Читаем Рыжая Соня и Владыка падших онлайн бесплатно

Просторная комната смотрителя храма Белой Волчицы в Шадизаре была обставлена строго и, пожалуй, даже бедно, но гостя, развалившегося в кресле напротив хозяина, это нисколько не волновало. Он устал в дороге, его измучила жара и жажда, и сейчас, с наслаждением потягивая чуть кисловатое туранское вино из запотевшего кубка, он ощущал себя на грани блаженства.

Несмотря на то что снаружи царил жаркий полдень, окна в комнате наглухо закрывали тяжелые шторы. Тем не менее света, пробивавшегося сквозь плотную ткань, вполне хватало для двоих собеседников.

Стоявший между ними стол был накрыт весьма скромно: только что приготовленное седло барашка, высокая ваза с фруктами и пузатый кувшин с охлажденным вином. Однако ни тот, ни другой мужчина не торопились приниматься за жаркое. Они пока лишь утоляли жажду да присматривались друг к другу: хотя хозяина и гостя давно связывало общее дело, увидеться им довелось впервые.

Хозяин, опрятный и благодушный, не торопил гостя, который проделал долгий путь и нуждался в отдыхе. Он только что прибыл в славный город Шадизар. Карета, запряженная шестеркой измученных быстрой скачкой коней, еще стояла под окнами, но десять конных воинов, сопровождавших посланника, уже укрылись От дневного пекла в храме.

Надо сказать, всадники понадобились путнику не столько для охраны, сколько для солидности: и без них вряд ли кто-нибудь рискнул напасть на карету с барельефом Белой Волчицы. Хотя в последние годы дороги стали не такими спокойными, как прежде, а особенно Тракт — единственная дорога, которая связывала государства Хайбории с Гирканией и прочими землями, лежавшими восточнее Вилайета.

— Как здоровье преподобной Разары? заговорил наконец смотритель Влтах.

— Хвала Белой Волчице, она и в сто лет останется бодрой! — несколько наигранно воскликнул приезжий, но глаза его при этом странно сверкнули, словно его вовсе это не радовало.— Впрочем, иначе и быть не может,— добавил он и тут же сменил тему: — Надеюсь, послание ты получил в срок?1

— Да, господин;—торопливо ответил смотритель, склонив голову в почтительном поклоне.— Вот только...

— Что? — насторожился гость.

— Набрать столько подходящих людей я не сумел,— не поднимая глаз, ответил замориец.

— В Шадизаре перевелись воры? — насмешливо поинтересовался гость, и глаза его полыхнули хищным огнем.

Смотритель зябко поежился: он не понаслышке знал, чем грозит ему немилость матери-настоятельницы, главы клана Белой Волчицы. Отлучение от сытного и спокойного места смотрителя храма в Шадизаре оказалось бы меньшей из бед. О худшем он предпочитал не думать.

— Твоя правда, господин мой,— ответил он, изо всех сил пытаясь подавить дрожь в голосе.— Воров в Шадизаре не стало меньше, но если я буду набирать кого попало; мне не поздоровится!

— Если не наберешь дюжины, тебе тоже не сдобровать,— пообещал гость.

Приезжий чувствовал себя гораздо увереннее, чем хозяин: в крайнем случае он всегда мог свалить все на нерасторопность служителей местного храма — Следа Волчицы. Так между собой многочисленные приверженцы набирающей силу веры называли разбросанные по северо-востоку Хайбории центры культа.

— Теперь ты видишь, уважаемый Ханторек, сколь незавидно мое положение,— заметил Влтах,— я в любом случае оказываюсь в проигрыше.

— Делай то, что от тебя требуют,— с ядовитой ухмылкой посоветовал гость,— и можешь ничего не опасаться.

— В том-то и беда,— немного успокоившись» согласился смотритель,— что воров много, а вот выбрать из них действительно достойных не так просто. С тех пор как то Туран, то Аквилония вводят в Замору свои легионы, люди с умом предпочитают края поспокойнее. Хоть Шадизар и остался прибыльным местом; но теперь здесь в основном промышляет безмозглая мелочь из тех, что быстро попадаются, да отчаянные головы, которым плевать на все! Но таких осталось совсем мало.

— Вот они-то мне и нужны! — воскликнул гость.

— Как раз их я и пригласил на сегодняшнюю встречу,— ответил Влтах, сдержанно улыбнувшись.— Однако их меньше десятка.

— Что...— начал было Ханторек, но тут же умолк, задумавшись. При всех своих недостатках он был человеком неглупым и понимал, что смотритель Влтах тут ни причем: если самые лучшие уходят на запад, то...— Но ведь это значит, что остальные кланы поставят больше людей...— задумчиво произнес он.

— Именно,— подтвердил Влтах,— и с этим ничего не поделаешь,

— Мать Разара будет очень недовольна! — перебил его гость.

— Я вижу только два выхода,— счел возможным заговорить Влтах.— Клан расширяется на запад, и Волчица оставляет новые Следы...

— Это приведет к открытому противостоянию с нашими братьями по вере.— Ханторек покачал годовой.— Мать Разара не пойдет на это, ведь все кланы делают общее дело.

— Безусловно,— покорно согласился смотритель,— но, раз мы делаем одно дело, так ли уж важно, кто внесет большую лепту?

— Не будь дураком! — вспылил Ханторек.— Ты прекрасно понимаешь, что каждый мечтает ухватить больший кусок будущего пирога! А для этого нужно поработать сейчас!

— Верно,— опять кивнул Влтах. Казалось, он даже доволен тем, что вывел из себя посланника, и заметно повеселел, когда понял: важный гость В какой-то мере зависит от него. К тому же имелась у смотрителя в запасе идея, которой ему не терпелось поделиться, не бескорыстно, конечно.— Тогда остается второй, путь,— добавил он и вновь замолчал.

— И что же это за путь? — не удержавшись, поинтересовался гость.

— Никто ведь не мешает нам перемещаться по угодьям дружественных кланов. Мы можем гостить в их Следах и пользоваться поддержкой наших братьев.

— Кажется, я тебя понимаю,—  кивнул Ханторек.— Путешествовать, присматриваться, потихоньку расспрашивать... А когда дойдет До дела, никто не хватится пропавшего вора!

— Разве что вздохнут с облегчением, — с улыбкой поддакнул Влтах.

— Что ж,— Важно заявил гость,— я намекну об этом матери-настоятельнице, и, если идея ей понравится, ты тоже не останешься в накладе.

Смотритель смиренно опустил голову, и Хантореку почудилась ехидная улыбка на губах Влтаха. «Ладно,— непонятно на что разозлившись, подумал он,— я уж постараюсь, чтобы ты точно не остался в накладе!»

— Все это, конечно, хорошо,— добавил он вслух,— но давай-ка вернемся к предстоящему делу.

— Всего кандидатов семь,— вмиг посерьезнев, заговорил Смотритель.— Шесть мужчин и одна женщина.

— Опять девка,— поморщившись, процедил Ханторек.— Они, как правило, бесполезны.

— Знаю, господин,— засуетился Влтах,— но здесь случай особый. Мать Разара останется довольна!

— Уверен? — недоверчиво покосился на него посланник.

— Полностью,—убежденно кивнул тот.

— Ну что ж,— Ханторек усмехнулся,—тебе и ответ держать!

В тот же самый день, в то же время на другом конце Шадиэара двое мужчин встретились в уютной таверне, расположенной на берегу канала, который отделял центральную часть города от воровского квартала Пустыньки. Таверна выглядела вполне солидно, готовили тут ничуть не хуже, чем в любом заведении центра города, но отряды городской стражи по доброй воле сюда не наведывались.

Сотрапезники лениво коротали время уже за вторым кувшином аргосского розового, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Со стороны могло показаться, что два старых приятеля просто пережидают здесь жару, но вскоре одному из них надоел пустой разговор.

— И долго еще ждать? — спросил дородный преклонного возраста аквилонец с добродушным лицом.

Спутник его, сухопарый, немолодой уже замориец с обильной сединой в окладистой бороде И волосах, сдержанно хмыкнул:

— Тебе ведь не терпелось прийти сюда. Могли и не торопиться.

— И все-таки?

Замориец посмотрел на солнечный луч, который за время их ожидания успел проползти почти всю боковую стену зала, и что-то прикинул в уме.

— Думаю, что она вот-вот должна появиться,— ответил он и вновь приложился к вину.— Тебя что-то тревожит?

— Великий Митра! — воздел глаза к потолку аквилонец.— Конечно! И в первую очередь то, что она женщина!

— Напрасно,— в который уже раз принялся убеждать собеседника бородач.— Со времен Конана Великого Шадизар не знал более умелого, а главное, удачливого вора, чем эта девушка! К тому же не понимаю, о чем беспокоиться тебе? В любом случае рискует только она! Нам с тобой останется только спокойно сидеть дома и ждать.

— Тебе,—  поправил его приятель.— Это ты можешь спокойно сидеть дома, но не я!

— Все равно не понимаю, что тебя тревожит?

— Твоя воровка наверняка потребует задаток!

— А что же ты хотел? — удивился бородач.— Путь-то предстоит неблизкий, да и дело отнюдь не безопасное.

— Да знаю, знаю! Аквилонец сжал могучий кулак, не то от злости, не то от бессилия.

— Если твоим покровителям жаль денег, они могли бы выкрасть нужную вещь и сами.

Замориец равнодушно пожал плечами. Всегда одно и то же. Мет недостатка в том, что стоило бы украсть. Нет недостатка в тех, кто желал бы обладать принадлежащей другому вещью. Всегда можно отыскать человека, способного совершить кражу. Но как только дело сделано и приходит время платить, неизменно даже та скромная по сравнению с реальной стоимостью вещи цена, что запрашивает исполнитель, кажется заказчику совершенно несуразной!

— Ты прав,— согласился аквилонец.

— Впрочем,— заметил его приятель,— теперь ты все это можешь объяснять уже не мне, а вот ей.

Он показал на входную дверь. Аквилонец обернулся, желая что-то сказать, да так и замер с открытым ртом. Шадизарец смотрел на него с неподдельным интересом. Казалось, он давно уже должен был привыкнуть к тому, как глядят на вошедшую девушку мужчины, но всякий раз словно впервые наслаждался их немым изумлением.

Много красавиц повидал немолодой уже аквилонец на своем веку, но такой ему встречать не приходилось.

Поразительная красота лица и тела и умный взгляд внимательных серых глаз — редкое сочетание. Гордость и достоинство еще меньше вязались с откровенностью ее наряда. Собственно/ того, что принято называть одеждой, на девушке не было вовсе. Только дорогие, выполненные будто не оружейником, а, скорее, ювелиром доспехи прикрывали самые интимные места.

Незнакомка вошла походкой королевы, небрежно кивнула обоим мужчинам, словно с ними девушку связывали долгие годы знакомства, и уселась за их стол.

— Зачем ты звал меня, Хариб? — мягко и негромко спросила девушка.

Тот, к кому она обратилась с вопросом, уже подхватил стул из-за соседнего стола й устроился напротив девушки.

— Я нашел тебе заказчика, Соня.

Девушка еще раз, уже внимательнее, окинула взглядом аквилонца, и тому показалось, что ее серые глаза не просто осмотрели — обыскали его. Он никогда прежде не испытывал и тени робости, общаясь с женщинами, но сейчас поежился и с трудом подавил поднявшееся было в душе раздражение: не хватало еще оробеть от взгляда девки!

— Ты уверен, что она, тот человек, кто мне нужен? — спросил он у заморийца, и девушка чуть заметно улыбнулась, прекрасно понимая, что творится в душе заказчика.

— Уверен,— твердо сказал Хариб.— И ты можешь не сомневаться.

— Это вы могли бы обсудить и до моего прихода. Впрочем> договоримся мы или нет,— заметила девушка,— я все равно предпочла бы освежиться. На улице страшная жара! — Она кивнула хозяину, который с ухмылкой наблюдал за этой сценой из-за стойки.

Тот скрылся за тяжелой шторой, закрывавшей вход во внутренние помещения, и через несколько мгновений вернулся с огромным запотевшим кувшином и тремя чистыми кубками. Замориец тут же разлил вино. Девушка попробовала, удовлетворенно кивнула и, сделав пару хороших глотков, откинулась в кресле, выжидательно глядя на мужчин.

Аквилонец хлебнул из своего кубка и едва не подавился. Его лицо сначала вытянулось от изумления, а потом побагровело от едва сдерживаемой ярости. Он еще не успел ничего сказать, когда, бросив на него быстрый взгляд, Соня развернулась к стойке и Крикнула:

— Эй, Каюм! — Ее брови грозно сошлись у переносицы.— Ты никак начал разбавлять мое вино?!

— Нет, нет, Соня! Что ты! — Непрерывно кланяясь, принялся оправдываться тавернщик.— Я никогда бы не посмел!

И тут наконец аквилонца прорвало.

— Я же заказывал лучшего вина! — В сердцах он ударил кулаком о стол, и посуда жалобно зазвенела.— А полдня пил твое розовое пойло, в. то время как этот чудный напиток спокойно пребывал в леднике!

— Я не виноват, господин! — захныкал толстяк, неожиданно попавший меж двух огней.—То, что ты пьешь сейчас, не принадлежит мне! Это ее вино, — он беспомощно кивнул в сторону девушки, ища ее поддержки,— оно только хранится у меня!

— Успокойся, досточтимый,— усмехнулась Соня.— Уважаемый хозяин сказал правду. Таверна Каюма — одна из тех, где я бываю, и в каждой из них хранится небольшой запас действительно приличных вин. Моих вин. Их пью только я... И мои друзья,—добавила она, подумав.

  Аквилонец нахмурился и умолк, То, что он увидел и услышал, все меньше нравилось ему. Он пробыл в Шадизар нанять вора, а вор этот оказался настолько не стеснен в средствах, что может позволить себе носить ювелирные украшения вместо доспехов и держать в десятке таверн города коллекции вин, каждая из которых стоит небольшое состояние!

Соня прекрасно понимала, о чем он думает, и не торопила его, тем более что от предстоящего заказа ожидала немалой прибыли. Она умела создавать впечатление собственной недосягаемости. И путь к этому выбрала самый простой — она жила такой жизнью.

Аквилонец искоса глянул на Хариба, и тот чуть заметно кивнул, подтверждая, что Соня не лжет, после чего подхватил свой кубок и отошел к хозяину, чтобы не мешать двоим договариваться. Его не интересовала суть их разговора. Он не впервые имел дело с Соней и знал, что, если она договорится с найденным для нее заказчиком, он, Хариб, непременно получит свою долю от их сделки.

— Признаться, я попал в щекотливое положение,— начал аквилонец, стараясь не смотреть ниже точеного подбородка девушки,— У меня есть для тебя работа и некоторая сумма, которую мне разрешено выдать в качестве задатка.

— Пока все складывается как нельзя более хорошо,— усмехнулась Соня.

— Я тоже так считал,— Кивнул он, соглашаясь. Но увидел тебя.— Девушка удивленно приподняла бровь, и старик поспешил объяснить: — Сумму, что я запросто предложил бы любому из тех, с кем имел дело прежде, мне даже неловко предлагать женщине, которая носит дорогие доспехи, а друзей угощает винами вековой выдержки!

— Ну,— Соня сделала еще глоток,— если дело не слишком сложное, то того кошеля, что болтается у тебя на поясе, вполне хватит. Конечно, если ты держишь в нем золото,—добавила она.