Читаем Принципы права вооруженных конфликтов онлайн бесплатно
Картины сражения красивы только на расстоянии.
Испанская пословица
1. Самостоятельная отрасль права
1. Говорить о «праве вооруженных конфликтов» по поводу ситуации, которая a priori в самой основе своей, похоже, не подвластна нормам права, может показаться странным и даже парадоксальным. Нет ли противоречия между самими терминами, составляющими выражение «право вооруженных конфликтов»? Мыслимо ли связывать с правом поведение, которое кажется его отрицанием? Цицерон писал в 52 г. до н. э. в своей речи в защиту Милона (IV): «Когда гремит оружие, законы молчат». Для Клаузевица «законы международного права», относящиеся к войне, представляют собой «незаметные, едва достойные упоминания ограничения», а значит,
«введение принципа ограничения и умеренности в философию самой войны представляет
полнейший абсурд»1.
А в мае 1992 г. один из делегатов МККК констатировал:
«Все, кто пережил войну, особенно войну нашего времени, знают, что разгул насилия означает
прежде всего искоренение норм поведения и правовых систем»2.
Несколько дней спустя автор этих слов был застрелен близ Сараево людьми, которых не остановила эмблема Красного Креста, предназначенная для его защиты3.
В этих условиях рассуждения о «праве вооруженных конфликтов» должны казаться человеку несведущему предприятием столь же безнадежным, как и попытка соединить воду и пламя.
Однако этот парадокс — лишь кажущийся (ср. ниже, п. 1.9). Как и перемещения людей, торговля или... любовь, война есть человеческая (при всей своей бесчеловечности) деятельность и как таковая может поддаваться упорядочению. В конце концов, кодифицировать ведение военных действий между двумя вооруженными группировками не более абсурдно, чем делать то же самое по поводу союза двух любящих друг друга людей. Так что можно без всяких логических натяжек говорить о «праве вооруженных конфликтов» и рассматривать его как такую же полноправную юридическую дисциплину, как и торговое или семейное право.
2. Право, связанное с международным правом
2. Право вооруженных конфликтов, которое раньше называлось «право войны» х, а сейчас более известно под наименованием «международное гуманитарное право» (МГП), прежде всего является отраслью международного публичного права и в этом качестве обладает всеми признаками последнего.
Как международное публичное право право вооруженных конфликтов в большей степени является правом координации, чем правом субординации. Это — право без настоящего «наднационального» законодателя, имеющее в качестве первоисточника соглашение, в какой бы форме оно ни выражалось: договор, обычай или акты международных организаций. Таким образом, это право относительно, «анархично» и слабо институционализировано, а судебная практика в течение длительного времени играла в нем ограниченную, хотя и качественно важную роль. Последняя укрепилась благодаря постановлениям, выносимым международными уголовными трибуналами.
Однако не следует недооценивать тот вклад, который вносит в него практика: она основывается, в частности, на документах международных организаций и ежедневно обогащает право вооруженных конфликтов, свидетельствуя о его эволюционном характере, а также способствуя в основном его гуманизации.
3. По этому поводу подчеркивалась относительная легкость, с которой юриспруденция квалифицировала отдельные договорные нормы права вооруженных конфликтов (например, Гаагского положения, см. ниже, п. 25) как обычные4. Данное явление не присуще исключительно этой отрасли международного права: Международный суд — без колебаний и не вдаваясь в объяснения — рассматривает в качестве обычных отдельные договорные нормы общего международного права, ранее поступив так же по отношению к некоторым нормам Венской конвенции о праве международных договоров5.
Однако не следует делать несколько поспешный вывод, что Суд был бы готов при рассмотрении какого-либо конкретного спора применить к одной из сторон в качестве обычая общие нормы договорного происхождения, которые данная сторона никогда не принимала. Действительно, можно констатировать, что теория систематического возражения6, которую иногда пытались ограничить случаем местных обычаев7, продолжает неявно истолковываться Судом, когда он предписывает выполнение обычной нормы, даже общего характера, одному из государств. Так, обратив внимание на тот факт, что ЮАР признала преемственность после 1945 г. норм и принципов режима мандатов, Суд вынес заключение, что эти нормы и принципы имеют юридическую силу для ЮАР8. Точно так же, именно после констатации того факта, что в 1970 г., в момент принятия Генеральной Ассамблеей ООН Декларации о дружественных отношениях (Рез. ГА ООН 2625 (XXV), 24 октября 1970 г.), США не сформулировали оговорок, выдвинутых ими в 1965 г. в отношении принципа невмешательства, утверждаемого резолюцией 2131 (XX), Суд счел, что данный принцип имеет юридическую силу для США9.
Дело не должно обстоять иначе для нормы права вооруженных конфликтов, в отношении которой то или иное государство всегда явным образом выражало свое несогласие. Однако если таковое не сформулировано ясно и четко, можно считать, что общие обычные нормы этого права, в том числе их логические следствия, связывают данное государство.
Это означает, что подход к данному праву и его изучение всегда будут основываться на приемах и методах, присущих международному публичному праву, правда, с учетом некоторых специфических черт (см. ниже, пп. 1.177, 1.206 и 3.1, in fine).
3. Специфическое право, сложное и богатое по содержанию
4. Право вооруженных конфликтов — отрасль международного публичного права, но оно обладает тем не менее специфическим содержанием (несмотря на некоторые частичные совпадения с правами личности). Оно сложно и богато, так как основной инструментарий — разнообразен и содержателен, а практика — обширна.
Как уже говорилось выше, настоящая книга не претендует на детальное освещение этого права. Следовательно, мы можем только бегло ознакомить читателя с предметом, особо выделяя его дух, его философию, основные положения, некоторые потенциальные возможности и конкретные проблемы. Если бы мы захотели пойти дальше, вскоре пришлось бы волей-неволей расширить границы комментариев, уже написанных юристами МККК только к четырем Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г. и двум Дополнительным протоколам к ним от 8 июня 1977 г.х, составивших около 4 тысяч страниц, так как нам пришлось бы добавить комментарии ко всем другим соглашениям, применяемым во время войны.
Это не является целью данной книги, которая ограничится тем, что обозначено в заголовке, — принципами права вооруженных конфликтов.
5. Сложность этого права объясняется не только обилием регламентаций, но и следствием формулировок, не всегда ясных, а также трудностью, с которой в отдельных случаях связана квалификация фактов в свете той или иной нормы. Мы проследим это на примерах.
Таким образом, если, как указывалось выше, это право «должно быть понятным и применимым непосредственно на поле боя, а не потом, при рассмотрении судами и трибуналами» 10, применение его наиболее элементарных принципов гуманности не требует подготовки дипломированного юриста: для этого достаточно немного великодушия в сочетании с минимальным здравым смыслом (см. ниже, п. 1.182). К сожалению, эти качества часто неравномерно распределены среди так называемых разумных существ...
4. Право насилия и оказания помощи
6. Право вооруженных конфликтов, ранее называвшееся «правом войны», а сегодня чаще именуемое «международным гуманитарным правом», охваты -вает обе ипостаси войны: ненависть и братство (предполагаемое. ), регулируя, с одной стороны, способы, посредством которых люди могут уничтожать друг друга, а с другой — обязывая их уважать тех, кого они только что убили или ранили и кто оказался в их власти, а также оказывать им помощь.
Таким образом, имеется право насилия, регламентирующее ведение военных действий в интересах сохранения государства и находящееся на пересечении военной необходимости и требований гуманности. Даже если, как пишет Жан Пикте, речь идет о праве, «бесспорно гуманитарном по своему духу»11, именно его больше всего оснований называть «правом войны». Иногда его лаконично называют «гаагским правом» в честь города, где были приняты многие его нормы (см. ниже, п. 1.4).
В то же время существует и право оказания помощи, которое в большей степени заслуживает названия «международного гуманитарного права», так как его основная цель — защита жертв конфликта, оказавшихся во власти противной стороны. Так же в честь города, где было принято большинство его норм, оно получило название «женевского права» (см. ниже, п. 1.4).
Право вооруженных конфликтов включает обе эти категории норм.
Хотя данные терминологические уточнения относятся скорее к доктрине, чем к праву, и не наполнены конкретным юридическим содержанием12, мы их все же сохраним для удобства изложения, исходя из того что право вооруженных конфликтов является общим «родовым» названием, охватывающим и право войны (или гаагское право) и международное гуманитарное право (или женевское право) (см. ниже, п. 1.33).
5. Право непреходяще актуальное
7. Если для некоторых регионов мира право вооруженных конфликтов, к счастью, относится к сфере экстраординарного — в той мере, в какой данные регионы защищены от войны, в масштабах всей планеты это право, увы, приходится применять постоянно.
Нижеприведенные цифры свидетельствуют о жгучей — не побоюсь этого определения — актуальности данного явления: между 15 августа 1945 г. (дата капитуляции Японии) и 1 августа 1993 г. было зарегистрировано 130 конфликтов, а число затронутых ими стран составило примерно 8313. К тому же в расчет принимались только конфликты определенного масштаба, то есть, с одной стороны, международные вооруженные конфликты, представляющие некоторую относительную непрерывность во времени, с другой — немеждународные вооруженные конфликты, характеризующиеся наличием противоборствующих сторон, каждая из которых контролировала ту или иную часть территории. Таким образом, из подсчетов были исключены как эпизодические и отдельные пограничные инциденты, так и ситуации беспорядков, внутренней напряженности, мятежей, вспышек терроризма, даже повторяющихся, силового подавления тех или иных политических движений...
Из этого доклада следует, что с 1945 г. наша планета никогда не знала ситуации мира или даже отсутствия войны и что по состоянию на 31 августа 1993 г. продолжали считаться активными, или продолжающимися, 40 вооруженных конфликтов, а 13 других оставались латентными, или неурегулированными14.
Даже если можно спорить о применимости к тому или иному конфликту критериев, принятых в данном докладе для подсчета, общий итог в любом случае показывает актуальность этих конфликтов, а следовательно, и права, которое к ним применяется.
8. Это тем более верно, когда некоторые миссии ООН по поддержанию мира сами становятся стороной в вооруженном конфликте (например, в Сомали), что придает конфликту — в ограниченной степени — некое «мировое» измерение и позволяет констатировать, что данный вооруженный конфликт затрагивает уже не только государство или государства зоны конфликта, но и третьи страны, передающие свои силы в распоряжение ООН.
Таким образом, право вооруженных конфликтов остается актуальным, чтобы не сказать «насущным»...
9. По всей видимости, изначально у войны не было никаких правил, кроме закона силы и принципа «горе побежденным» (vae victis — лат.) — эти слова, по преданию, произнес вождь галлов Бренн после победы над римлянами в 390 г. до н. э., бросив свой меч на чашу весов, где находились гири для взвешивания золота, которое римляне должны были ему уплатить за уход из их города *.
Нужно сказать, что, сохранив римлянам жизнь и свободу, Бренн, по меркам того времени, проявил великодушие, ибо в древности война чаще всего носила тотальный характер, будь то конфликты между кланами, племенами, городами или странами. Побежденное население или истреблялось, или в лучшем случае обращалось в рабство.
10. Уже египетские барельефы дают тому поразительные иллюстрации. Некоторые кампании времен фараонов описываются следующим образом:
«Это войско пошло с миром: оно сожгло все их нивы. Оно истребило мириады их воинов.
множество мужчин, женщин и детей были угнаны как живые пленники.»15.
Троянская война, если верить «Энеиде», завершилась истреблением защитников города и обращением в рабство тех из оставшихся в живых, кому не удалось спастись бегством.
Ксенофонт писал в «Киропедии» (VII, 5, 73):
«Всеобщим и вечным законом является то, что в городе, взятом у неприятеля во время войны,
всё, и люди, и имущество, принадлежит победителю»16.
Платон в «Республике» (V, 468 а) делает следующий вывод:
«Того, кто оказывается в руках неприятеля живым, не нужно ли оставить в дар пленителям,
чтобы они поступили с этим трофеем по своему усмотрению?»17
В Ветхом Завете Иегова устами Моисея дает следующую заповедь:
«Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир. Если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе. Если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его. И когда Господь, Бог твой, предаст его в руки твои, порази в нем весь мужской пол острием меча. Только жен и детей, и скот, и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычей врагов твоих, которых предал тебе Господь, Бог твой. Так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко, которые не из числа городов народов сих.
А в городах сих народов, которых Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души; но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, (и Гергесеев), как повелел тебе Господь, Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих...»18.
