Читаем Большая чистка сорок четвертого года. Кот привратника онлайн бесплатно

В тот четверг с утра я был страшно занят: прихлебывал кофеек из бумажного стаканчика и наблюдал, как в окнах здания напротив служащие перетасовывают свои бумажки. Я уже совсем помирал со скуки, когда хлопнула дверь в приемной и вошла блондинка лет двадцати, вошла и села под плакатом, призывающим приобретать облигации военных займов.

— Идите сюда! — крикнул я ей. — Все равно, кроме меня, в конторе никого нет!

Она поднялась, поправила юбку и быстро прошла в кабинет. Была она довольно высокая и держалась свободно, голубые глазищи на фоне пудры в дюйм толщиной так и сверкали, рот небольшой, а вот нос… нос был такой правильный, такой идеальный, ну просто чудо, а не носик.

— Это вы Джек Ливайн? — спросила она.

— С утра был им.

— Забавно.

Я не понял, что она имела в виду, впрочем, до половины одиннадцатого и не обязан был понимать. Зато с возрастающим интересом отметил, как величественно эта девица положила ногу на ногу, устраиваясь в кресле. Лишь считанные счастливицы рождаются с такой фигурой. Остальные должны, что называется, работать над собой. Кстати, со счастливицами мне приходилось иметь дело чаще. Правда, я всякий раз заставал их уже в состоянии rigor mortis[1]. Такая невезуха.

— Мне нужен шамес[2], - сказала она.

— А что, уже Йом кипур[3]?

— Простите?…

— Ладно, проехали. — С утра я обычно болтаю всякие глупости. — А зачем, собственно?

— Даже не знаю, с чего начать, мистер Ливайн.

— Начните с самого неприличного. Всю эту неделю я безумно скучаю.

— А вы всегда ведете себя по-хамски с теми, кто вас нанимает?

Ого, к нам, оказывается, пожаловала светская дама.

— Представьте, всегда. Но я понравлюсь вам гораздо больше, когда мы познакомимся поближе. Все так говорят. Сигарету?…

Она отрицательно и даже как бы в некотором смятении затрясла головой. Похоже, она все-таки здорово нервничала, хотя и изо всех сил старалась этого не показывать.

— Отлично. Тогда перейдем к делу. Ваше имя?

— Керри Лэйн. Я хористка в театре-буфф. — Она инстинктивно взглянула на свои ноги. Я тоже не удержался полюбоваться ими лишний раз. — Правда, в настоящее время мне предложили кое-что посерьезнее. Я получила роль в «Солдатском клубе». — Она посмотрела на меня многозначительно. Ожидала, наверное, что я упаду со стула от восхищения.

— Ну и что вы на меня так смотрите? Я перестал посещать подобные заведения с тех пор, как увяла «Ирландская роза Эби». Вот эта штука была мне по душе.

— Да, была такая, — подтвердила она разочарованно. — Ну, в общем, у меня роль младшей сестры главной героини. А ее играет сама Хелен Огаст.

Я знал, кто такая Хелен Огаст, но пожал плечами. По четвергам я люблю прикидываться шлангом.

— Как бы то ни было, я появляюсь на сцене в тот момент, когда Хелен и Джерри Свенсон, он играет ее суженого, начинают целоваться. Прощальная ночь и все такое, а утром он отправляется воевать с япошками.

— Похоже, на этом зрелище можно неплохо оттянуться.

— Не смешите. — Она состроила гримаску и вдруг потупилась, как девчонка, принялась рассматривать свои ногти. Я начинал проникаться к ней симпатией. — И все равно это лучше, чем сидеть три года в аптеке Шваба и ждать, когда кому-нибудь в Голливуде придет в голову пригласить на роль…

— Так и не дождались?

— Какое там! Перебивалась массовками, а в «Осажденном городе» прогулялась мимо Джимми Кани и Энн Шеридан. На это не проживешь. Мне надоела голодуха, и я автобусом через всю страну махнула сюда. Путешествие не из приятных, зато теперь у меня постоянная работа, я нормально питаюсь и вообще стала паинькой.

Впервые за время нашего разговора на ее лице появилась улыбка. Не такая ослепительная, как софиты на стадионе «Поло граундз», но все равно очень милая.

— И поэтому вам понадобился частный детектив?

— Понимаете, меня шантажирует некий тип по имени Дюк Фентон. Вы что-нибудь о нем слышали?

— Нет. — На сей раз я говорил правду. — А что ему от вас нужно?

— Там, в Калифорнии, я снялась в нескольких фильмах, — мне показалось, что она слегка покраснела, — в которых лучше было бы не сниматься. Их можно посмотреть в ближайшем порнушнике. Мистер Ливайн, я была в отчаянии, у меня кончились деньги, поэтому я делала перед камерой все, что мне приказывали. — Она выдержала паузу. — Вы шокированы?

— Пожалуй. Нет-нет, не беспокойтесь, сердечного приступа не будет. Вас устраивает моя реакция?

Она слабо улыбнулась:

— Вполне. Знаете, зато я несколько ошарашена. В Нью-Йорке вымогатели такого сорта обычно не промышляют. Народ здесь удивить трудно. Подумаешь, порнофильм.

— Совершенно с вами согласен. Так чего же мы боимся?

В ее глазах действительно отразился испуг, когда прозвучал этот с моей стороны в общем-то естественный вопрос.

— Директора театра. Его зовут Уоррен Батлер, это такой весь из себя важный гомик пуританской закваски, он вышвырнет меня из театра в тот же миг, как узнает про эти фильмы.

— Мисс Лэйн, если серьезно, то я советую вам обратиться в полицию.

Она решительно мотнула головой:

— Полиция, как пить дать, сунется в театр, а мне нельзя терять работу. Вот если бы вы пришли к этому типу и…

— …и вломили ему как следует? Чтоб запомнил?… — смеясь, закончил я за нее.

— Нет, просто дали бы ему понять, что игра не стоит свеч. Если он рассчитывает получить с меня какие-то бабки, то зря старается. У меня их просто нет.

— Ну, тогда и мне стараться нет смысла. Матерый гангстер сто раз подумает, прежде чем пустить в ход пушку, а вот шушера, та палит без разбора. Что-то не возникает у меня желания рисковать жизнью из-за нескольких бобин с порнухой.

Кэрри Лэйн смотрела на меня как пришибленная, куда только девалось ее самообладание. Руки у нее дрожали.

— Пожалуйста, помогите мне, — сказала она жалобно. Потом раскрыла бумажник и вынула толстую пачку новеньких двадцатидолларовых. — Сегодня выдали жалованье, — пояснила она, перехватив мой ошеломленный взгляд.

— Не слабо платят младшей сестре главной героини, — заметил я закуривая.

Она, не мигая, следила за каждым моим движением — так, наверное, лань, перестав щипать траву, поднимает голову и вдруг замечает молодчика в красной шляпе с ружьем навскидку. Глаза у нее были на мокром месте, и одна слезинка уже бороздила рыхлый пласт пудры на щеке; кожа под этой маской оказалась, кстати, куда свежее, чем я ожидал. Она положила двадцатник на стол и поднялась:

— Для начала хватит?

Я кивнул:

— Я же еще ничего не сделал.

— Он остановился в отеле «Лава», знаете, там, где сауны. Вест-Сайд, сорок четыре.

И она ушла, а я собрался снова предаться любимому развлечению: ну да, смотреть, как трудяги в окне напротив знай перекладывают бумажки справа налево, слева направо. И не смог. Полчаса назад в голове моей было пусто и гулко, а теперь она напоминала универмаг «Мэйсис» накануне рождественских праздников. До некоторой степени такое состояние мне даже нравится, но рассказ Кэрри Лэйн плюс новенький — порезаться можно! — двадцатничек — все это привело мои мысли в полный разброд.

Посидев минут пять и пошевелив мозгами без особой пользы, я решил сходить в отель «Лава» и поскорее покончить с этим, наверняка заурядным, делом. Нахлобучил свою зеленую, с голубым и красным перышками, шляпу — обычно она украшает голову лося, которая стоит на ящике с картотекой, — вышел из кабинета, запер на ключ дверь в приемную, протер рукавом матовое стекло с надписью «Джек Ливайн, частный детектив» и направился к лестничной площадке. Лифт за время, прошедшее после моего вызова, обогнул, должно быть, мыс Доброй Надежды, прежде чем дотащился до девятого этажа.

Эдди, мальчишка-лифтер, как всегда приветствовал меня ехидным вопросом:

— Скучная неделя продолжается, мистер Ливайн?

Сопляк этакий. Я усмехнулся, закурил «Лаки» и старательно выпустил дым в его наглую физию.

— Сегодня я поднял на девятый такую кралю! — не унимался стервец. — Но когда спускалась, она была похожа на мокрую курицу. Это ваша подружка? — Он уже повернулся к дверям кабины, и мне ничего другого не оставалось, как обращаться к его курчавому затылку:

— Это моя незамужняя тетушка из России.

— Сдается мне, девочку хотят раскрутить на большие бабки, мистер Ливайн. Дело о вымогательстве, я угадал? Приехали, мистер Ливайн. Удачи вам!

В вестибюле я купил газету — на случай, если придется за кем-нибудь приглядывать украдкой. Впрочем, в отель «Лава», насколько мне помнилось, можно было явиться даже с голой задницей и кольцом в носу, — там никому ни до чего не было дела.

Двадцатипятиэтажное здание, в котором я арендую помещение под свою контору, расположено на углу Бродвея и Пятьдесят первой улицы. Отсюда до «Лавы» рукой подать. Ну я и двинул пешочком. И очень скоро понял, какого дал маху. Это был один из тех коварных июньских дней, когда температура воздуха медленно, но верно достигает восьмидесяти восьми по Фаренгейту и вы, в шерстяном своем костюме — а под ним еще сорочка с длинными рукавами — становитесь пунцовым, как вареный рак. Я не одолел и двух кварталов, как был вынужден снять пиджак — под мышками образовались влажные пятна, каждое величиной с бейсбольную рукавицу. Честно говоря, я приуныл: большое удовольствие возиться в такую жарищу с каким-то пройдохой, тем более в сауне.

Пришлось отмахать восемь кварталов мимо бесконечных сосисочных и закусочных, магазинчиков, торгующих грошовой бижутерией, и ювелирных, беззастенчиво предлагающих дутое золото, сомнительных кафешантанов и снова закусочных, сосисочных… Не всякое дело о вымогательстве стоит таких усилий, уж поверьте.

Обычно я беру тачку, но предыдущий месяц, прямо скажем, не был для меня удачным: несколько мелких расследований да анекдотические обязанности телохранителя при одном зажиточном педике, который не на шутку опасался мести со стороны своего бывшего возлюбленного, — короче, я был на мели.

Когда я наконец добрался до «Лавы», сорочка прилипла к телу, как приклеенная. Я здорово потею — с этим недостатком приходится мириться всем, кто нанимает мистера Ливайна. И еще мистера Ливайна отличает от остальных частных детективов лысина.

И что интересно: в полиции полно и плешивых, и таких, про которых говорят за спиной «босая голова», а вот у шамесов, у всех, кого я знаю, волосы растут чуть ли не сразу от переносицы. Я — исключение. Лысина — мой фирменный знак. Клиент приходит и говорит: «Мне нужен этот… как бишь его… ну такой лысый толстяк… да-да, Ливайн».

Отель «Лава» выглядел в точности таким, каким вы его, наверное, и представляли: десятиэтажное черное от копоти строение с огромным полотняным тентом над двумя узкими стеклянными дверьми. Швейцара, конечно, нет и в помине. Сверху неоновая вывеска, и ночью, бьюсь об заклад на что угодно, она прочитывается следующим образом: «Отель л…ва». В вестибюле было еще наряднее: вдоль стен теснились кресла с выцветшей обивкой, а коричневый ковер чистили последний раз во время первой мировой. Публика соответствовала обстановке: шлюхи, алкаши-доходяги, дезертиры, и сидели они все так чинно в ряд, словно позировали для группового портрета. В тысяче точно таких же вестибюлей приходилось мне наблюдать такую же публику в таких же шмотках и с аналогичными повадками. И пепел они стряхивали на точно такой же серо-буро-малиновый ковер, и читали те же колонки спортивной хроники, и точно таким же неопределенным взглядом встречали меня и провожали. Раз в полчаса кто-нибудь из джентльменов вставал и удалялся обделывать свои темные делишки, или, наоборот, возвращалась леди от первого сегодня — или десятого? — клиента. Словом, текла нормальная криминальная жизнь.

Я подошел к стойке портье. Перхоти на его плечах скопилось столько, что хватило бы набить наволочку, а змеиные глазки глядели на меня без какого бы то ни было интереса. На вид ему было лет сорок.

— Дюк Фентон здесь обретается?

Он полистал засаленную книгу записей, поднял голову и ответил кому-то справа за моей спиной:

— Да, мистер Карл Фентон остановился в нашем отеле.

— В каком номере?

Тут он соизволил улыбнуться. И улыбка предназначалась лично мне.

— Очень сожалею, но правила отеля запрещают давать какую-либо информацию о гостях.

— Да в этом гадюшнике никто сроду ни о каких правилах не слыхивал! — попробовал я урезонить мошенника, но портье с головой углубился в чтение «Дейли ньюс».

Внимательно так читал, очень его интересовали всякие-разные события, ну никак не подумаешь, что перед тобой обыкновенный халдей, у которого одно на уме: как бы вот прямо сейчас слупить со случайного посетителя доллар.

— Очень сожалею, сэр.

Перегнувшись через стойку, я вложил между страниц «Дейли» долларовую бумажку.

— Восемьсот пятый.

— Ты, парень, достойный представитель своей профессии, — сказал я. Такое начало не сулило ничего хорошего. Мне стало совсем муторно, когда лифтер осмотрел меня с головы до ног своими незабываемыми глазами цвета свежего кала. В кабине он потеснился поближе к вентилятору. А весу в бедняге было фунтов четыреста, и пот лил с него в три ручья. Струи воздуха разбрызгивали эту малоприятную влагу по всей кабине. Мне оставалось только жмуриться. Уверяю вас, это ничуть не напоминало прогулку по морскому берегу. Он остановил кабину на пятом, где размещались сауны.

— Груз надо прихватить, — буркнул он. — Погоди чуток.

Пар, клубившийся на лестничной площадке, повалил в кабину. Температура здесь была явно выше ста. Сорочка на мне мигом намокла. Через стеклянную дверь сауны я различал передвижения неких обнаженных тел, но туша моего проводника среди них не просматривалась. Минут через десять, когда я уже прикидывал, как выбраться из этого дурацкого положения, он наконец вернулся.

— А где груз? — поинтересовался я.

Он молча нажал на кнопку. Мы поднялись на восьмой. Я вышел из кабины.

— Не суй нос куда не надо, шамес, — посоветовал он, закрывая за мной двери. — А то я тебе рыло начищу — своих не узнаешь.

Еще один миляга. В этом отеле, похоже, других на службу и не берут. После непредвиденной сауны на пятом восьмой этаж показался мне морозильной камерой. Горничная проветривала 801-й, из открытой двери в коридор летела свеженькая уличная гарь. Нет, недаром я частный детектив — смекнул, что где-то неподалеку должен быть и 805-й. Шутка.

Я постучал в дверь и замер, прислушиваясь. Мистер Дюк Фентон не отозвался. Я постучал снова — посильнее. Результат тот же. Толкнул дверь — она отворилась. Я осторожно шагнул в номер, правой рукой придерживая в кармане кольт, который прямо-таки вибрировал от возбуждения.

Окно было открыто — занавески парили на сквозняке параллельно полу. Внимание. На стуле чемодан. На кровати белая сорочка. Выглаженная, только что из прачечной. За исключением торчащих из ванной комнаты ног, обутых в ботинки фирмы «Флоршейм», я не заметил в номере ничего странного.