Читаем Упущение онлайн бесплатно
Упущение
Действительно ли в каждом серийном убийце живет истерзанный ребенок, переполненный травмами и обидами, зародившимися в глубоком детстве? Когда единственным верным решением кажется отомстить всем обидчикам. Или же он в силах противостоять этим ощущениям, но слишком поздно осознает это?! Переоценивает все, что было когда-то в его жизни, сидя в холодной камере и ожидая свой последний приговор. Эта история написана не для того, чтобы осудить чьи-либо действия. Книга создана для тех, кто готов заглянуть в глубины собственного сознания и почерпнуть из прочитанного то, что заставит по-новому смотреть на такой многогранный мир.
Учебная и научная литература / Образование и наукаПРОЛОГ
Большинство из нас не задумываются о том, насколько велика роль взрослого в жизни ребенка. Неокрепшие умы, неосознанно, словно губки, впитывают все хорошее и плохое, что им транслируют. И здесь не имеет смысла, сколько раз вы строгим голосом произнесете пламенную речь о вреде курения, при этом держа в зубах дымящуюся сигарету. Отложится в его голове только ваш образ. Образ человека, который курит, и то, кем он может стать «но только когда вырастет»!
В противоречиях, которые обрушиваются на подрастающее поколение, зачастую откладываются только те, что они видят на практике в своих семьях. А ограничения, крики, запреты – какой в них толк? Если наши поступки абсолютно противоположны словам, которые из-за этого теряют всякий смысл.
Даже если под воздействием запретов ребенок сдерживает какие-то определенные эмоции и действия, то нет никакой гарантии, что спустя время ненавистные ему черты родителей не вырвутся наружу. Возможно, он будет осуждать это в других, но совершенно не замечать в себе. То самое когда-то посаженное зерно в итоге разрастется, плотно закрепив в сознании свои плоды.
Зачастую, каждый взрослый считает неоспоримым долгом по любому поводу заявить ребенку: «Я знаю лучше тебя!». Как только отпрыски ускользают во взрослую жизнь и заводят свои семьи, в большинстве случаев они непроизвольно транслируют ту же модель, ничем не подкрепленного превосходства над подрастающим поколением. Людям проще думать, что проблемы, вне зависимости от уровня критичности, просто не могут произойти с их чадом, которого они «лучше знали» как растить. Даже если отец является знатным выпивохой, уничтожающий своим примером все перспективы чада в будущем. Мать, в свою очередь, излишне авторитарная или же, напротив, забитая обстоятельствами и спутником жизни, которого она сама же и выбрала. Любой из них не откажет себе в возможности научить, как правильно жить. А сомневаться в этих знаниях и уж тем более оспаривать их, считается неприемлемым актом агрессии того, кто «не дорос еще умничать».
Но откуда же в столь осведомленном обществе формируются личности с развивающимися маниакальными наклонностями? Чувствуют ли родители, когда что-то пошло не так? Ведь большинство до заключения под стражу или всеобщей огласки даже и не догадываются о таящемся в глубинах чужого сознания тайнах. А приличный семьянин из соседнего дома или та приветливая девушка, вероятно, не такая открытая книга, как казалось бы. А кто же остается виноват в последствиях – плохая компания или доступ к интернету и компьютерным играм? И так ли хорошо мы разбираемся в людях и причинах их поступков?
То, что ждет вас в этой книге, не стоит расценивать как оправдание или осуждение чьих-либо действий и принятых решений. Это всего лишь основанные на реальных событиях рассуждения о том, что никто не может знать наверняка даже о самых близких людях, тем более о причинах их выводов и поступков. Возможно, мы и себя не знаем наверняка, а только учимся понимать возникающие ощущения. А готовы ли вы прямо сейчас, пренебрежительно закатив глаза, с уверенностью сказать, что знаете лучше?
Имена персонажей изменены. Все герои являются вымышленными, любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны.
ГЛАВА 1. НАДЛОМ
Он проснулся от омерзительно четкого ощущения мокрого, прилипающего к телу белья. Солнце едва светило сквозь застиранные занавески. На кухне шумел телевизор, транслирующий утренние новости. В воздухе пахло мочей и сыростью – в последнее время этот запах стал уже чем-то привычным.
Андрей Андреевич Волоков – так назвала его мать, не желая терять времени на такой трепетный процесс, как выбор имени, подчеркнувшего бы его индивидуальность. Или же Елизавета Григорьевна считала это проявлением любви, необходимостью отдать дань отцу ребенка, на которого он и без того был до безобразия похож.
Поначалу это даже забавляло ее – «Ты только взгляни на этот нос! А ямочки?! Ямочки на щечках видел?!». Но кто же мог подумать, что эти ямочки и это имя со временем станут главным поводом для фразы, ставшей частью культурного кода – «Весь в своего папашу!».
Не успев прийти в себя после сна, Андрей услышал шум шагов, стремительно приближающихся к его комнате. Сосредоточившись на них, парень онемел от неожиданности, когда в комнату влетела мать, с порога окатив подростка холодной водой из ведра. Дыхание на секунды перехватило, глаза и рот заполнила ледяная жидкость. От испуга сердце сжалось в груди колющей болью. Вдох, еще один… Ребенок жадно ловил губами заполняющий легкие сырой воздух. Тело трясло то ли от холода, то ли от будоражащего нервную систему, неожиданного пробуждения от рук родительницы. Она заранее знала, какая картина ждет ее там и путем обсуждений с муженьком, на тот момент уже изрядно захмелевшим, пришла к выводу, что это единственный верный способ лечения неконтролируемого мочеиспускания. Выбить из него эту дурь! Вызвать панический страх в следующий раз, как задумает подобное!
– Да какого черта ты врываешься без стука?! – закашливаясь и скидывая с себя мокрое одеяло, еле слышно, себе под нос пробубнил подросток.
Лицо Елизаветы Григорьевны было сплошь покрыто красными пятнами. Тяжелое дыхание никак не могло восстановиться. То ли благодаря утренней пробежке с полным ведром воды, то ли от «неимоверного хамства», которое она только что услышала в свой адрес. Женщина, плотно стиснув губы, словно две тонкие ниточки, окинула разъяренным взглядом сына. В ту же секунду, она, казалось, за пару шагов преодолела остаток комнаты. «Заботливая» мать, вцепившись в руку разозлившего ее ребенка, в мгновение стащила его на пол и начала не глядя лупить, с неподдельной жестокостью попадая так, чтобы было более ощутимо.
– Бессовестная скотина! Как тебе не стыдно так разговаривать с матерью?! Справлять нужду где следует он не может, а пререкаться – это, пожалуйста!
Ведро, все еще находившееся в руках женщины, несколько раз со звоном, совершенно рандомно, прошлось по пытающемуся защититься подростку.
– Тварь, неблагодарная свинья, – все еще не могла успокоиться разъяренная хранительница очага, – я все ради него. И где благодарность? Немедленно приведи себя в порядок и иди завтракать! По-хорошему, за такое отношение тебя бы вообще перестать кормить! Вырос, чтобы пререкаться, вот и еду себе, будь добр, раздобудь сам!
Женщина продолжала, пока в какое-то мгновение не выбилась из сил. Оперевшись на кровать, взлохмаченная и раскрасневшаяся хранительница очага, с трудом поднялась на ноги и направилась в сторону выхода.
Дверь захлопнулась так же неожиданно, как и открылась. Зловонная влага заполонила комнату. Во рту стоял металлический привкус крови от разбитой ведром губы, футболка и шорты облепили тело с еще большей силой. В ушах звенело от навалившейся тишины.
«Вот тебе и доброе утро» – подумал Андрей…
ГЛАВА 2. СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЕ
Теперь же начнем сначала…
Лиза, она же гордость своей матери, а по совместительству ищущая одобрения отца (хоть и не признает этого) – студентка мединститута. Девушка совсем не была красавицей, но благодаря неутихающим комплиментам и одобрениям своей родительницы, обзавелась весьма неплохой самооценкой, с помощью которой проблем в обществе не возникало. Но попытать счастье в любви ей не удалось. Хотя… кто знает, что такое на самом деле любовь?! Может это просто обобщающий термин как, например, – еда. Но ведь пища не должна быть чем-то определенным и мы не можем с уверенностью заявлять, что если кто-то не пробовал, к примеру, картошку то он просто-напросто не умеет есть или же не делал этого никогда вовсе.
Отец Лизы еще в период обучения девочки в школе нашел себе новую любовь. Но уходить из семьи не стал, хоть и гостем дома являлся редким, сохранял целостность брака ради ребенка.
Все, что видел глава семейства в этих отношениях, в том числе и «плод греха» из-за которого, собственно, он был и затянут под венец, не вызывало никаких эмоций, кроме отвращения. Да она же ему даже не нравилась! Кто же мог подумать тогда, что разовый секс мог привести к таким последствиям… От ненависти при каждой встречи его бросало в дрожь, но еще больше мужчину трясло от мысли о возможном осуждении в обществе, поэтому ответственность была взята, как он считал, в полной мере. Может, стерпится – слюбится. Но нет, не слюбилось.
Мать Лизы боготворила Григория и как молитву, каждый вечер за ужином, перечисляла заслуги супруга, даже в его отсутствие, чем возносила его, но при этом растила антипатию к себе в глазах ребенка. Та самая чудесная девочка, ученица мединститута, не упускала ни единой возможности обвинить в бесхребетности ту, которая ее родила и разрушила семейный очаг.
Навязчивой идеей Елизаветы было желание бежать как можно скорее из этой квартиры, куда глаза глядят! А глаза глядели на сына соседки, не так давно вернувшегося из армии… Да и он смотрел на нее в ответ, правда, по настоянию своей матери.





