Читаем Истина любви онлайн бесплатно

Лайза Нортон подошла к трюмо и тяжело вздохнула.

Из зеркала на нее смотрела невысокая девушка лет под тридцать с буйной гривой длинных волос, цвет которых колебался от темно-каштанового до темно-медового с проблесками оттенка меди. Ярко-синие глаза, прямой нос, широкий подвижный рот, хорошие зубы, глубокие ямочки на щеках. Фигура, надо отдать должное, недурна: ноги очень хороши, во всяком случае, так говорили.

Однако у Лайзы всегда было ощущение, что она слишком мала ростом и масса густых волос грозит совсем поглотить ее миниатюрную фигурку. Привлекательна? Возможно, подумала она, но не красавица, это уж точно.

Лайза дослушала сигналы, затем стала считать гудки в телефонном аппарате: один, два, три, четыре… Считая, она ждала ставшего уже привычным сообщения с магнитофона Джека Харриса и лениво размышляла, какую глупость выдумает тот на сей раз.

Кроме того, Лайза задавала себе вопрос, причем не впервые, существует ли Джек Харрис на самом деле, и если да, то в своем ли он уме. Дурацкая мысль: если этот человек не существует, то самый известный художник по дереву — просто вымысел. И потом, кому-то же должен принадлежать этот удивительный голос, оставлявший на ее магнитофоне сообщения в ответ на те, что Лайза оставляла ему.

Впрочем, если его способ пользования телефоном, к которому он приделал магнитофон, о чем-то говорит, то вопрос о состоянии рассудка этого художника явно остается открытым. Даже голос, как уже начинало казаться Лайзе, был каким-то ненатуральным. Человеческое горло неспособно издавать такие звуки: скрипучий тембр и необыкновенная глубина наводили на мысль о том, что здесь тоже не обошлось без механики.

— С вами говорит магнитофон Джека Харриса, — начал замогильный голос. — Его человеческое воплощение в настоящий момент неспособно к общению и, как водится, свалило все на меня. Если желаете оставить сообщение, я с радостью передам его в нужное время. Если же вам необходим диалог реальных людей или общение с машиной выше ваших слабых человеческих силенок, предлагаю включить ваш собственный магнитофон после звукового сигнала.

— Черт бы его побрал!

Кажется, она звонит господину Харрису уже в четвертый — нет, в пятый раз, и хотя сообщения всегда были разными, их сущность неизменно сводилась к одному: его нет дома, он перезвонит.

И перезвонит, уж это-то Лайзе было известно. Джек Харрис звонил после каждого ее сообщения. Беда была в том, что время его звонков никак не совпадало с ее пребыванием дома. В первый раз Лайза пыталась связаться с ним почти неделю назад, но единственное, чего ей пока удалось добиться, — это довольно невразумительного диалога с магнитофоном.

Ну хватит! На этот раз довольно! — сердито подумала девушка. Она успела подготовиться как раз к тому моменту, когда прозвучал звуковой сигнал.

— Приветствую тебя, магнитофон! — нараспев произнесла Лайза. — Я магнитофон мисс Нортон. Я снова повторяю: мой индивидуум желает пообщаться с твоим человеческим воплощением — и по-человечески. — С трудом удерживаясь от смеха, девушка продолжала: — То есть лицом к лицу и таким образом, как принято между людьми. Я, конечно, понимаю, что по нашим с тобой стандартам такое общение несовершенно, однако таково желание моего индивидуума, и я буду тебе крайне признательна, если ты доведешь его до сведения твоего человеческого воплощения, если оно вообще существует, а не является плодом твоего механического воображения… — На мгновение Лайза замолчала, а потом выплеснула новую порцию своего раздражения на бездушную пленку Джека Харриса. — Пит… мы ведь уже достаточно хорошо знакомы, чтобы называть друг друга по имени. Можно, я буду называть тебя так? — заговорила Лайза страстным голосом, просто-таки источавшим соблазн. — Дело в том, что мой индивидуум желает обсудить с твоим нечто более сложное, чем просто бизнес. Она желает обсуждать искусство, Пит, понимаешь, — искусство! А для этого, Пит, необходим личный человеческий контакт, ибо каждому известно и то, что у машин души нет, не так ли, Пит, у нас ведь нет души?

Лайза набрала побольше воздуха в легкие и снова заговорила голосом этакого механического секс-символа.

— Ах, мой дорогой Пит, — вздохнула она, — ну вот, я снова устроила себе короткое замыкание. Прости меня, пожалуйста, но ты же знаешь, как это бывает, — эти люди такие разные, так раздражают и… ну, в общем, ты понимаешь.

И Лайза, дав волю воображению, пустилась во все тяжкие, обещая магнитофону Джека Харриса самые чувственные из механических наслаждений, если тот снизойдет до того, чтобы дать ей указания, «разумеется, когда тебе будет удобно, — я знаю, как ты занят, обеспечивая жизнеспособность и творческую деятельность своего индивидуума», чтобы ее индивидуум мог добраться до того места в Тасмании, где на Лиффи-Ривер обосновался Джек Харрис.

— Я, конечно, позабочусь, чтобы она взяла меня с собой, — продолжала Лайза. — Мы им, несомненно, понадобимся, хотя бы для перевода, не так ли? А потом, Пит… напряги свое воображение, если оно у тебя вообще имеется, в чем я сильно сомневаюсь, — добавила девушка, затем оставила номер своего телефона и повесила трубку.

Лайза расхохоталась. Если бы не раздражение и тот факт, что времени оставалось все меньше и меньше, она бы вволю наслаждалась общением с магнитофоном Харриса. Но время бежало почти так же быстро, как иссякало терпение девушки.

В первый раз, когда Лайза сделала попытку связаться с Джеком Харрисом, магнитофон сообщил ей, что тот отослан спать без обеда и в настоящее время всякие контакты с человеческими существами ему запрещены. Девушка рассмеялась, дождалась звукового сигнала и попросила господина Харриса перезвонить, когда срок наказания истечет.

Ответ последовал довольно скоро и в такой час, когда Лайза не просто дремала, а предавалась столь необходимому ночному сну. По ноткам усталости, звучавшим в низком голосе, она заключила, что такой отдых не помешал бы и самому Джеку Харрису. Он был немногословен: назвался, извинился за поздний звонок и повесил трубку.

С этого времени их общение развивалось по сценарию, напоминавшему Лайзе комедию в стиле черного юмора: сплошные несовпадения по времени и всяческие осложнения.

Она вышла из ванной и застала последний телефонный звонок. Лайза не успела поднять трубку, чтобы поговорить с ним самим. Девушка тут же перезвонила, и ей сообщили, что Харрис сидит в ванной со своим резиновым утенком и его нельзя беспокоить.

Ванну он принимал очень долго, Лайза уже забеспокоилась, не утонул ли. Она прождала полчаса, а потом ей пришлось уйти по делам, так и не дождавшись ответа. В дальнейшем Лайза поочередно урезонивала себя, смеялась и испытывала непреодолимое желание вырвать катушку с его магнитофона. В награду она получила телефонную лекцию о правилах хорошего тона, однако долгожданный разговор так и не состоялся.

А теперь это! Лайза сидела, глядя на телефон и мечтая, чтобы Джек Харрис сразу откликнулся на ее звонок. Она знала, что некоторые нарочно держат магнитофон включенным, чтобы прослушивать сообщения и таким образом избегать общения с ненужными людьми, однако, учитывая то, что Харрис всегда в конце концов перезванивал, вряд ли он так уж стремился уйти от разговора с ней. Или все же не хотел разговаривать?

Лайза решила, что, в общем, это возможно, но маловероятно. У Джека Харриса была двусмысленная репутация: он считался одновременно отшельником и любимцем женщин. Лично Лайзе эти крайности казались несовместимыми и противоречащими друг другу.

Возможно, будучи отшельником, Харрис стремился избегать ее звонков, но как тогда объяснить тот факт, что он всегда перезванивал? С его репутацией соблазнителя Лайза себя не связывала: ее интерес к Харрису был совсем другого рода. Девушку интересовал только его талант скульптора, а не внешность, соблазнительность и мужественность.

— Хотя, должна признаться, ваше чувство юмора мне по душе… отчасти, — вслух произнесла она, по-прежнему глядя на телефон. — И голос недурен, хотя я все равно считаю, что он неестественный.

Ответ на свою сентенцию Лайза получила, сняв трубку на прозвучавший звонок.

— Пит.

Только обращение — ни «здравствуйте», ни даже «привет» — ничего, чтобы она могла собраться с мыслями. Однако и этого слова, произнесенного скрипучим низким голосом, было достаточно. И, как ни странно, Лайза мигом сообразила, что он имеет в виду.

— Разумеется, — отозвалась она. — Разве не все магнитофоны зовутся Питами?

— Моего, — ответил голос, — зовут Ганс. Могу прибавить, что вы его очень обидели. Кстати, вашу машину тоже наверняка зовут не Пит. И как же — Марта? Или Эвелина?

— Для моей сойдет и Лайза, — коротко отозвалась девушка. — Хотя я не понимаю, почему бы ей и не зваться Питом, разве что вы страдаете некой боязнью сексуальной привлекательности магнитофонов?

— Я страдаю боязнью сексуальной привлекательности, это точно, — последовал ответ, и Лайзе показалось, что голос прозвучал глубже обычного. Однако, подумала она, уже ясно, что никаких механических изменений в нем нет. Или все же есть? Какое-нибудь искажающее устройство. Вот только зачем?

— У вас голос всегда такой?.. — Лайза не смогла подыскать подходящего слова, чтобы закончить вопрос. И какими словами можно описать этот особый тембр — ощущение было таким, словно в глубине пещеры на морском берегу мощное течение вздымает со дна гальку.

— Какой?

И тут Лайза уловила намек на смех — низкий, затаенный, дьявольский смешок.

— Ну, он у вас довольно необычный, — запинаясь, ответила девушка. — Такой… э-э… низкий и резонирующий.

— Вам не нравится?

Я бы могла слушать его часами, подумала Лайза, но вслух этого не произнесла — не осмелилась.

— Я… ну… просто нахожу его интересным, вот и все, — выговорила наконец она. И тут же об этом пожалела. Меньше всего на свете она хотела показать, что этот человек ее привлекает. Было бы гораздо лучше, если бы она ему понравилась.

— Очень мило, — отозвался Джек Харрис, теперь его голос звучал совершенно непринужденно. — А вот меня сейчас интересует, как выглядит машина по имени Лайза. Как она говорит, я уже знаю, но вот нарисовать мысленный портрет мне трудно. Может, поможете?

— Все магнитофоны похожи друг на друга, — уклончиво отозвалась Лайза. Но, обернувшись к зеркальной стене на другом конце мастерской, необходимой ей для работы, девушка отчетливо увидела, как выглядит она сама. Проблема заключалась в том, как дать точное описание Джеку Харрису. Если, конечно, она станет это делать, подумала Лайза. А она не станет.

— Как скажете, — раздался наконец ответ на ее краткое замечание, однако перед этим была пауза, которая, похоже, содержала в себе нечто гораздо большее. — Ганс, конечно, предпочел бы более подробное описание, но он не так часто получает приглашения на свидания, будь то вслепую или нет, — так что, полагаю, разочарование он как-нибудь переживет.

Лайза не была уверена в том, что значили его последние слова, но, пока у нее в уме формировался вопрос, Джек Харрис продолжал:

— И имейте в виду, что, если бы он стал направо и налево раздавать указания, как ко мне добраться, без моего разрешения, ему пришлось бы туго: он мог бы лишиться каких-либо жизненно важных частей.

— Указания мне были нужны только для того, чтобы иметь возможность хоть как-то встретиться с вами лично, — заявила Лайза. — И вам незачем говорить об этом так… угрожающе.

— Я сам решу, угрожающе я говорю или нет, после того как вы сообщите мне, что вам от меня надо, — последовал ответ. А потом, громким шепотом, чтобы Лайза услышала, Харрис произнес: — Ничего, Ганс, все твои важнейшие органы целы — пока, во всяком случае.

— Ну, это уж слишком! — взорвалась Лайза. — Что это за отношение к верному слуге!

— Он не верный слуга. Это спесивое чудовище, готовое загнать меня в гроб, дай я ему только повод. Ну ладно, шутки в сторону, Лайза… Нортон. Как насчет того, чтобы рассказать мне, зачем я вам понадобился, и обсудить это?

Лайза неожиданно оказалась застигнутой врасплох. Она точно представляла, чего хочет от Джека Харриса, однако вдруг поняла, что облечь свои мысли в простые слова, не показав при этом, что ей нужно, не так-то просто. Она все-таки попыталась, но получилось довольно сбивчиво.

— Давайте попроще, — последовал сухой ответ, и Лайза почувствовала холодок в его голосе. Она представила, как Харрис пожимает плечами.

— Правда, было бы гораздо лучше, если бы я могла приехать и показать вам… — начала девушка, но ее тут же прервали.

— Попытайтесь все же на словах, — перебил ее Харрис. И Лайза почувствовала, что ему все уже стало надоедать.

— Хорошо, — поспешно согласилась она. — Но объяснять придется долго, и, поскольку мы тратим ваши деньги, возможно, вы предпочли бы, чтобы я перезвонила.

— А вот это, — объявил Харрис, — простота, какую мне редко приходится встречать, и я это ценю. Вы правы, давайте так и сделаем.

И он без лишних слов повесил трубку.

Лайза сначала развеселилась, потом разозлилась, однако быстро взяла себя в руки и поспешно набрала номер Джека Харриса. С него станется, подумала она, включить свою адскую машину и уйти из дома, так что ей лучше поторопиться.

— Ганс, — пробормотала Лайза, тряхнув кудрями и скорчив гримаску своему отражению в зеркале.

Однако после первого же звонка откликнулся сам Харрис. Впрочем, его отношение к делу не изменилось.

— Ну хорошо. Попроще, как договорились? — произнес он, не потрудившись даже сказать «алло».

На мгновение Лайза замешкалась — ее поразила его абсолютная уверенность в том, что это звонит именно она. Однако, спохватившись, девушка принялась объяснять суть дела:

— Попросту говоря, у меня есть для вас заказ, — начала Лайза, однако ее тут же прервали.

— Я не работаю по заказу.

— Но… тут все не так просто, — настойчиво произнесла девушка. — Если вы только разрешите мне объяснить или лучше показать, что я имею в виду.

— Я не работаю по заказу.

Тупой, упрямый, взбеситься можно!

— Это же не обычный заказ! — воскликнула Лайза. — Ох, ну хоть выслушайте, а еще лучше расскажите, как к вам добраться, я приеду и все покажу.

— Не представляю, что такое вы мне покажете, что могло бы изменить тот факт, что я не беру заказов, — отрезал Харрис.

Так, подумала Лайза, пора переходить к более решительным действиям.

— У меня, — вкрадчиво, почти шепотом, сказала она, пытаясь заставить художника слушать, — есть два огромных бревна хуонской сосны.

Уж это должно его пронять. Хуонская сосна, редчайшее тасманийское дерево, очень ценилось художниками, и достать его было трудно. На какое-то мгновение Лайзе показалось, что победа за ней. И тут…

— Что значит «огромных»?

— Давайте, я приеду и покажу…

— Давайте, вы сделаете то, о чем вас просят. Опишите.

Черт бы тебя побрал! Так можно целый день ходить вокруг да около.

— Больших, как… э-э… размером с…

— Ну же — со слона, с лошадь, с маленькую собачку? Размером с вас? Или вы просто выдумываете на ходу?