своего имени?
— Ещё один сошёл с ума! Разве можно забыть своё имя? Моё имя — Савитри! — И впрямь в голосе её послышался грохот лавины.
— Са-вит-ри… — довольным голосом повторил слон-отец. — Да, родители твои знали, как тебя назвать! Они были уверены, что ты будешь с честью носить это имя! Скажи-ка, мать, ты не забыла про Савитри из древнего сказания? [Имеется в виду древнеиндийское сказание «Махабхарата»]
— Разве можно забыть Савитри, достойнейшую мою тёзку?
— Я хотел бы послушать, что говорила достойная Савитри о дружбе.
— Слушай!..
Достойная Савитри сказала так:
— Благодарствую! Именно эти строки я и хотел услышать! Ты пока повторяй про себя слова своей тёзки-человека, а я расскажу тебе всё по порядку. Далеко-далеко, на берегу великой Волги, в стране чувашей живёт один маленький человек. И он хочет подружиться с нашим Кришной, день и ночь ждёт его. «Нет такого слона!» — говорят старшие. «Есть такой слон!» — говорит маленький человек. Савитри, достойнейшая из достойных, голосом своим напоминающая, когда нежна, разговор лотосов с тёплым ветром, а когда в гневе — грохот каменных обвалов, скажи мне: разве маленький человек не прав?
— Как не прав? — удивилась Савитри. — Ещё как прав! Он… самый правдивый человек на свете, этот маленький человек! Вот он, сын мой Кришна! Самый храбрый, самый красивый. И про него говорят, что его нет?! Самый умный, самый…
— Наш сын, — перебил её слон-отец, — хочет отправиться к этому маленькому человеку. Разве не по закону дружбы, который мы «чтим превыше всего», выходит он в путь? Что говорила об этом Савитри из древнего сказания?
Слониха умолкла. Она молчала очень долго. Наконец голосом, похожим на разговор лотосов с тёплым ветром, сказала:
— Пойдём узнаем у этой несносной Ласточки дорогу, а потом спустимся к великому Гангу [Ганг — одна из великих рек Индии] и благословим сына в далёкий путь к маленькому человеку…
Как всё быстро меняется на свете!
Например, джунгли. Вроде бы всё по-прежнему: пальмы, обвитые длинными крепкими лианами, манговые деревья, бамбук. Но пять дней назад, когда Илюк с отцом и матерью жил в долине Хиндустана [Хиндустан — долина, расположенная между реками Гангом и Джамной], когда его звали Кришной, джунгли были уютным домом. Захочется Кришне спать — джунгли становились тёплой постелью. Захочется есть — столом изысканных яств. А теперь, когда он остался один? Шелестнёт лист — встрепенётся и Илюк. А когда он жил в долине Хиндустана, когда его звали Кришной — что там шелест! — даже в страшную грозу, среди раскатов грома он стоял между отцом и матерью и знай себе уплетал что-нибудь вкусное.
Оказывается, банану тоже верить больше нельзя. Вот Илюк, не жалея хобота и ног, с трудом продрался сквозь чащу, огляделся и сорвал спелый-преспелый банан. Но только отправил его в рот, как из зарослей олеандра выскочил тигр — и вкусный, сочный, благоухающий, сладчайший банан стал горьким, словно корень ядовитого дерева…
— Аррр! — сказал тигр, блестя клыками и радуясь каждому своему «р». — Аррр… бррродишь? — И сладко зевнул. — Ты совсем один?
«Совсем-совсем один», — хотел ответить Илюк. Уже и рот открыл. Но какое это печальное слово — «один»…
Такое печальное, что впору заплакать. Тогда, чтобы сдержать слёзы, слонёнок ответил совсем иначе:
— Нет… Не один… С папой, с мамой… Мы пришли целым стадом! Огромное-преогромное стадо, двадцать-шестнадцать слонов!
— Ар… — поджав хвост, забормотал тигр, и клыки его потухли. — Миллион-биллион-триллион… двадцатыпестнадцать!.. — Он попятился к зарослям, присел — и исчез, как кошка исчезает в подворотне.
И обезьяны стали другими. Раньше, когда проходили слоны, они почтительно замолкали и смирно сидели на деревьях, теперь же вконец распустились! Только Илюк остановится, чтоб осмотреться, прикинуть, куда идти дальше, — они уже носятся вокруг него, прыгают с дерева на дерево, бросаются сухими ветками или же зацепятся хвостом за лиану, раскачиваются в воздухе и верещат:
— Кришна заблудился! Кришна сбился с пути! Кришна потерял дорогу! Во всех джунглях нет никого глупее Кришны!
Из-за этого крика и воя Илюк терял дорогу. Он кружился на месте. Порой даже возвращался назад.
Выручил его один старый кабан. Он стоял-стоял, слушал-слушал этот шум-гам и прохрюкал:
— Смеётесь? А сами Кришну от И люка отличить не можете!
Обезьяны оторопели и замолкли. Потом, встречая И люка, они недоуменно шептались: «Кто это? Кто это?»
Джунгли стояли неприступной стеной из листьев, корней, веток, стволов и лиан. Потому про них и говорят с опаской и почтением: «О-о, джунгли!» Но Илюк шёл своей дорогой. Он хоботом раздвигал крупные ветки, ломал их и прижимал ногой к земле. И всё же за ним не оставалось никакого следа, словно открылась в зелёной стене узкая дверь, впустила слонёнка и сразу же закрылась.
Кругом раздавались тысячи голосов, ведь в этой стране столько разных зверей, что…
если бы мы спросили:
