Читаем Превзойти себя самого. Том 1 (СИ) онлайн бесплатно

Горячая кровь сочилась из раны, неторопливо расползаясь по ткани неровным пятном. Гонимые ветром снежные хлопья кружились в трагическом танце и, плавно оседая на теле мужчины, оборачивались мелкими каплями. Лёгкий румянец ещё не оставил лица, застывшего навечно с едва заметной улыбкой: печальной ли, восторженной — об этом теперь никто не узнает. Монашеское одеяние сливалось со снегом, и только алая кровь да тёмные пряди волос составляли яркий контраст с окружающим миром.

— Наставник!

Голос, дрожащий от слёз, был исполнен отчаяния. Упав на колени рядом с телом мужчины, мальчик кричал до тех пор, пока не зашёлся удушающим кашлем.

Жгучей болью сдавливало душу, от безысходности всё обрывалось внутри.

Верить в то, что его больше нет, ребёнок отказывался. Вот только обращённый рукоятью к небу меч по-прежнему пронзал грудь мужчины, знаменуя собой неизбежность.

Жизнь без наставника потеряет все краски, тепло его безмятежной улыбки уже никогда не согреет.

— Почему? — с надрывом прошептал ученик. — Почему?! — голос вновь сорвался на крик.

Тело ребёнка содрогнулось от беззвучных рыданий. Он кричал его имя снова и снова, пока не закончились слёзы. Казалось, вместе со смертью наставника из души безвозвратно ушло всё живое, весь свет, что он от него получил. Внутри осталась одна пустота. Холодная и равнодушная, она лишила желания жить.

Мальчик не замечал человека, всё это время стоявшего под ветвями заиндевевшего дерева. Даже когда тот вплотную подошёл к нему со спины, он не обратил на него никакого внимания.

Окутанный тёмной ци незнакомец по-родительски мягко коснулся макушки ребёнка, точно пытаясь утешить его, а затем вытащил меч из мёртвого тела.

Проведя пальцами по потускневшему лезвию, он растерянно замер.

Прошло не так много времени, прежде чем замешательство, вспыхнувшее в чёрных, как сама бездна, глазах сменилось нездоровым восторгом. Не приложив и капли усилий, он нашёл то, что могло изменить целый мир.

— Занятно, — губы сами собой растянулись в улыбке.

Забрав оружие с собой, человек скрылся под сенью зимнего леса. Следы, что остались после него на снегу, излучали ауру древнего зла.

Хотя мальчик знал, что это был демон, занявший человеческое тело, он не смог подняться в атаку. Теперь, когда нет смысла жить дальше, всё остальное не имеет значения.

Лао Тяньшу был убит его же мечом. Так пусть этот меч вовеки к нему не вернётся. Рядом с наставником ему больше не место.

Примечание автора:

Ци — энергия, которая наполняет Вселенную, и может быть светлой/духовной, нейтральной и тёмной/демонической (в контексте истории). Просветлённые, которые в китайских новеллах обычно зовутся заклинателями (лучше всего, на самом деле, подходит английский перевод: Cultivator), преобразовывают ци в духовную, накапливают её, используют и, таким образом совершенствуются. Демоны же существуют за счёт тёмной ци.

天数 (Тяньшу) — предопределение.

Почему монашеские одеяния сливались со снегом? Ответ: потому что даосские монахи (китайские) носят белые одежды.

Дорогие читатели, для вашего удобства я сделала карту со справочной информацией по миру книги. Вы можете ознакомиться с ней в разделе «Доп. материалы» на главной странице книги. В карте указаны горы, названия школ, имена наставников и т. д. Надеюсь, с данным путеводителем вы сможете легко ориентироваться в именах и названиях, встречающихся в тексте.

Ночь подходила к концу, и на горные склоны вскоре опустилась предрассветная дымка. Безоблачное полотно небес, подсвеченное изнутри, напоминало пропитанный тушью бумажный фонарь: иссиня-чёрный, но едва заметно сияющий. Замедляя ход времени, меж высоких деревьев разливалось безмолвие, и ни одна живая душа не решалась нарушить этот хрупкий покой. Всё замерло в ожидании утра.

Вдруг раздался звон колокола. Оповестив о начале нового дня, он низким гулом отразился от горных вершин. Стая птиц взмыла в небо с пронзительным криком, но остальной мир не спешил пробуждаться.

Лу Цайхуа потянулась и, поудобней устроившись на ветви сосны, принялась наблюдать.

Взору открывалась живописная долина. Среди хвойных деревьев редкой россыпью располагались жилые постройки. Прикреплённые к крышам фонарики, алые, как капли крови, окутывали их тёплым сиянием. Широкая лента реки с островком, омываемым её бурными водами, окаймляла тренировочное поле. В отдалении дышали величием горные пики. И это была малая часть территории школы Ли, где просветлённые изучали боевые искусства.

Это место было бесконечно дорого Лу Цайхуа. Около семи лет назад, впервые оказавшись в деревне у подножия горы Лунхушань, она даже не думала на неё подниматься. Однако, стоило узнать от наставника о расположенной на ней школе Ли, как ноги сами понесли её к выходу. Удержать Цайхуа от полуночных скитаний по горным склонам смогло обещание:

— Мы сходим туда утром все вместе.

Кивком головы наставник Чжуаньцзэ указал на Юньчжи — названную сестру Цайхуа. Примостившись в углу нового дома, девчонка заснула, очевидно устав после их путешествия. Последнего, как надеялись Цайхуа и Юньчжи: Лао Чжуаньцзэ уже слишком стар, чтобы продолжать своё странствие.

— Тогда расскажите мне об этой школе побольше. Пожалуйста.

Для убедительности девочка подёргала мужчину за полу халата и дала понять одним взглядом: пока он не утолит её любопытство, спать она не уйдёт.

Старый наставник вздохнул. Однажды он будет с этим ребёнком построже. Но не сейчас, когда Цайхуа в нём видит отца.

— Это одно из пяти самых лучших учреждений для просветлённых. В нём изучают боевые искусства и совершенствуются. А тех, кто достиг земного бессмертия, принимают в ряды клана Лунху. Его первый глава, Лунху Ли, основал эту школу и дал ей своё имя. Чуть позже в честь клана Лунху была названа и гора, рядом с которой мы теперь будем жить.

— Боевые искусства? — не дослушав, воскликнула девочка.

Одного упоминания о боевых искусствах было достаточно, чтобы вызвать у Лу Цайхуа бурю восторга. Чёткие, выверенные движения, внезапные атаки, способные нанести противнику немалый урон, и техники, основанные на использовании духовной энергии — этому она мечтала научиться с тех пор, как чувство беспомощности стало её верным спутником.

— Так просто в школу Ли не принимают, — прочитал её мысли наставник. — Глава отбирает новых учеников только по результатам экзаменов в главной школе.

— И где эта главная школа? — расстроилась Лу Цайхуа. — Туда же можно попасть?

— Школа Чэнсянь находится на пике Тайшань — священной горы просветлённых. На моей памяти в Чэнсянь никогда не приглашали учиться желающих со стороны. Но кто знает, что будет дальше. Быть может, когда-нибудь ты туда попадёшь. Правда сперва тебе предстоит многому у меня научиться.

И Лу Цайхуа научилась — всему, чему была готова учиться. Теперь ей предстояло двигаться дальше самой. По счастливому стечению обстоятельств глава школы Чэнсянь недавно объявила о наборе учеников, и Цайхуа решила этим воспользоваться. Вступление в ряды просветлённых откроет перед ней целый спектр возможностей, одна из которых позволит вернуться на Лунхушань. Несмотря ни на что Цайхуа станет воином, который очистит весь мир от древнего зла.

Через несколько дней просветлённая доберётся до подножия горы Тайшань и примет участие во вступительном испытании. Но то будет потом, а сейчас Цайхуа позволит себе насладиться последними часами пребывания у стен школы Ли, тайны которой она однажды раскроет.

Вскоре долина наполнилась криками, и девушка с интересом вгляделась в толпу. Небольшими группами просветлённые направлялись к реке, змейкой огибали семиярусную пагоду и выстраивались на площадке рядами. Время от времени среди учеников затевались шуточные драки, сопровождаемые взрывами смеха, но стоило пройти мимо них кому-либо из старших, как озорство мгновенно сходило на нет.

Девушка вздохнула, сожалея об упущенном времени. Кто знает, каких высот она бы достигла, обучаясь здесь с малых лет. Наверняка Цайхуа бы умела летать на мече и управлять им одной силой мысли, в совершенстве овладела бы навыками ведения боя и, быть может, даже секретными техниками клана Лунху.

Размышления девушки вдруг прервал силуэт, тенью отделившийся от островка на реке. Стремительно набрав высоту, он на миг замер в воздухе. Мягким светом озарилось лезвие изящного клинка, алым пламенем всколыхнулись одежды. Цайхуа не успела моргнуть, как просветлённый исчез, точно его здесь и не было. Растворился вместе с утренней дымкой, оставив в памяти серебристый отблеск волос.

Незнакомец являлся бессмертным. Об этом можно было судить по его полубожественной ауре, которую девушка не могла не заметить.

Земные бессмертные славились своей неувядающей юностью. Определить их возраст представлялось возможным только по цвету волос. И если они были белыми, значит бессмертный провёл в борьбе с наступающей тьмой по меньшей мере столетие. Вместо того, чтобы уединиться в горах и готовиться к вознесению в Небесное царство, он избрал путь земной суеты, и лишь для того, чтобы не дать злу победить.

Рано или поздно каждому просветлённому предстоит сделать выбор: отгородившись от страстей и страданий, возвыситься над миром смертных, либо отдаться ему целиком и защищать до последнего вздоха. Теми, кто выбрал второе, Лу Цайхуа восхищалась всем сердцем.

На горизонте забрезжил рассвет и небо перед глазами заиграло оттенками робкого утра, когда Цайхуа уловила шелест шагов. Кто-то медленно к ней приближался. Судя по всему, их было двое.

Девушка бросила настороженный взгляд в сторону ворот школы Ли. Младшие ученики, отчаянно зевая, по-прежнему стояли на дежурстве, а это значило, что в лесу, кроме них, есть кто-то ещё.

По-хорошему, сейчас ей нужно бесшумно спуститься и, не привлекая внимания ненужных людей, вернуться в своё поселение. И только Цайхуа собралась это сделать, как прямо под ней, словно оправдывая все её страхи, остановились две фигуры.

По краю алых одежд, в которые был облачён рослый мужчина, извивался золотистый дракон. Подобный узор вышивался лишь на одеждах главы школы Ли, но и без него девушка легко узнала этого просветлённого. Пару лет назад, разгневанный её назойливым желанием попасть сюда, он запретил Цайхуа приближаться к горе Лунхушань и в буквальном смысле вышвырнул её за ворота.

Вторую же фигуру скрывал чёрный, изрядно потрёпанный плащ, однако по голосу можно было понять, что спутником главы школы является женщина.

Лу Цайхуа затаила дыхание. Если её обнаружат, хорошим это не кончится. Вжимаясь в ствол дерева, словно в попытке слиться с ним в одно целое, девушка невольно прислушалась к разговору. Однако разобрать получилось не более, чем жалкие обрывки фраз:

— Может, стоит начать… пока не так много…

— …подождём ещё… всё успокоится… с новыми разберёмся потом, — незнакомка в плаще протянула руку к мужчине, очевидно намереваясь похлопать его по плечу, но в тот же момент передумала и, развернувшись, быстро направилась к воротам.

Девушка с облегчением выдохнула и принялась ждать, пока эти двое отойдут как можно дальше. В том, что таинственная женщина — просветлённая, Цайхуа сомневалась. По её поведению не трудно было догадаться о их с главой Ли давнем знакомстве. Однако по одним отношениям с ним нельзя было судить об уровне женщины. К тому же, Лу Цайхуа кожей ощущала исходившую от неё угрозу. Интересно, кого привёл с собой глава школы?

Когда спутники добрались до ворот, Цайхуа расслабилась окончательно. Младшие просветлённые учтиво поклонились главе, пропуская его вместе с женщиной на территорию школы, а на тренировочном поле, тем временем, развернулось сражение.

Едва закончив разминку, ученики обнажили мечи и ринулись в бой. Они атаковали всех подряд без разбора, не сговариваясь, обрушивали сотни быстрых и точных ударов на одного человека, и, стоило тому признать поражение, тут же обращали клинки друг против друга. Кроме будоражащего лязга оружия да редких голосов, отчаянно молящих о пощаде, из долины более не доносилось ни звука. Суть битвы была предельно ясна: продержаться в бою до последнего и выйти из него единственным победителем.

Цайхуа с сожалением оторвалась от созерцания битвы. Оставаться здесь после наступления утра было небезопасно. Более того, прежде, чем отправиться в путь до школы Чэнсянь, она планировала выспаться.

Так повелось, что с детства Лу Цайхуа вела ночной образ жизни.

Её старый наставник, помимо воспитания двух маленьких девочек, промышлял ловлей нечисти, являвшей себя при свете звёзд и луны. В то время, когда они жили в тысячах ли от любой из пяти священных гор просветлённых, Лао Чжуаньцзэ каждую ночь истреблял не менее десятка демонов. На большее же у него, зачастую, просто не хватало сил.

Цайхуа долгое время умоляла наставника взять её с собой на такую охоту и, в конце концов, тот согласился. В то время как её названная сестрица Юньчжи видела уже десятый сон, девочка гордо восседала на спине пожилого учителя и выслеживала очередное порождение зла. А стоило тому появиться, было достаточно взмаха меча, и рассечённое пополам существо с неистовым криком растворялось во мраке. Так и пролетело всё детство Лу Цайхуа.

Просветлённая с наслаждением вдохнула запах смолы, навевающий воспоминания о проведённом здесь времени, в последний раз провела рукой по коре старого дерева и, мысленно попрощавшись со школой Ли, соскочила на нижнюю ветку.

Внезапно раздавшееся над ухом шипение заставило её замереть. В тот же миг что-то мягкое и тяжёлое приземлилось ей прямо на голову и закрыло обзор. Потеряв равновесие, девушка неловко взмахнула руками и сорвалась вниз, где больно ударилась о выступающие корни сосны.

Такого развития событий она не ждала, а потому начала страшно злиться. И какой демон при свете дня осмелился пробраться на священную гору?