Читаем Искатель, 1995 №3 онлайн бесплатно

Серые волны Атлантики яростно обрушивались на общественный пляж неподалеку от шоссе, ведущего к Байа-Мар. Сильный, по-февральски холодный северо-восточный ветер согнал с пляжа недовольно ворчащих туристов. Он залеплял песком стекла автомашин, срывал морские флажки и трепал рыбацкие снасти на берегу. Да, проводить то субботнее утро в Форт-Лодердейле[1] означало для туристов попусту тратить время. Уж лучше им было бы вернуться в Скрэнтон[2].

Я же комфортно расположился в просторной комнате для отдыха своей приспособленной для жилья яхты под названием «Дутый флеш», стоящей на якоре у причала Ф-18. Включив до отказа электрическое отопление, я растянулся на большой желтой кушетке прямо в обшарпанных шерстяных штанах и в ветхой, застиранной, блекло-голубой фланелевой рубашке.

Несколькими днями раньше я выбросил свой старый радиоприемник и приобрел взамен новый, который и повесил на кронштейне у дальней стены. Усилитель фирмы «Фишер» как нельзя лучше подходил к нему. Передавали Пятую симфонию Шостаковича, дирижировал Бернстайн. Я сделал погромче, чтобы насладиться в полной мере этим произведением героического жанра. Осталось просто закрыть глаза и отдаться музыке…

В другом конце комнаты над чертежной доской ссутулилась Мошка в сером вельветовом комбинезоне, который был ей явно велик. Да и вообще вся одежда всегда висит на ней мешком. Ей, по-моему, около тридцати, но на вид — восемнадцать лет, не больше. У нее светлые, вечно спутанные волосы, растерянное лицо и изящная, совсем девичья фигурка. При всей своей неорганизованности она умудряется неплохо зарабатывать на жизнь, занимаясь под псевдонимом «Аннамара» иллюстрированием детских книг.

Мой друг Мейер нашел ее на пляже с год назад. Этот волосатый, некрасивый, но, однако, чертовски обаятельный парень может часами рыскать в поисках необыкновенных людей, подобно коллекционеру, выискивающему редкие экземпляры улиток.

Высунув от старания кончик языка, Мошка набрасывала контуры непутевого полевого мышонка по имени Куимби. Она «творила» у меня на яхте, поскольку в ее доме, расположенном за три квартала отсюда, делали ремонт, а ее тошнит от запаха краски; к тому же сроки сдачи рисунков поджимали. Признаться, однажды, когда я чувствовал себя совершенно разбитым, потеряв очень дорогого для меня человека, наши отношения с Мошкой переросли в интимные. Но мы обнаружили, что не слишком друг другу подходим в этом смысле. Вдобавок ко всему мы рьяно занялись искоренением недостатков друг у друга. Борьба нас порядком измучила, и хотя мы считали необходимым не показывать этого, но оба испытали облегчение, прекратив ее и решив довольствоваться ни к чему не обязывающей и в то же время нежной дружбой.

В особо торжественно звучащих местах симфонии Мошка поднимала вверх карандаш и, размахивая им, помогала Бернстайну дирижировать, а потом возвращалась к своему мышонку. Следует заметить, она мастерски умела приготовить грог, от очередной порции которого у меня сейчас по всему телу разливалось мягкое и приятное тепло. Сама же она ограничилась не столь крепким напитком — ведь мышонок Куимби нуждался в ее трезвом внимании.

Неожиданно сквозь шквал музыки донеслось тоненькое дребезжание дверного звонка. Кнопку звонка я предусмотрительно прикрепил к столбу на пристани, а вход на мой маленький трап преградил цепочкой. Итак, я поднялся и пошел взглянуть, кто к нам пожаловал. У трапа стояла высокая девушка в строгом темном костюме, с сумкой в руках, по размерам приближающейся к чемодану. Она держалась очень прямо, словно показывая всем своим видом, что ветрило ей нипочем. Глядя на нее, можно было подумать, что она занимается набором в школу бизнеса. Пока я ее рассматривал, она снова очень решительно нажала на кнопку звонка.

Я вышел через заднюю палубу и поднялся по широкому короткому трапу. Девушка окинула меня очень внимательным взглядом, но, я, правда, не разобрал, положительно меня оценили или отрицательно. Откровенно говоря, со мной случается и так и сяк: я чересчур крупный и к тому же с виду ленивый — каковым, впрочем, и являюсь в действительности. Как заметила одна моя техасская подружка, всем своим видом я стараюсь показать, что меня уже ничем не удивишь.

Волосы у девушки были черные, средней длины — пожалуй, некоторые музыканты мужского пола отращивают длиннее. Ясные темные глаза, густые черные брови, несколько вытянутое лицо, высокие скулы и прямой нос. Лицо ее казалось бы суровым, если бы не губы — крупные, пухлые, красиво очерченные. В общем — современная деловая девушка, без малейшего чувства юмора.

— Мистер Трэвис Макги? — спросила она бархатным контральто.

— Он самый.

— Меня зовут Дэна Хольтцер. Я не смогла до вас дозвониться.

— А телефон отключен, мисс Хольтцер.

— Я хотела бы поговорить с вами по очень личному делу.

Иногда такое случается. Что ж, вид у нее вполне преуспевающий. Никаких драгоценностей. Зарабатывает сама себе на жизнь и, по всему видать, работенка у нее неплохая. Не похоже, чтобы она влипла в какую-нибудь историю — скорее… пришла по поручению того, кто влип. Явись она месяца два назад, я бы, может, и не заинтересовался. Но мой счет в банке таял с каждым днем, и очень скоро мне пришлось бы заняться поисками какой-нибудь проблемки, из решения которой можно извлечь выгоду. Приятно, когда проблемы приходят сами и избавляют от хлопотных поисков.

Но осторожность никогда не помешает.

— А вы уверены, что вам нужен именно я?

— Мне о вас говорил Уолтер Лауэри из Сан-Франциско.

— И что же? Как поживает старина Уолт?

— По-моему, хорошо. — Она нахмурилась. — Он велел передать, что мечтает сразиться с вами в шахматы.

Что ж, значит, все в порядке. Мы с Уолтом в жизни не играли в шахматы, по крайней мере друг с другом. Но эта фраза была чем-то вроде пароля, если он кого-либо посылал ко мне. Ведь кругом полно проныр, смутьянов, штатных ищеек, да и просто любопытных. Поэтому полезно иметь способ сразу выявлять сомнительных типов.

— Заходите, что на ветру стоять, — пригласил я, откидывая цепочку. Пропуская девушку вперед, отметил ее длинную талию и стройные крепкие икры; она двигалась грациозно, как и многие женщины подобного сложения. Прямая спина, прекрасная осанка.

Мы открыли дверь, и на нас обрушился шквал музыки. Мошка бросила на девушку мимолетный отсутствующий взгляд, слегка улыбнулась и вновь погрузилась в работу. Не выключая радиоприемника, я провел мисс Хольтцер через свою комнату отдыха, далее по коридору — мимо камбуза, в крошечную столовую, закрыв предварительно за собой дверь, ведущую в коридор.

— Кофе или что-нибудь покрепче?

— Нет-нет, спасибо, ничего не надо, — ответила она, протискиваясь в каюту.

Я налил себе кружку кофе и уселся напротив нее.

— Видите ли, меня не интересуют всякие пустяки, творящиеся вокруг.

Мы в курсе, мистер Макги.

— Выходит, вы знаете, как я работаю.

— Да, пожалуй. По крайней мере, я знаю, что по этому поводу сказал мистер Лауэри. Если у кого-нибудь что-нибудь украли и никак невозможно вернуть это законным путем, вы попытаетесь получить украденное назад… за половину стоимости. Верно?

— Мне надо знать все обстоятельства.

— Да, конечно. Но… я бы предпочла, чтобы другая сторона сама объяснила вам все.

— Что ж, я тоже. Присылайте его сюда.

— Это женщина. Я у нее работаю.

— Ну присылайте ее.

— Это невозможно, мистер Макги. Я должна отвезти вас к ней.

— Пардон, мисс Хольтцер, но если у нее настолько серьезные неприятности, что ей понадобился я, она могла бы потрудиться прийти ко мне сама.

— Вы не понимаете, право же… Она просто не может прийти сюда. Если бы я дозвонилась до вас, она сама бы с вами и поговорила. Дело в том, что я работаю… у Лайзы Дин.

О, теперь понятно. Лайза Дин. Слишком примечательное лицо, даже если прикрыть его самыми темными очками. Ведь ей не улыбалось бы нанести столь конфиденциальный визит в сопровождении полицейского эскорта. А приди она одна, зеваки углядели бы ее за сотню шагов и налетели бы со всех сторон, толпясь и глазея на нее с приклеенными глупыми улыбками, неизменно сопутствующими любой знаменитости в Америке. Десять полнометражных фильмов, четыре довольно-таки сомнительных замужества, неудачный телевизионный сериал, участие в нескольких рекламных роликах — и лицо ее стало знакомо всем. Точно так же почитатели кумиров встретили бы Лиз Тэйлор, Ким Новак и Дорис Дэй. Ведь в основном публика — это всего лишь грубое животное, недостойное доверия.

— Не представляю Лайзу Дин в ситуации, когда ей мог понадобиться именно я.

На угрюмом лице Деловой Мисс мелькнуло что-то вроде отвращения — или мне это показалось?

— Она хотела бы это с вами обсудить.

— Погодите… Уолтер как-то написал для нее сценарий…

— И с тех пор они друзья.

— По-вашему, ее проблема в моей компетенции?

— Пожалуй, да. — Девушка нахмурилась. — Всех подробностей я, правда, не знаю.

— Разве вы не пользуетесь ее доверием?

— В большинстве случаев — да. Но, как я уже сказала, мне не известны все подробности этой истории. Дело сугубо личное. Но речь идет… об очень важной для нее вещи, которую она хочет вернуть.

— Я ничего пока не обещаю, но выслушать ее — выслушаю. Когда?

— Сейчас, если вы не возражаете, мистер Макги. — Симфония закончилась. Я поднялся и пошел выключить приемник. Когда я вернулся, мисс Хольтцер произнесла:

— Нам бы не хотелось, чтобы вы кому-нибудь об этом говорили. Не надо даже имени ее упоминать.

— Да ну? А я как раз собирался сбегать поделиться с друзьями.

— Извините, но я просто по привычке оберегаю ее. В понедельные она начинает рекламную кампанию с фильмом «Ветер удачи». Премьера состоится в следующую субботу сразу в восьми кинотеатрах Майами. Мы приехали заранее, чтобы иметь возможность встретиться с вами. Сейчас она живет в доме у своего друга, а завтра вечером переедет в пентхаус[3] отеля на побережье. Начиная с понедельника она будет занята с утра до вечера.

— Давно вы у нее работаете?

— Два года. Вернее, чуть больше двух лет. А что?

— И как же называется ваша должность?

— Личный секретарь.

— А вообще много при мисс состоит народу?

— Да нет. В поездках вроде этой с ней только я, ее горничная, парикмахер и служащий из агентства. И вообще… лучше бы вы ей и задавали все эти вопросы. Сможете с ней встретиться?

— Она в Майами?

— Да. Я на машине, мистер Макги. Только, если можно… я позвоню?

Я провел ее в каюту капитана (второй аппарат у меня стоит в каюте на носу яхты). Достав из своей огромной сумки записную книжку в черном кожаном переплете, она отыскала нужный номер и, соединившись с телефонисткой, предупредила, что будет звонить в кредит.

— Мэри-Кэтрин? — сказала она. — Передайте ей, пожалуйста, что наш друг приедет со мной. Нет, больше ничего. Да, прямо сейчас. Благодарю вас.

Выпрямившись, она оглядела каюту. Я так и не понял, какие эмоции вызвала у нее огромная кровать — неприязнь или любопытство. С удивлением я поймал себя на мысли, что мне хочется объяснить ей, что кровать — всего лишь часть обстановки, перешедшей ко мне вместе с судном, выигранным мной в результате длиннющей партии в покер в Палм-Бич. Тот тип желал во что бы то ни стало продолжить игру, поставив на кон свою бразильскую любовницу, чтобы в случае своего проигрыша присовокупить ее к судну, но его друзья спасли меня от необходимости искать выход из столь щекотливого положения и попросту деликатно вывели его из игры.

Мисс Хольтцер явно не была чересчур аскетичной. Просто, судя по всему, она привыкла для удобства классифицировать людей.

Она сказала, что, если можно, выпила бы чашечку кофе, пока я буду переодеваться. Я напялил довольно-таки неуклюжий костюм и повязал столь редко жалуемый мною галстук. Когда мы вновь проходили через гостиную, Мошка вдруг подала голос:

— Эй вы, гляньте хоть одним глазком на этого вшивого мыша! — Она показала нам только что законченный рисунок. — Здесь Куимби убеждается, что на самом деле он — мышонок. Кот ему это доходчиво разъяснил. Мышонок прямо-таки потрясен — он-то считал себя маленькой породистой собачкой. Но что-то, мне кажется, вид у него скорее напуганный, чем потрясенный. Как, на ваш взгляд, он испугался кота?

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Дэна Хольтцер. — А правда, до чего же ужасно обнаружить, что ты на самом деле — мышь!

— Но тут уж Куимби ничего не сможет поделать, — отозвалась Мошка.

Они приветливо улыбнулись друг другу. Я представил девушек:

— Дэна Хольтцер — Мэри-Кейт по прозвищу Мошка. Ну, мы побежали. Мошка, запри получше дверь, если я не вернусь до твоего ухода.

— Угу… И знаете, что его тревожит, так это вопрос — как научиться лаять.

— Если проголодаешься, найди что-нибудь поесть.

Но она уже снова погрузилась в работу, ничего не видя и не слыша. Мы с мисс Хольтцер вышли наружу, навстречу ветру, и направились к стоянке. Она сказала:

— Какая милая, необычная девушка, и очень талантливая. Она… ваша близкая подруга?

— Просто у нее в квартире ремонт, вот я и предложил ей поработать у меня на яхте. Сроки ее поджимают.

Сделав еще три шага, мисс Хольтцер снова забралась в свою непробиваемую скорлупу ответственного секретаря. А я все еще явственно помнил, как, восхищаясь нарисованной мышкой, Дэна сразу стала такой оживленной, помолодевшей и удивительно яркой. Но, видно, не в ее правилах выставлять свои чувства напоказ. Сейчас она просто снова выполняла свою работу — умелая и сдержанная, ведь ей платили не за то, чтобы она брызгала эмоциями.

Нас ждал блестящий черный «крайслер» с шофером среднего возраста, облаченным в серую форму с серебристыми пуговицами. Дотронувшись до козырька фуражки, он открыл нам дверцу. Вид у него был как у американского сенатора, выступающего в телепередаче. При этом со сверхъестественной ловкостью опытного шофера он лавировал в потоке машин в таком темпе, что действия других водителей выглядели беспорядочной и бессмысленной суетой.

— Это машина мисс Дин? — поинтересовался я.

— Нет, что вы. Она принадлежит людям, у которых мы остановились.

— И когда вы приехали?

— Вчера.

— Инкогнито?

— Да.

— Неплохо придумано.

— Мы наняли частный самолет, — пояснила она.

Стекло отделяло нас от напомаженного затылка шофера. Она отвернулась от меня и безмятежно уставилась в окно.

— Мисс Хольтцер…

— Да? — Она с готовностью повернула голову.

— Хочу выяснить, прав я или нет. Я ощущаю какое-то молчаливое неодобрение с вашей стороны.

Кажется, на ее лице мелькнула холодная усмешка.

— А что, это так для вас важно, мистер Макги?