Читаем Гермиона сильно изменилась... онлайн бесплатно

Гермиона с тоской смотрела, как Рон, никого не стесняясь, вовсю тискает на соседнем диванчике Лаванду. Их поцелуи становились все горячее и горячее, казалось, они вообще ничего вокруг не замечают, настолько увлекшись, словно готовы проглотить друг друга.

Гермиона недовольно скривилась и вновь попыталась сосредоточиться на домашнем задании по трансфигурации, но ее настрой нарушил задорный смех Парвати. Та сидела в кресле, вокруг которого собралось несколько парней с шестого и седьмого курса, и они, словно павлины, выделывались друг перед другом, явно пытаясь перетянуть внимание на себя. Гермиона возвела глаза к потолку и, тяжело вздохнув, быстро обежала взглядом гостиную. Многие ученики, начиная с пятого курса, разбились на парочки и мило ворковали по углам. В условном одиночестве оставалась только малышня или же те студенты, которые встречались с кем-то с других факультетов.

Дверь гостиной открылась, и в проем впорхнула Джинни, за которой, словно приклеенный, следовал Гарри с шальной улыбкой на губах. Подойдя к диванчику, на котором сидела Гермиона, они бесцеремонно плюхнулись по обеим сторонам от нее.

— Что делаешь? — оживленно спросила Джинни. Глаза ее сияли, щеки разрумянились и, казалось, она просто искрит от какого-то нездорового возбуждения.

Гермиона аккуратно отодвинула от подруги свою домашнюю работу, с недовольством покосившись на Гарри. Но тот даже не заметил ее взгляда. Он, не отрываясь, наблюдал за Джинни, время от времени облизывая странно припухшие губы и беспокойно ерзая.

— В отличие от вас, я делаю домашнее задание, которое, несмотря на приближение праздников, никто не отменял. И тебе, Гарри, списать я не дам! — с этими словами Гермиона сердито подхватила свои учебники и, запихав все принадлежности в сумку, направилась в спальню.

— Какая муха ее укусила? — услышала она удивленный возглас Гарри.

— Ей одиноко… — начала отвечать Джинни, но Гермиона, не желая слушать, быстро поднялась наверх.

В спальне для девушек шестого курса никого не было.

— И неудивительно! — зло фыркнула она, бросив сумку под кровать. — Все же на свиданиях, а кто — нет, тот просто флиртует! Хоть бы об учебе подумали!

Пнув несколько раз ни в чем не повинную мебель, Гермиона уселась, в задумчивости уставившись перед собой. Постепенно злость стала сменяться чувством отчаяния и обреченности. Она очень остро ощутила свое одиночество, не понимая, почему все девчонки пользуются вниманием парней, и лишь на нее никогда никто и не глянет. С ней не заигрывали, над ней не подшучивали, ей не предлагали встречаться. Даже ее друзья уже завели себе пару. И ладно бы Рон, он всегда был охоч до женского пола, но даже Гарри! Гарри, который боялся Джинни слово сказать, а первый поцелуй с Чжоу описал как неприятно-мокрый. Уж сегодня-то его губы опухли явно не от того, что он увлеченно грыз перо.

Гермиона в сердцах стукнула рукой подушку и, подскочив с кровати, кинулась в душевую, застыв там перед зеркалом. Из отражения на нее смотрела обычная, ничем не примечательная девушка. Всклокоченные непослушные волосы буйной гривой рассыпались по плечам, несколько оставшихся с лета веснушек были почти незаметны, карие глаза, чуть прищурившись, пристально рассматривали отражение, выискивая слишком уж заметные изъяны, которых не было, впрочем, как и достаточно привлекательных черт. Пригладив руками шевелюру, Гермиона в злости топнула ногой и, выскочив в комнату, бросилась на свою кровать. Слезы душили, ей не хотелось быть белой вороной и оставаться одной, в то время, когда даже мальчишки, с которыми она дружит, начали встречаться с девушками. Но кто взглянет на нее такую? Кому она нужна, со своими знаниями? Да у нее даже зеркальца не было, не говоря уже о косметике или каких-то аксессуарах.

Пока она предавалась горьким мыслям, в коридоре послышались шаги и раздался голос Парвати:

— Ну а он что?

— А он попытался меня прижать к себе и получил каблуком по голени! — Гермиона узнала голос Падмы, которая частенько заходила к сестре.

Притворившись, что спит, она стала внимательно прислушиваться к разговору вошедших в спальню сестер Патил. Падма рассказывала о своем не слишком удачном свидании с назойливым ухажером. Парвати охала и ахала, и затем они обе с какой-то странной, непонятной издевкой стали разбирать кандидатуры парней, которые предлагали им встречаться.

Гермиона вспомнила внимание, которым всегда пользовались среди мальчиков сестры, а так же то, что именно Парвати помогала ей приводить себя в порядок к Святочному Балу на четвертом курсе. Решение созрело мгновенно: надо попросить сестер научить ее нравиться мальчикам! Осененная этой идеей, она резко подскочила на кровати.

— Тьфу, прародитель Наг, ну и напугала! — возмутилась Падма, в то время как Парвати лишь громко взвизгнула от страха.

— Извините, — Гермиона смутилась. — Я просто… — она не знала, как объяснить свою проблему.

— Подслушивала? — кивнула Парвати.

— Я нет… да, случайно, — замялась Гермиона.

Падма на это только пожала плечами и вновь повернулась к сестре, видимо, собираясь продолжить рассказ.

— Я попросить хотела… — с необычайной для себя робостью промямлила Гермиона. Сестры с удивлением обернулись к ней. А она, решительно тряхнув своей непослушной шевелюрой, выпалила: — Помогите мне! Научите, что нужно делать, чтобы нравиться мальчикам.

Близняшки застыли, с удивлением разглядывая Гермиону, как будто она была восьмым чудом света.

Первой отмерла Парвати.

— То есть как это?

— Ну… — Гермиона неопределенно махнула рукой, — что вы делаете, чтобы привлечь мужское внимание? Я понимаю, что далеко не красавица, как вы, но… — она опять замялась, не зная, что сказать, чтобы не выставить себя еще большей дурой, чем уже показала.

— Ну ты даешь! — Парвати покачала головой.

— Тише! — мягко успокоила ее сестра, придержав за ладонь. — Это может быть интересным опытом. А ну-ка встань, — попросила она Гермиону.

Но стоило той подняться с кровати, как в коридоре послышались голоса девушек, возвращающихся в спальни.

— Да, сейчас не время, — Падма задумчиво посмотрела на дверь. — Давай встретимся здесь же завтра после занятий.

— А если… другие девочки, — Гермиона нерешительно замялась.

— Ну да, другие нам тут не нужны.

— Давайте в Выручай-комнате, — предложила Парвати.

— Замечательная идея! Там и все необходимое найдется. — С этими словами, легко чмокнув Парвати в щеку, Падма выскочила за дверь.

Из коридора начали заходить соседки по спальне. Гермиона выжидающе смотрела на вход, но Лаванда так и не появилась. Дверь скрипнула лишь глубокой ночью. Тяжело вздохнув, Гермиона, повернулась на бок, дав себе слово, что будет внимательно прислушиваться к советам сестер и сделает все возможное, чтобы привлечь внимание мальчиков.

— Нет, так не пойдет! — категорически возразила Падма, внимательно рассматривая вышагивающую Гермиону. — Ну кто так ходит? Ты посмотри, как ты двигаешься? Даже без сумки кажется, что у тебя за спиной целый сундук с книгами. А ну-ка быстро — расправила плечи, подняла голову, нос выше!

Держать спину прямо при поднятой голове было тяжело. А Падма еще и заставляла ходить плавно, не подскакивая на каждом шаге. Через пятнадцать минут этих мучений у Гермионы уже ныла спина, свело шею и подкашивались ноги.

— Да что же это такое! — не выдержала Парвати, все это время что-то расставлявшая на трюмо около одного из зеркал, которые для них по всем стенам создала Выручай-комната. Встав с пуфика, она подошла к Гермионе и, приобняв ее за бедра, попыталась направить движения. — Во-о-от так, только более плавно, не так резко, ты же не хочешь выглядеть как шлюха, вертя задом. И еще разок. И еще. Ладно, хватит на сегодня. Идем марафет наводить.

Парвати подвела Гермиону к пуфику перед трюмо, на котором стояло множество каких-то баночек, тюбиков, флакончиков, о содержимом которых можно было только догадываться.

— Так, сперва лицо, — скомандовала Падма.

Если Гермиона думала, что главные мучения позади, то она глубоко ошибалась. Ей слегка подправили форму бровей, выщипав лишние волосинки, обмазали какими-то кремами, мазями, скрабами. И все это сопровождалось комментариями, что, за чем и в какой последовательности нужно применять. Оставалось только тяжело вздыхать и пытаться запомнить замысловатые названия. Сестры не стали особо пользоваться декоративной косметикой, лишь мазнув черной тушью по ресницам и еле заметно припудрив щеки.

Спустя, наверное, минут сорок, а может, и час, когда Гермиона готова была взмолиться о пощаде, они наконец-то закончили с лицом и принялись за волосы.

Результат стоил длительных мучений. Она с удивлением рассматривала себя в зеркале: явных изменений вроде бы не было, но выглядеть она стала как-то ярче, привлекательнее. Сестры усмирили ее волосы, обработав их каким-то средством, от чего они перестали казаться спутанными и взъерошенными, и теперь красивыми, мягкими волнами спускались на плечи и спину, придерживаемые тонким коричневым ободком с глянцевым отливом. Глаза казались более глубокими, выразительными. От замеченных вчера веснушек не осталась и следа, а кожа стала как будто бархатистой. Гермиона подняла руку и хотела коснуться пальцем щеки, но Парвати перехватила ее ладонь.

— Отучайся от привычки трогать лицо! — строго произнесла она. — Это вызывает ненужное раздражение и появление прыщей. Перед сном просто протрешь кожу специальным лосьоном. — На стол опустился пузатый флакончик.

С другой стороны Падма внимательно рассматривала свое “творение” в зеркале.

— Красивая мордашка, — задумчиво проговорила она, заставив щеки Гермионы покрыться румянцем. — Только уверенности бы побольше. Почему ты все время ходишь так, будто стремишься вжать голову в плечи? Поверь, стремясь стать незаметной, внимание парней не привлечешь!

— Но я…

— Ладно, на сегодня хватит, — не дала договорить Парвати. — Пошли в гостиную, заодно проверим, как ты усвоила уроки ходьбы.

Всю дорогу по пустым коридорам Гермиона старалась идти плавно и держать осанку, но, время от времени она сама чувствовала, что плечи опускаются, а шея втягивается. Быстро прошмыгнув в спальню, она выслушала гневную отповедь Парвати и, неловко извинившись, загородилась учебниками, чтобы избежать дальнейших разговоров.

На следующее утро Гермиона попробовала подкраситься так, как учили ее сестры, но ничего не вышло. Ресницы слипались, а пудра выделялась яркими неравномерными пятнами. Плюнув на это бесполезное занятие, она смыла всю косметику и побежала на завтрак.

После уроков они вновь встретились в Выручай-комнате. Понаблюдав за бесплодными попытками правильной ходьбы, когда Гермиона, забывшись, так и норовила втянуть голову в плечи или ссутулиться, Падма не выдержала.

— Все, хватит! Как ты можешь научиться нормально ходить, если стесняешься себя! Давай, раздевайся!

— Ч… что?

— Падма дело говорит, — кивнула Парвати. — Ты должна перестать стесняться собственного тела! Поэтому раздевайся до нижнего белья, будем обретать уверенность.

Гермиона хотела отказаться и уйти, но это автоматически положило бы конец занятиям, а потому, тяжело вздохнув, она подчинилась.

— Прародитель Наг, ты как будто перед парнями! — возмутилась Парвати. — Мы с тобой уже шесть лет в одной спальне ночуем. А Падма вообще словно мое отражение.

— Мне просто неловко… — Гермиона дрожащими пальцами расстегивала пуговицы блузки. — Одно дело утром или вечером, когда все суетятся и спешат на уроки, и другое — днем. Да и вы смотрите на меня, а сами-то одеты.

— Логично, — хмыкнула Падма и, скинув мантию, взялась снимать блузку. — Тебе будет легче, если мы все будем в одинаковых условиях?

Гермиона почему-то испытала облегчение от ее поддержки и благодарно кивнула. Ее смущали не столько взгляды сестер, сколько обилие зеркал вокруг. Парвати лишь пожала плечами и, ободряюще улыбнувшись, тоже принялась раздеваться.

Спустя несколько минут они все стояли перед зеркалом в нижнем белье. Элегантные кружевные комплекты, одетые на сестер, выгодно отличались от простого практичного белья Гермионы. Но сестры не дали ей долго рефлексировать по этому поводу. Падма, легко касаясь руками тела Гермионы, описывала, какая она красивая. Первое прикосновение заставило ту слегка отшатнуться и непроизвольно вжаться в стоявшую с другой стороны Парвати.

— Ну чего ты шугаешься? — закатила глаза та. — Мы такие же девчонки, как ты. Это же не парень тебя без спроса лапает.

Гермиона, с трудом пересилив себя, стала вслушиваться в слова Падмы. К ее монологу постепенно присоединилась и сестра.

— Посмотри, какая у тебя красивая шея, — легкое поглаживание тыльной стороной ладони, — а ты все время стараешься спрятать ее. Ты только обрати внимание, какой очаровательный изгиб! А эта нежная белая кожа, под которой неистово бьется жилка пульса, показывая твое волнение и смущение. — Падма аккуратно приласкала неистово колотящуюся венку, невольно заставив Гермиону вздрогнуть.

— И плечи ровные, словно точеные, — осторожно провела по плечам Парвати.

— И руки нежные, с гладкой кожей, которые, безусловно, могут двигаться плавно, как лебединые крылья, — Падма, проследив путь пальцев сестры, слегка приподняла руки Гермионы.

— И ровная, красивая спина, как у королевы. — Порхающие горячие ладони вызывали странную волну дрожи.

— А талия с плавным переходом в бедра просто притягивает взгляд и вызывает желание касаться, — вторая сестра, отпустив руки, легонько провела по ребрам, заставив Гермиону слегка поежиться от щекотки, и огладила талию, слегка сжав напоследок.

— Стройные ноги, от которых не отвести глаз, — каким-то вибрирующим голосом произнесла Парвати, чуть присев на колени и приласкала внешнюю сторону бедер, и слегка пощекотала нежную кожу под коленкой.

Гермиона хихикнула. Сначала ей было неловко и стыдно, но постепенно она и сама убеждалась в правдивости слов сестер. Их прикосновения вызывали странную дрожь, заставляя щеки гореть ярким румянцем смущения, но прекращать лекцию она не хотела. Было приятно. Очень-очень приятно от нежных касаний, от восторга, с каким сестры описывали ее внешность, от тембров их голосов, глубоких, мягких, словно гипнотизирующих. Улыбка сама возникла на губах. Гермиона смотрела на себя в зеркало и видела именно то, что пытались доказать ей сестры Патил, убеждая своими словами и нежными, подбадривающими касаниями.

— Когда ты сутулишься, ты не только портишь такую потрясающую спину и прекрасную линию шеи, но еще и прячешь от взоров окружающих свою замечательную грудь, — тихий шепот Падмы возле уха заставил шею покрыться мурашками. Ладони одной из сестер плавно прошлись по спине, огладили плечи и спустились чуть ниже по тонкой ткани белья. Гермиона уже не различала, кто из них касается ее, кто говорит. Кажется, это была Падма. Она случайно задела соски сквозь ткань, отчего те мгновенно затвердели. Гермиона ощутила легкое непривычное возбуждение.