Читаем Вспаханное поле онлайн бесплатно

От издательства

Имя талантливого аргентинского писателя и драма¬

турга Эрнесто Л. Кастро известно не только на родине

писателя, но и во всей Латинской Америке. Его книги

неоднократно удостаивались литературных премий, его

пьесы идут на сценах многих театров Латинской Амери¬

ки, а роман «Островитяне» был экранизирован.

Одно из первых произведений Кастро — роман «Сре¬

ди теней» — появилось в 1928 г. и сразу привлекло вни¬

мание читателей к тогда еще молодому автору. Большой

популярностью пользовались также его романы «Остро¬

витяне» (1944 г.), «Из глубин земли» (1948 г.) и пьеса

«Изгнанники».

Роман «Вспаханное поле» вышел в свет в 1953 г.

Действие этого романа охватывает более полстолетия:

с конца XIX в. до наших дней. Честный и правдивый

художник, Кастро создал реалистическое произведение из

жизни аргентинских крестьян — гаучо. Нисколько не

приукрашивая этих трудолюбивых и мужественных лю¬

дей, автор рассказывает о той жестокой и несправедли¬

вой борьбе, в которую они были вовлечены властями с

целью завоевания земель у индейцев — коренных жителей

Америки. Но и получив эту землю, они не оказались ее

хозяевами. Через несколько лет, когда бескрайние просто¬

ры пампы были вспаханы и засеяны, гаучо были изгнаны

с этих земель новыми владельцами — помещиками.

Роман Кастро — правдивое и яркое повествование,

знакомящее читателя с недавним прошлым Аргентины.

I

Насколько видит глаз, от края до края расстилается

поле — целина в рубище скудной и чахлой растительности.

Мертвая тишина и плоское небо усиливают неприветли¬

вость этого пустынного пейзажа. Солнце палит, а на всем

обозримом пространстве не сыщешь дерева, в тени кото¬

рого можно было бы укрыться. Дорог нет, и от этого

равнина представляется еще более широкой и голой. Ка¬

жется, будто эта объятая могильным покоем земля зате¬

ряна на краю света, где лишь восход и заход солнца вы¬

дают течение времени.

Тишину нарушает стая чиманго *, которые, слетев¬

шись со всех сторон, с криком кружат вокруг незри¬

мой оси. Потом они садятся и умолкают. Снова все за¬

мерло. Однако к тому месту, где сели птицы, через зарос¬

ли ичо ** сторожко пробирается зверье:      вискачи ***,

* Чиманго — хищные птицы, питающиеся падалью. — Все при¬

мечания переводчика.

** Ичо — дикорастущее злаковое растение Южной Америки*

*** Вискача — вид американского зайца.

7

броненосцы, вонючки и прочие твари, привлеченные смра¬

дом, который разносит ветер. Чиманго, обозленные этим

вторжением, яростно обороняют труп павшего гуана¬

ко *. Но не в силах сдержать нахлынувших отовсюду

голодных животных они оставляют свою враждебность и

присоединяются к общему пиршеству. Броненосцы, за¬

бравшись в брюхо гуанако, пожирают его внутренности.

Белеют дочиста обглоданные кости. Сухую землю окра¬

шивает густая, темная кровь. Слетаются другие хищные

птицы, сменяя насытившихся и осовелых от обжорства.

Мелкие зверьки разбегаются. Каркая, улетают чиманго.

Взмахи крыльев да быстрые тени животных, исчезающие

в буйных травах,— единственные признаки жизни в этой

глуши.

На горизонте поднимается легкое облачко пыли; оно

быстро приближается и по мере приближения становится

гуще. Пробегает и скрывается вдали стая нанду**. Вслед

за ними проносятся лани, лисы, зайцы, гонимые общим

страхом. Над равниной прокатывается отдаленный гро¬

хот, хотя на небе ни облачка и по-прежнему ярко светит

солнце. То не гром, а топот копыт. Закусив удила, рас¬

пустив по ветру гривы, роняя пену с крупов и оскален¬

ных морд, мчатся разномастные полудикие лошади, рас¬

паляемые свирепыми криками всадников. Это оголтело

скачет орда индейцев. Время от времени всадники испус¬

кают хриплые крики, грозя копьями невидимому врагу.

Скорбно и трагично звучат их голоса. Полуголые индей¬

цы подставляют ветру и пыли раны, полученные в бою.

Разбитые наголову, они ищут спасения в просторах пус¬

тыни, и в их воплях слышатся ненависть и ярость. Орда

проносится устрашающей лавиной и скрывается, окутан¬

ная густым облаком пыли и серой пеленой сумерек.

Наступает ночь. Во мраке, покинув свои логовища, бес¬

шумно крадутся свирепые и коварные звери. Низко кру¬

жат ночные птицы. Иногда одна из них, выпустив когти,

камнем падает наземь, и тотчас раздается предсмертный

крик застигнутой врасплох жертвы. Потом снова воца¬

ряется тишина, еще более глубокая, чем прежде. Если

дуновение ветра всколыхнет травы, кажется, будто рав¬

нину бросает в холодную дрожь. Перед рассветом роса

* Гуанако — вид ламы.

** Нанду — американские страусы.

8

увлажняет и оживляет неприхотливую растительность.

Всходит солнце, разгоняя мглу, и вновь озаряет просторы

пампы, как озаряло их с сотворения мира.

При дневном свете показывается еще одно облако

пыли. И, когда солнце поднимается выше, становятся

различимы очертания кавалерийской колонны. Она яв¬

ляет странное и плачевное зрелище. Большинство солдат

одеты кое-как: на них обтрепанные форменные куртки и

бомбача * или чирипа **. Одни обуты в мокасины из

жеребячьей кожи, другие — в альпаргаты *** и лишь не¬

многие — в сапоги. Но на всех одежда в пестрых запла¬

тах и в лохмотьях и у всех небритые лица и спутанные

запыленные волосы. Люди всякого обличья составляют

это необычное войско. Белолицые и голубоглазые выход¬

цы из Европы перемешаны с метисами, которых выдают

темная кожа и редкие щетинистые усы. Они едут на ло¬

шадях в крестьянской сбруе. Время от времени они при¬

поднимаются в стременах, чтобы окинуть взглядом ширь

пампы, не доверяя ее обманчивому спокойствию.

За колонной едут женщины и дети. Их лошади нагру¬

жены военным снаряжением и всякого рода домашней

утварью. По обе стороны обоза движется разделенный на

косяки резервный табун лошадей, который погоняют не¬

сколько солдат. Иногда какая-нибудь лошадь вдруг пу¬

гается и сбивает строй. Ребятишки поднимают несусвет¬

ный крик, желая помочь погонщикам, но лишь усиливают

суматоху. Женщины осыпают проклятьями вьючных ло¬

шадей, которые взбрыкивают и встают на дыбы, грозя

сбросить с трудом увязанную поклажу. Котлы, кувшины,

жаровни, прикрученные к сбруе, со звоном ударяются

друг о друга. Погонщики с помощью подростков и жен¬

щин, у которых нет детей, стараются восстановить поря¬

док. Колонна меж тем, будто ничего не случилось, продол¬

жает свой путь. Всадники настороженно оглядывают эту

враждебную землю, где повсюду может таиться опас¬

ность.

Дозор, высланный на разведку, удаляется галопом.

Ядро колонны по-прежнему лига**** за лигой движется

* Бомбача — шаровары на пуговицах, с разрезами на бедрах.

** Чирипа — индейский плащ, задний край которого пропус¬

кается между ног и закрепляется спереди.

*** АЛьпаргаты — обувь из пеньки.

**** Лига — мера длины, равная 5572 м.

9

по бескрайней пампе, преследуя индейцев. Несколько ча¬

сов спустя отряд разведчиков возвращается на рысях. Сер¬

жант, который им командует, подъезжает к начальнику.

—      Господин полковник, индейцев не видно,— докла¬

дывает он.— В этом направлении всего в лиге отсюда

река.

—      Хорошо,— отвечает командир.

В самом деле, вскоре показывается немноговодная

река, которая лениво течет, то сужаясь, то расширяясь,

там и сям окаймленная зарослями тростника. Командир,

обернувшись к адъютанту, приказывает:

—      Здесь разбить лагерь.

Раздается команда сделать привал. Лошади, истом¬

ленные большим переходом, нетерпеливо ржут и, не слу¬

шаясь поводьев, рвутся к вожделенной влаге. Погонщики

пытаются сдержать резервные табуны, разбегающиеся во

все стороны. На берегу толпятся люди, мечутся живот¬

ные, раздаются крики и ржанье. Наконец лошади про¬

рывают кольцо погонщиков и входят в реку. Тогда и

всадники, спешившись, утоляют жажду — их не смущает,

что лошади, меся копытами ил, замутили воду. Над ста¬

ном тучей носятся всполошившиеся лысухи.

Полковник вместе с другим офицером переходит

вброд реку и, перебравшись на противоположный берег,

изучает местность. Он обнаруживает высушенный солн¬

цем скелет гуанако, белеющий на равнине зловещей при¬

метой. Потом внимательно осматривает луга и, вернув¬

шись к реке, говорит сопровождающему его офицеру:

—      Здесь мы построим форт и назовем его Мертвый

Гуанако... Выставьте сторожевые посты. Как только люди

поедят, начнем оборонительные работы.

Горнист дает сигнал к обеду. Несколько солдат отво¬

дят в сторону и закалывают лошадей, отобранных на

мясо. Женщины тем временем достают жаровни и раз¬

жигают костры. Вскоре солдаты присоединяются к своим

подругам. Те, у кого их нет, примыкают к какой-нибудь

группе или вместе с ребятишками теснятся вокруг мяс¬

ников. Как только туши разделаны, еще теплые и соча¬

щиеся кровью куски мяса кладут на жаровни. Чад оку¬

тывает лагерь. Суеты уже меньше, зато шума больше:

отовсюду доносятся громкие голоса и визгливые крики

женщин, которые по всякому поводу разражаются бранью

или принимаются ворчать. Они непрестанно воюют с го¬

10

лодными ребятишками, шныряющими между жаровнями,

а при случае напускаются и на взрослых, не разбирая

чинов и званий и не скупясь на самые крепкие и забори¬

стые словечки. Солдаты, расположившиеся поодаль, то

ли потому, что привыкли к таким сценам, то ли потому,

что устали, сохраняют безразличие. Однако их лица утра¬

чивают суровость и настороженность, которые были на¬

писаны на них, когда эти люди ехали в боевом строю по

неизведанной земле. Но находятся и такие, что отвечают

на ругательства женщин еще более хлесткой бранью, вы¬

зывая дружный хохот товарищей.

Один сержант Сория во всем лагере, охваченном

шумным оживлением, оставался молчаливым и замкну¬

тым. Его лоб, пересеченный глубоким шрамом от удара

топором, казался еще более нахмуренным, чем обычно.

Он озабоченно смотрел на женщину, которая сидела

на вьючном седле, едва удерживаясь от стонов, и уте¬

шал ее:

—      Сейчас полегчает. Тебя малость растрясло — толь¬

ко и всего. Так тебе ж это не впервой. Правда, ты еще

никогда не была в таком положении...

Он имел в виду ее беременность, о которой уже не¬

трудно было догадаться. Заметив страдальческую грима¬

су, от которой она не смогла удержаться, Сория пред¬

ложил:

—      Послушай, Франсиска, если хочешь, я позову

доктора.

Женщина отрицательно покачала головой.

—      Тогда акушерку?..

—      Не надо, сейчас пройдет. Иди поешь.

Сория с минуту поколебался, но, понимая, что его

присутствие не облегчает страданий женщины, медленно

направился к костру, у которого несколько солдат обгла¬

дывали ребра лошади. Дородная женщина со смуглым ли¬

цом медного оттенка, которая, засучив рукава, готовила

какой-то настой, сказала ему:

—      Что ж вы не едите чурраско? * Я вам почки при¬

готовила — пальчики оближете!

Сержант, поглощенный тревожными мыслями, ничего

не ответил.

* Чурраско — мясо, поджаренное на угольях.

11

—      Что? — допытывалась женщина.— Франсиске все

неможется?

—      Да.

—      Не беспокойтесь, кум. Я для нее заварила тимьян-

ный чай. Вот сейчас отнесу, и увидите, ей сразу полег¬

чает... Сеферино!— крикнула она капралу, поддевавше¬

му ножом кусок требухи.— Посмотри за почками, кото¬

рые я приготовила для кума; как бы их не слопал кто-

нибудь из этих обжор.

Солдаты засмеялись. Один из них шутливо успокоил

ее:

—      Не бойся, мамаша Марселина. Раз эти почки остав¬

лены для сержанта Сории, ей-богу, к ним никто не при¬

тронется.

—      Да, да... На бога надейся, а сам не плошай,— про¬

ворчала Марселина, не убежденная этим доводом. —

Пойду отнесу куме тимьян,— сказала она Сории, взяла

ковшик с настоем и направилась к беременной женщине,

которая сидела на седле, едва сдерживая стоны.

Капрал, перевернув острием ножа почки на жаровне,

обратился к Сории:

—      Готово, можете есть.

—      Спасибо, что-то расхотелось... — ответил тот и, как

бы поясняя, почему у него пропал аппетит, добавил:—

Я говорил Франсиске, чтобы она осталась в поселке еще

на несколько дней: нельзя ей было в таком положении

скакать за войсками. Но она ни в какую: боится индей¬

цев!.. Ничего не мог с ней поделать, и вот что получи¬

лось. А все оттого, что меня не послушала.

—      Ешьте и не волнуйтесь. Скоро кума будет здоро¬

вехонька. Посмотрите на мою Марселину:      всего ме¬

сяц как родила сына, а ходит как ни в чем не бывало.

Сория, хотя и без обычного аппетита, принялся за

свое любимое кушанье. Несмотря на то что он огрубел

за долгие годы службы в армии, на этот раз он испытывал

иное чувство, чем то, какое внушали ему женщины, с

которыми он был близок в продолжении своей солдатской

жизни. Они приходили и уходили, неразличимые в смут¬

ных воспоминаниях. Одни, индианки, захваченные вой¬

сками в окруженных становищах, отдавались лишь телом,

да от них и не требовалось большего. Другие, навербо¬

ванные полицейскими для публичных домов в селениях,

где производились реквизиции, покупались на одну ночь.

12

С Франсиской было иначе. Ее освободили ив плена при

нападении на одно из индейских племен. Она говорила,

что не помнит ни своих родителей, ни своей деревни, ни

жизни в плену, но ее ужасала мысль, что она может ли¬

шиться защиты солдат: еще и теперь ее непрестанно терзал

страх перед набегом индейцев. Мало-помалу она приле¬

пилась, приросла к Сории, как лиана к дереву, сблизи¬

лась с ним и зачала ребенка, который уже давал знать о

себе.

Горнист заиграл сбор. Капрал Басан заметил, выти¬

рая о чепрак жирное лезвие ножа:

—      Полковник Вильялобос времени не теряет: не дает

нам даже переварить требуху.

—      Торопится возвести укрепления, — сказал Сория.

Они уже направлялись к солдатам, когда вернулась

Марселина с пустым кувшином.

—      Все в порядке, кум,— сказала она,— от тимьянно-

го чая ей стало лучше.

Ободренный этим известием, Сория пошел к майору

получить приказания. Полк был разбит на команды. Одни

рыли ров, который должен был окружить форт, другие

разравнивали площадку для выделки кирпичей на по¬

стройку жилищ и конюшен. Несмотря на то что были

выставлены дозоры, солдаты работали, держа под рукой

оружие, готовые отразить внезапное нападение врага. Тем

временем женщины, почистив котлы, разбивали палатки.

Марселина не отставала от других, хотя время от време¬

ни и отрывалась от дела, чтобы взглянуть на спящего

ребенка или проведать Франсиску, тоже погрузившуюся

в спокойный сон. Она быстро поставила палатку: у нее

были сильные руки, а главное, сноровка, приобретенная

за долгие годы скитаний. Живя среди солдат, нередко,

завербованных в тюрьмах или мобилизованных в пред¬

местьях, населенных беднотой, она усвоила их колорит¬

ный язык и сыпала острыми, как жало, словечками. Но

с Франсиской она говорила по-другому — мягко и сочув¬

ственно.

—      Кума,—позвала Марселина,—ложись-ка в палатке.

Тебе нужен покой, а то, чего доброго, раньше времени на¬

чнутся схватки.

Франсиска, превозмогая сонливость, встала и с помо¬

щью подруги добралась до палатки. Там она со стоном

упала на груду одеял.

13

—      По-моему, сегодня ночью в лагере станет одним

мальчуганом больше,—лукаво      заметила Марселина.—•

А может, и девчонкой, верно?

Заплакал ребенок. Марселина выбежала из палатки,

взяла его на руки и уняла, заткнув ему рот соском, но не

села, чтобы покормить малютку, прильнувшего к ее пыш*

ной груди, а направилась к женщинам, которые болтали,

разбирая скудные пожитки.

—      Похоже, кума сегодня ночью родит,— сообщила она.

Женщины лишь на минуту подняли головы и, ни сло¬

ва не говоря, опять принялись за дело. В этом молчании

Марселина увидела новое доказательство их враждебно¬

сти к Франсиске и, вспыльчивая по натуре, пришла в бе¬