Читаем Сбывшаяся сказка онлайн бесплатно

Спросите любого сталкера, какое время суток в Зоне самое страшное? И каждый ответит – ночь. А теперь спросите его, ходит ли он по Зоне ночью? И услышите в ответ, что да, конечно же, ходит. Верить в это не стоит, сталкеров, как известно хлебом не корми, дай похвастать и пофантазировать. А если кто из них когда-то по воле случая оказался в Зоне ночью без укрытия и умудрился выжить, обделавшись лёгким испугом, это ещё не значит, что он настоящий ночной ходок. А настоящих - раз, два, и обчёлся.

 И мы трое к ним не относимся. Поэтому даже наш старшой занервничал, когда выяснилось, что придётся встретить темноту в дороге. Что уж говорить о Кактусе и обо мне? В час, когда над Зоной сгущаются сумерки, я всегда испытываю необъяснимое, смешанное чувство. Это и тревога, и угнетённость, и тоска и неизвестно что ещё. Зона и в светлое время суток не вызывает положительных эмоций, а уж на вечерней зорьке, когда заходящее солнце начинает отбрасывать длинные резкие тени, а с востока накатывает фиолетовая мгла… но лучше не думать о плохом. Здесь мысли материальны как нигде больше.

 Я и двое моих спутников не рассчитали время и слишком задержались, пытаясь выудить из аномалии редкий для этих мест артефакт. Самое обидное, что артефакт нам так и не достался. Зато достался шанс заночевать в Зоне под открытым небом.

 Теперь мы, встревоженные и злые, торопливо шагали по направлению к Кордону, чтобы до утра укрыться в заброшенной деревне вместе с такими же припозднившимися бродягами и с теми, кто обитает там постоянно. Но солнце гасло быстрее, чем нам бы этого хотелось, сумерки сгущались, и вот уже неподалёку жутко завыли слепые собаки, а им утробным звуком ответило непонятно что и непонятно откуда.

 Кактус, шедший вторым после меня, стараясь казаться равнодушным, заметил:

 - Как-то организовано они перекликаются. Уж не нас ли собрались загнать?

 - Может и нас. - Мрачно ответил Колотун, который как всегда замыкал наш маленький строй.

 Собаки снова завыли, одновременно с трёх сторон: слева, справа и сзади. Кактус чертыхнулся.

 - Точно на нас охотятся! Круг замыкают. Скоро зайдут спереди и… Славка, а как же твои уверения в том, что нас слепцы не тронут?

 Ответа от меня Кактус не дождался, и выдвинул предложение:

 - Слышьте, люди, надо укрытие искать.

 - Где ты его сейчас найдёшь? – голос Колотуна был как всегда невозмутим, - Лучше поторопимся. Псины раскачаются не сразу, дождутся полной темноты.

 И мы торопились, пока от заката не осталась лишь багровая полоса на горизонте, а тьма не обступила нас вплотную. Не обменявшись ни словом, мы зажгли фонари и продолжили путь в их неярком свете. Собаки завыли ближе и, судя по звуку, было их много.

 На этот раз тишину нарушил Колотун в своей немногословной манере:

 - Чуть дальше и вправо железнодорожная насыпь. На ней товарный состав. Можно укрыться в одном из вагонов.

 - Ты что, рехнулся? – возмутился Кактус, - Да там внутри такой радиационный фон, что как ночники засветимся!

 - Выбора нет. Собак много.

 - Отстреляемся!

 - В темноте?

 - Славка, а ты что молчишь? – обратился ко мне Кактус, надеясь обрести союзника. - Тоже давно радионуклиды полными горстями не загребала?

 Я остановилась и приложила палец к губам:

 - Тшш!

 Оба моих спутника замерли. В наступившей тишине вокруг нас стало отчетливо слышно негромкое поскуливание собак, и даже шорох сухой травы под их лапами. Они больше не выли, и я знала, что это ещё больше настораживает моих друзей. Плохо.

 - Пальнём? – шепотом предложил Кактус. В темноте я не увидела, а скорее почувствовала, как рядом поднялось цевьё автомата. Протянув руку, нащупала холодный ствол и надавила, заставляя его опуститься.

 - Не надо. Побережём патроны, ещё вся ночь впереди. Колотун, где ты говоришь вагоны?

 - На два часа вправо.

 Я сменила курс и повела друзей в указанном направлении. Прежде чем мы достигли насыпи, пришлось сделать несколько крюков, обходя попавшиеся на пути аномалии, и это стоило нам лишнего времени, но тут уж ничего не поделаешь – в Зоне прямых дорог не бывает.

 Полоса заката над горизонтом превратилась в узенькую ленточку. Собаки подобрались ближе, и теперь нам было слышно их хриплое дыхание.

 - Насыпь, - сказала я и остановилась, направив луч фонаря вперёд и вверх. Кактус и Колотун встали рядом.

 Насыпь как назло оказалась высокой и крутой, а значит, до конца подъёма мы не узнаем, что нас ждёт наверху. А ждать там могло всякое, от притаившегося мутанта до бандитской засады. Хотя последнее - вряд ли, бандюки редко шатаются по ночам – берегут свои драгоценные шкуры.

 - Лезем, - распорядился Колотун, - Славка первая, Кактус, ты рядом со мной.

 Я кивнула и начала карабкаться по склону, одной рукой цепляясь за траву, другую с автоматом отставив в сторону. Друзья зашуршали следом. Когда до верха осталось метра полтора, я знаком велела им остановиться и сама замерла, прислушиваясь, не донесутся ли звуки, предупреждающие об опасности впереди. Звуков никаких не было, да я и так уже знала, что на насыпи всё спокойно. Но бережёного Зона бережёт, поэтому я продолжила подъём уже на четвереньках, осознавая, что в таком невыгодном положении, как у нас, оружие не поможет. Если сейчас сверху выпрыгнет какая-нибудь тварь, мы трое в лучшем случае закувыркаемся вниз по склону. А он крутой и твёрдый.

 Но никакая тварь не появлялась, и я, распластавшись на траве, осторожно выглянула из-за края насыпи, повела по сторонам фонарём. Два ряда ржавых рельс были пусты. С облегчением обернувшись назад, я сообщила:

 - Чисто.

 Вслед за мной Кактус и Колотун, отдуваясь, вскарабкались на насыпь и встали рядом. Я вспомнила это место - неподалёку и в самом деле стояли несколько сцепленных товарных вагонов теплушек. Конечно, как и вся брошенная в Зоне техника, фонить эти вагоны должны ужасно. Но выбирать не приходилось, я слышала, как собаки уже карабкаются на насыпь, а мне совсем не хотелось, чтобы мои друзья растрачивали на них патроны. Тем более что в темноте почти все они уйдут «в молоко».

 Быстро и молча, мы зашагали по шпалам привычным строем: впереди я, следом Кактус, в арьергарде Колотун. Оглянувшись на ходу, я увидела, как собаки одна за другой появляются из-за края насыпи и устремляются следом. Передние из них держались уже так близко, что я различала в темноте их поблёскивающие глаза и высунутые языки. Неожиданно Колотун развернулся на пятках и выстрелил из пистолета. Тут же одна из собак взвизгнула, крутнулась на месте, словно хотела поймать собственный хвост, и упала между рельсами. Промахивался старшой очень редко. Остальные псы подались назад в темноту, зарычали, завыли.

 - Колотун! – зашипела я, - Какого чёрта?! Они же не нападали!

 - С тобой вообще отдельный разговор! – огрызнулся друг, - Ты утверждала, что, когда ты с нами, слепые собаки не нападут! Маугли, блин…

 - Так они и не нападали. - Попробовала я оправдаться.

 - Ага, до сегодняшнего дня, - буркнул Кактус.

 Спорить с ними обоими я не стала, и оставшееся расстояние до первого вагона состава мы прошли в молчании.

 Обе двери теплушки были открыты, одна полностью, другая наполовину. Но здесь тоже таилась опасность. Во-первых, кто-то мог прятаться под вагоном, во вторых кто-то мог прятаться непосредственно в вагоне. Многие твари Зоны любят подобные укромные местечки. Поэтому пытаться забраться внутрь мы не торопились. Кактус присел, держа в одной руке фонарь, в другой автомат, и стал вглядываться в пространство между ржавыми колёсами. Колотун занялся изучением внутренности вагона, пошвырял болты, постучал по двери. Я стояла спиной к ним с оружием наизготовку – после выстрела Колотуна собаки держались поодаль, но уходить не собирались.

 - Порядок, - Колотун подтянулся на руках и запрыгнул в теплушку, Кактус последовал за ним и протянул руку мне.

 - Славка, давай!

 Кинув автомат на плечо, я ухватилась за Кактусову руку, который втащил меня внутрь так энергично, что я растянулась бы на полу, не поддержи меня вовремя Колотун. Свершив это доброе дело, он направился в конец вагона, где невозмутимо уселся на пол, прислонившись спиной к торцевой перегородке. Уселся, достал из-под куртки флягу с водкой и принялся откручивать крышку.

 Я подавила тяжёлый вздох. Опять пить. Ко многому я уже привыкла в Зоне, например, меня больше не мутит от вида трупов на разных стадиях разложения, мне уже не противно ползать на четвереньках по всякому дерьму, я даже перестала замечать, что по возвращению из Зоны от меня несёт как от мусорного бака. Сложнее было свыкнуться с постоянным ощущением опасности и зависимости от обстоятельств. Но и это я тоже сумела. А вот глотать водку с горла – перебор. Это унизительно. Словно Зона хочет отобрать у меня не только здоровье и молодость, но и человеческий облик в целом.

 И всё же тут ничего не поделаешь, отказаться от водки в Зоне это медленный способ самоубийства. Поэтому мы с Кактусом уныло переглянулись, подошли к Колотуну и сели по обе стороны от него, сбросив с плеч рюкзаки. Никакая опасность нам пока не грозила, твари Зоны не настолько глупы, чтобы лезть в замкнутое пространство, в котором притаились вооружённые люди. Было слышно, как собаки рыскают вокруг вагона, шумно втягивая ноздрями воздух, но не приближаются к дверям. Перекур.

 Я устало вытянула ноги и положила автомат на колени. АКМ-74, старенький, видавший виды, но простой и надёжный как советский рубль. У меня, конечно, достаточно денег, чтобы приобрести более навороченный ствол, но я слишком привыкла к этому. Мой автомат для меня не просто оружие, а что-то вроде талисмана на счастье. Он остался мне от старшего брата.

 У Кактуса тоже автомат. АН-94, только новенький, с оптическим прицелом. А вот Колотун в недалёкие рейды ходит с дробовиком «винчестер», предпочитая скорострельности убойную силу. Поэтому когда мы втроём влипаем в очередную передрягу, то квадратные километры Зоны узнают об этом по характерному звуку нашей огневой мощи. Истеричные почти беспрерывные «та-та-та-та-та-та» наших с Кактусом автоматов, разбивают веские и вдумчивые «БАХ! БАХ!» дробовика Колотуна.

 Фляга с водкой оказалась у меня в руках. Вообще-то я имела свою, но мы привыкли по-братски пить из одной фляги. Кончится эта, дойдёт очередь и до моей. Сделав три больших глотка, я зажмурилась и часто задышала. Желудок попытался взбунтоваться, но я справилась с ним усилием воли и расслабленно откинулась на стену вагона. Коса мешалась и я, вытащив её из-за спины, перебросила через плечо. Некогда коса у меня была роскошная. Тёмно-пшеничного цвета, в руку толщиной, ниже пояса длиной. Теперь вот только длина от неё и осталась, волосы поредели, стали тусклыми и ломкими. Может, виной тому радиация, а может, то, что нет у меня сейчас ни времени, ни желания ухаживать за ними, как раньше. Но косу я не обрезала. Она была единственным, что осталась от той домашней девочки Славки, милой младшей сестрёнки сталкера Хмеля.

 - Кажется, собаки уходят. - Через какое-то время заметил Кактус, - Наверно, скоро можно будет выходить?

 С Кактусом мы сошлись случайно, уже тогда, когда я снискала определённую известность среди сталкеров, благодаря своим «необычным» и «необъяснимым» способностям. Он был моим ровесником, и с ним мне оказалось легче найти общий язык, чем с матёрыми бродягами. Не смотря на молодость, Кактус за неполных два года в Зоне сумел стать уважаемым бродягой, его приглашали к себе и «Долг», и «Свобода», но он предпочитал небольшие компании таких же одиночек, как и сам. Настоящее имя Кактуса - Женька, а кличку свою он получил за вечно растрепанный вид. Его волосы, которые он наотрез отказывался подстригать, и впрямь торчали во все стороны, как колючки.

 - Подождём ещё немного для подстраховки, - распорядился Колотун.

 Он прибился к нам позже, и был как раз из этих, из матёрых. Впрочем, прибился, не то слово, скорее это мы прибились к нему. И я, и Кактус хотели ходить глубже в Зону, не имея проблем с обосновавшимися там сталкерами ветеранами, которые насторожено относились к незнакомцам на своей территории. А Колотун был в тех местах хорошо известен. Так и образовалось наше знаменитое трио: Колотун, Кактус и Славка. Ещё нас называли - здоровый, лохматый и девчонка. Больше в нашу маленькую группу мы никого не приняли, хотя многие набивались.

 Со стороны наверно создаётся впечатление, что главный у нас Колотун, но это не так. На самом деле главного у нас нет. Мы просто гармонично дополняем друг друга. А если Колотун иногда покрикивает на меня и Кактуса, или в некоторых ситуациях принимает решение за нас троих, то, учитывая разницу в возрасте ему это позволительно.

 Слепые собаки всё-таки ушли, издалека донёсся их азартный вой. Это было знаком для нас - стая напала на след другой добычи, а значит, можно покидать вагон. Что мы и сделали незамедлительно. Спрыгнув на землю, я повела по сторонам лучом фонаря, дабы убедиться, что опасности действительно нет. Опасности не было, но за время, что мы провели в теплушке, ночь окончательно опустилась на Зону.

 Всё вокруг изменилось далеко не в лучшую сторону. И дело даже не в том, что теперь было темно, это само собой, но другой стала сама структура пространства. Окружающие предметы больше не вписывались в перспективу, темнота местами казалась вполне материальной (а может, так оно и было), лучи фонарей странным образом преломлялись, словно упираясь в окружающие нас невидимые гигантские осколки битого стекла. Местами воздух светился и плавился, кое-где над травой проскакивали фиолетовые электрические разряды, это давали о себе знать аномалии, незаметные при дневном свете. Ночь над Зоной - это всегда фантасмагорическое зрелище, неповторимое и незабываемое.

 - Предлагаю пройти по рельсам до моста, - сказал Колотун, отвлекая меня от созерцания ночной Зоны, - А там свернём в сторону Кордона. Возражений нет?

 Возражений не было, и мы медленно двинулись по шпалам в прежнем порядке. То чего мы опасались, уже случилось – ночь застала нас в Зоне под открытым небом, и торопиться сейчас было не только бессмысленно, но и опасно. В довершение всех радостей, не успели мы отойти далеко от мёртвого состава - пошёл дождь.

 Дожди в Зоне идут очень часто, если не сказать постоянно. Пытаться прятаться от них не имеет смысла, даже если пересидишь один, обязательно попадёшь под другой. И хорошо если это будет мелкий, моросящий дождик, а не ливень, внезапно обрушивающийся с небес водяной стеной.

 Вот как сейчас.