Читаем Голодный ген онлайн бесплатно

Annotation

Человечество стремительно толстеет. Что тому причиной? Слабоволие, мешающее обуздать аппетит? Генетическая предрасположенность к полноте? Особенности внутриутробного развития? Или агрессивный натиск фастфуда и отказ от традиционной культуры питания? Ответ на вопрос ищите в книге американской журналистки.

Эллен Руппел Шелл

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Эллен Руппел Шелл

Голодный ген

ВВЕДЕНИЕ

Болезнь стоимостью в миллиард

Подобно большинству американок, обладающих определенной комплекцией и соответствующими комплексами, я болезненно отношусь к собственному весу, к весам подхожу с трепетом, а к очередному купальному сезону — с ужасом. Однако как литератор я открыла для себя обсуждаемую тему едва ли не случайно.

Мои писательские интересы лежат в области науки. Несколько лет назад я решила поподробнее разузнать о пугающе непостижимой для меня научной области — генетике — и обратилась за консультацией к руководителю одной из наиболее динамично развивающихся биотехнологических компаний. Сей чрезвычайно занятой господин любезно назначил мне встречу накануне Рождества, после ланча. В это неурочное время телефоны в офисе против обыкновенного хранили молчание.

Мешковатую рубашку успешного бизнесмена от науки украшала эмблема его фирмы; рядом с ним расположился представитель компании по связям с общественностью. Принимающая сторона назвала геном человека «книгой жизни». Мне было с гордостью сообщено, что теперь, когда книга эта практически прочитана, появилась возможность «расшифровать биологию болезни» и превратить «бьющие по площадям» лекарства в «оружие точечного воздействия» — и они станут избирательно поражать заранее намеченные очаги различных заболеваний. Высокотехнологичные эти снаряды можно направить против двух главных убийц человечества — рака и сердечно-сосудистых заболеваний.

Руководитель фирмы говорил долго и обстоятельно; наступили сумерки; ветерок за окном усилился, наводя на мысль о скорой метели. Появилось опасение, что беседа затянется до самого Рождества. Подобные речи мне уже доводилось выслушивать — из уст людей, зарабатывающих на лекарствах, — они всегда звучали, на мой вкус, несколько лицемерно. Рискуя показаться невежливой, я прервала монолог вопросом: если из великого множества человеческих недугов выбрать один, то на какой именно компания обратила бы особое внимание?

Я, разумеется, ожидала услышать о раке или, скажем, стенокардии. Ничего похожего, однако, не прозвучало.

«Ожирение, — гласил воодушевленный ответ. — Вот болезнь стоимостью в миллиард долларов!»

Я возразила, сказав, что не считаю ожирение болезнью.

«Еще три-четыре года назад причины ожирения, бывшего для нас поистине „черным ящиком“, виделись либо в телесной жадности, либо в душевной слабости, — кивнул собеседник. — Борясь с ним, пытались обуздать аппетит через воспитание воли. Теперь, когда мы стали понемногу расшифровывать содержимое „черного ящика“, становится ясно, что, следуя прежним путем, можно достичь весьма немногого. Так проблему не решишь».

Мой визави прошел курс философии в Оксфорде и был искушен в нюансах Декартова дуализма, туманных хитросплетениях духовного и телесного, мыслящей и материальной субстанции. Ему виднее. Соображение о том, что столь тривиальный, будничный процесс, как поглощение пищи, неподвластен волевому контролю, что аппетит может в известной степени обладать «собственным разумом», было интригующим и одновременно пугающим. Оно указывало на новые возможности и новые опасности.

Давным-давно мне довелось прочесть книгу, посвященную биологии поведения — или этологии, — но то исследование меня не убедило. Куда ближе мне оставался Декарт, по которому человек есть реальная связь бездушного телесного механизма и души — мыслящей субстанции, обладающей разумом и волей; именно вторая управляет первым и властвует над ним. И что же? Оказывается, такое проявление телесности, как аппетит, не контролируется сознанием; по каким-то, пусть не вполне понятным, причинам механизм дает сбой.

Избыточный вес — всеобщая и весьма емкая в финансовом смысле проблема XXI века, в масштабах планеты с ней сталкивается более миллиарда взрослых и все возрастающее число детей. В декабре 2001 г. главный врач Службы здравоохранения CIIIA Сэтчер обнародовал следующие цифры: 34 % взрослых американцев имеют избыточный вес, а 27 % страдают ожирением. [Если массу тела разделить на квадрат роста, мы получим так называемый индекс массы тела (ИМТ). Когда он превышает цифру 30, речь идет об ожирении; когда ИМТ больше 25 — налицо избыточный вес. У женщины ростом 1 м 65 см и весом 82 кг ИМТ равен 30; таково же значение индекса у мужчины ростом 1 м 90 см и весом 105,5 кг.]

По оценкам Сэтчера, только за 2000 г. издержки, связанные с ожирением, вылились в сумму 117 млрд. долл. Он отметил, что в рейтинге болезнетворных факторов лишний вес стремительно опережает табакокурение.

Ожирение особенно процветает там, где укоренился западный образ жизни. Половина взрослого населения Бразилии, Чили, Колумбии, Перу, Уругвая, Парагвая, Великобритании, Финляндии и России страдает избыточным весом. Следом идут Болгария, Марокко, Мексика и Саудовская Аравия. Среди китайцев, самого многочисленного народа на Земле, за последнее десятилетие XX века число страдающих ожирением возросло шестикратно. В Японии 20 % женщин и около 25 % мужчин имеют избыточный вес. В Индии, одной из беднейших стран мира, с проблемой лишних килограммов сталкиваются в основном представители среднего класса. Зато на некоторых островах Тихоокеанского региона почти у 75 % граждан ожирение достигло критического, опасного для жизни уровня.

Не одни только взрослые становятся жертвами избыточного веса. За два минувших десятилетия среди американских детей стало вдвое больше нездорово тучных. Та же тенденция характерна для России, Китая, Бразилии и Австралии. Тут есть от чего забеспокоиться: избыточная масса тела влечет за собой рост артериального давления, повышение содержания холестерина в крови и нестабильность содержания инсулина, а это, в свою очередь, способствует возникновению в будущем сердечно-сосудистых заболеваний. Пугает и то, что связанный с ожирением диабет постепенно становится распространенным заболеванием раннего возраста: каждый третий его случай диагностируется у детей. А ведь диабету сопутствуют ухудшение зрения, почечная недостаточность и сердечно-сосудистые заболевания — типично старческие болезни. Какая грустная ирония скрывается во всех этих фактах!

В своей работе «Болезнь как метафора» Сюзан Зонтаг написала: «Люди неосознанно пытаются преуменьшить опасность и значимость любого заболевания, чьи истинные корни неясны, а методы лечения неэффективны». Слова исследовательницы весьма точно обрисовывают ситуацию, сложившуюся вокруг ожирения: если считать, что оно порождено леностью и чревоугодием, двумя смертными грехами, то, конечно, избыточный вес вызовет больше насмешек, чем сострадания. Так оно веками и было. Серьезные научные изыскания по данному вопросу не велись. Вот почему (хотя и не только поэтому) нам столь мало известно об истинных причинах недуга, про который говорят столь много. Десятилетиями мы обсуждали проблему и, не имея четкого представления об этиологии заболевания, нередко перекладывали вину с самой болезни на ее невольных жертв. Тучных и чересчур полных людей высмеивают, они вызывают неприязнь, раздражают; их пичкают бестолковыми советами, а если эти бедняги и окружены заботой, то лишь со стороны фармацевтических и торговых компаний. Заботой, мягко говоря, не совсем бескорыстной.

Американцы тратят на продукты и программы, предназначенные для похудания, 33 млрд. долл. в год — сумму, превышающую валовой национальный доход большинства развивающихся стран. Тут и замороженные десерты с металлическим привкусом заменителя сахара; и обезжиренные закуски с растительными маслами, раздражающими желудочно-кишечный тракт; и хитроумные изобретения, скрадывающие объем тела; и семинары по диетологии; и группы поддержки. Мы подписываем пожизненные контракты с клубами здоровья, нанимаем персональных тренеров, покупаем книги по правильному питанию и тонны продуктов с низким содержанием жира. Мы тратим сотни миллионов на лекарственные препараты для снижения веса, которые могут не только вызвать тяжелые осложнения, но и убить.

Наконец, с риском для жизни ложимся на операционный стол. И при этом продолжаем толстеть.

Но мало-помалу вопрос о тучности выбирается из топи заблуждений и предрассудков на твердую почву научных исследований. Последние лет пять он привлекает самые яркие умы. Постепенно клеймо бесхарактерности сменяется на респектабельный статус болезни. Такой взгляд дает возможность рассмотреть связь между весом тела и генетической предрасположенностью человека, особенностями внутриутробного развития, влиянием окружающей среды. Это позволяет надеяться на проникновение в суть проблемы и пересмотр отношения общества к тем, кто страдает ожирением, заманчиво указывает на конкретные решения, касающиеся реальной профилактики и лечения избыточной полноты.

Однако наука, несмотря на всю свою значимость, может далеко не все. Она лишь закладывает фундамент будущего успеха. Нелепо было бы отмахиваться от индустрии питания и фармацевтики, которая наживается на пандемии ожирения, лоббируемая (не будем уточнять почему) некоторыми государственными чиновниками. Важную роль в решении вопроса должны сыграть социологи, историки, эксперты в области здравоохранения — те, кто разрабатывает нестандартные подходы к решению обсуждаемой проблемы. Такие люди есть, и есть среди них истинные подвижники.

Итак, эта книга о том, как мир стал толстым и как создавшееся положение изменить.

Повесть об ожирении непроста, ее сюжетные ходы проливают свет на то доброе и дурное, что таится в каждом нас. Тут и детектив, и мелодрама, и истории о поиске истины, и рассказы о тщеславном стремлении к успеху, известности, богатству Главное же в книге — люди, живущие в борьбе со своим весом. Их судьбы, связанные невидимой нитью общего несчастья, их жизни, которые могут и должны измениться. Прогресс нарушил в человеческом организме тонкий баланс, достигнутый сотнями тысячелетий эволюции. Первейший долг дальнейшего прогресса — восстановить это хрупкое равновесие. Вызов брошен. И принят.

ГЛАВА 1

Истомленные пищей

Перед вами человек, страдающий животом. Его конечности словно налиты свинцом. Его брюхо колышется под вашими пальцами. И тогда вы говорите больному: ты измучен едой!

Египетская книга живота

Нэнси Райт лежит на спине в 17-й операционной Медицинского центра диаконис — Бет-Израэль, ^[1]свободно раскинув руки, лежит спокойно, но несколько неуклюже. Густые темно-рыжие вьющиеся волосы распущены, на висках тронуты легкой сединой. Напряженный взгляд притягателен, в нем светятся решимость и уверенность в себе. Такие женщины нравятся определенному типу мужчин. Глядя на Нэнси, понимаешь, почему она дважды счастливо выходила замуж. Понятны в общем и причины обоих разводов.

Однажды она сказала, что, большой придя в этот мир, такой и осталась. Это правда. При рождении Нэнси весила 4 кг 650 г. В детстве ела так много, что отец заподозрил у нее какие-то психологические отклонения. Сама она ничего подобного у себя не находила, но ее взаимоотношения с едой и впрямь напоминали затяжной любовный роман, полный бурной чувственности. «Пища всегда была моим лучшим другом и одновременно злейшим врагом», — призналась мне Нэнси. В итоге этих борений к зрелым годам самые простые житейские удовольствия стали отнимать у нее много сил. Тяжело ухаживать за цветами в саду. Нелегко возиться с внуками (их у Нэнси пятеро). Плюс к тому — лавинообразное нарастание болезней: повышенное артериальное давление, высокое содержание холестерина в крови, по ночам апноэ (временная остановка дыхания). Она все время чувствует себя уставшей и немощной, ненавидит это состояние, испробовала, как ей кажется, все возможное, чтобы его преодолеть. Посещала группы «Вейт вотчез», ^[2]принимала таблетки для похудания. Сначала вроде бы помогало, вес шел на убыль, Нэнси видела свет в конце туннеля, покупала одежду размером меньше, строила планы на новую жизнь. Но потом опять, не в силах сдержаться, яростно набрасывалась на еду, и все возвращалось на крути своя. Словно она, едва пробудившись от страшного сна, вновь оказалась во власти ночного кошмара.

Окружающие обвиняли Нэнси в безволии — и напрасно. Чего-чего, а характера ей не занимать. Она двадцать лет проработала в нелегкой и неблагодарной сфере социального обслуживания. И один из ее брачных союзов, длившийся девятнадцать лет, оказался непростом испытанием. В день пятидесятилетия она сделала себе подарок — бросила курить и уже четыре года живет без никотина, не помышляя в будущем вернуться к сигаретам. Но еда — иное дело. «Без табака куда ни шло, — говорит Нэнси, — а без калорий долго не протянешь».

В конце концов, все сводится к балансу приоритетов, вернее сказать, его нарушению. Как путешественник в безводной пустыне целиком поглощен мыслями о живительной влаге, так и Нэнси пасует перед навязчивым влечением к еде. Поглощение пищи для нее не просто утоление голода, а постоянная, непреодолимая потребность, равнозначная потребности в дыхании.

* * *

Доктор Эдвард Мун, доцент кафедры хирургии Гарвардской медицинской школы и практикующий хирург Медицинского центра диаконис — Бет-Израэль, прекрасно это понимает. Ему тридцать восемь. Он респектабелен и на первый взгляд производит впечатление человека самоуверенного и рожденного руководить. Но за внешним лоском и первоклассным костюмом угадывается скованность чересчур застенчивого ребенка, этакого самоуглубленного умника-разумника, вынужденного проводить каникулы в летнем лагере и коротающего время в обществе любимого микроскопа, вместо того чтобы участвовать в шумных играх сверстников. Он не совсем такой, как все, — и это роднит его с Нэнси.

Сын владельца ресторана, Эдвард родился в Корее. Детство его прошло в Гардении, штат Калифорния. Родители ожидали от мальчика намного больше того, чем достигли сами. По-азиатски почтительный и послушный, Эд не обманул их надежд. Он блестяще окончил среднюю школу, поступил в Йельский университет и через четыре года стал бакалавром и магистром в области биохимии. Затем Гарвардская медицинская школа, и, наконец, долгожданная нейрохирургическая практика в солнечном Сан-Диего — престижная работа, обещавшая неплохие деньги и профессионально интересная для многих его коллег. Но не для Муна. Оказывается, ему нужно было другое.