Читаем Тень Стигии онлайн бесплатно
К утру буря утихла. От корабля, разбившегося ночью о подводные рифы, не осталось ничего. Море, еще недавно ревевшее, подобно растревоженному чудовищу, наконец насытило свою утробу и улеглось, лениво скребя по песчаному берегу когтями прибоя. Влажными лапами оно еще пыталось дотянуться до своей последней жертвы — единственной, кому удалось ускользнуть от гнева стихии, но вскоре это наскучило ему.
…Соню разбудил звук шагов: кто-то медленно, приволакивая ноги, двигался вдоль берега. Девушка мгновенно открыла глаза и резко села. Стояло позднее утро, от костра остались лишь холодные угли, покрытые слоем белого легкого пепла.
Увидев незнакомца, вернее незнакомку, Соня вздохнула с облегчением. По прибрежному песку брела древняя старуха с кривой, сучковатой палкой в руках, одетая в какое-то темное мешковатое тряпье. Клюкой она раздвигала обломки досок, будто разыскивала что-то, затем перевернула одного из утопленников на спину, постоял глядя ему в лицо, и пошла дальше. «Ищет, чем поживиться на месте кораблекрушения»,— решила Соня: Многие жители побережья промышлял этим.
Старуха вдруг остановилась, будто прислушиваясь к чему-то, затем развернулась и уверен и пошла в сторону распадка. Это было странно: н матерчатого навеса, ни Соню она видеть не могла, но, вне всякого сомнения, чувствовала, что распадке кто-то есть. Может, у старухи необычайно острое обоняние, и она учуяла запах дыма? Хотя костер уже погас… Соня поднялась, выстави; вперед нож. Старуха даже бровью не повела. Он. лишь остановилась, опершись обеими руками i клюку, и в глазах ее заиграли какие-то странные огоньки.
— Молоденькая рыжая девушка с запада. Как ты ухитрилась не утонуть вместе с остальными?
Говорила старуха на гирканском наречии, которое Соня знала еще от отца и на котором могла прекрасно изъясняться.
— А тебе, старая, разве хотелось, чтобы я утонула? — хмуро спросила девушка.
Старуха тоненько захихикала, и плечи ее как то странно задергались.
— А я-то думаю, кто это обобрал покойничков…— снова заскрипела она.— Снял с них все железо… И серебро… И…
— Если ты скажешь, где я нахожусь, так и быть, дам тебе немного серебра,— сказала Соня.
— Нет!!! — Старуха так закричала, что девушка даже вздрогнула.
— Ты не хочешь сказать?
— Почему же… Почему же… Я скажу. Я расскажу тебе все. Только серебра мне не надо. И железа. Да и золото оставь себе. Но вот у этого толстого мертвеца,— старуха указала клюкой на тело хозяина корабля,— должна быть коробочка. Ма-аленькая такая коробочка. Она ведь у тебя, верно? Ты ее взяла?
Глаза старухи вдруг зажглись желтым огнем. Или это солнце отразилось в них? «Эге,— подумала Соня,— а старуха-то не простая собирательница прибрежного хлама. Выходит, она знала и корабль, и кто на нем плывет, и, судя по всему, многое другое».
Так случаен ли был тот шторм? Кажется, Соня начала догадываться, с кем ее свела судьба. Не сводя со старухи глаз, она отступила назад и подняла с земли пояс корабельщика. Он был кожаный, широкий, очень тяжелый и весь прошит карманами, которые застегивались наглухо. Почему, оказавшись в воде, хозяин так и не скинул его? Может, просто не успел? Соня принялась расстегивать карман за карманом и вытряхивать их содержимое на землю. Там были золотые монеты самой разнообразной чеканки: аквилонские, туранские, королевства Шем… Краем глаза заметив, что старуха подалась вперед, девушка положила клинок так, что сталь отгораживала ее от этого существа. Старуха сразу остановилась. Соня заметила это и снова занялась поясом. В пятом или шестом по счету кармане она нашла то, что и ожидала увидеть: горсть серебряных монет.
— А ну-ка, возьми себе монетку,— сказала Соня, и сделала вид, что кидает ее старухе.
Ни один воин не смог бы так быстро нагнуться и отскочить в сторону, как это проделала старая карга. Ее лицо и тело как бы потекли, как смола одно мгновение казалось, что это мужчина, сухощавый и широкоплечий, другое — что это статная женщина, наделенная странной холодной красотой.
В следующий миг это был уже безобразный, похожий на ящерицу горбун с костяным гребнем на голове. А затем на морском берегу снова стояла всего лишь древняя старуха, опирающаяся на суковатую клюку. Сонина догадка оказалась верна: это существо вовсе не было человеком. Оно, скорее всего, не было даже тенью умершего человека, что бродит по земле, не зная покоя. Соня слышала о таких созданиях, но не предполагала, что ей доведется встретить хоть одного из них Оно было древнее, должно быть, многие тысячелетия назад такие жили повсюду на земле. Но потом пришли новые сильные боги, появились люди, добывающие металлы, и эти существа вынуждены были отступить. Но оказывается, в глухих местах вроде этого побережья они еще могли найти себе приют.
— Хитрая рыжая девчонка! — снова заскрипела старуха.— Хитрющая!
— Стой на месте, а то и правда кину серебро,— хмуро предупредила Соня.
Она была очень встревожена: такая встреча не сулила добра. Нежить лишь зашипела в ответ.
Девушка снова взяла пояс и уже в следующем кармане обнаружила плоскую шкатулку в ладонь размером и два пальца толщиной, изготовленную из какого-то черного, будто ночь, металла.
На ощупь шкатулка была совершенно гладкой, но когда на ее поверхность падал свет, виднелись тонкие, будто нацарапанные острием кинжала руны. Крышка шкатулки была запечатана печатью из неизвестного смолистого вещества. Соня пригляделась: так и есть, пентаграмма, замкнутая фигура-пятиугольник, в вершинах углов которой расположены таинственные значки.
— Что там внутри? — спросила Соня.
— А ты загляни сама,— предложила Нежить.
— Ну да, будто я не знаю, что бывает с тем, кто сорвет такую печать,— усмехнулась девушка.— И ради этого ты потопила корабль?
— Корабль потопила буря. А я просто оказалась в нужном месте и в нужное время. Мне очень долго пришлось этого дожидаться. Так долго, что ты и представить этого не можешь.
— А в соседнем кармашке с тем, в чем ты так нуждаешься, оказалось серебро,— продолжила Соня.— Не повезло тебе.
— Что ты знаешь о везении и невезении, рыжая дерзкая девчонка?
— А почему бы нам не звать друг друга по имени? Я Соня. А ты?
— Это у вас, людей, имена,— проворчала старуха.— А у нас их нет, вернее — множество…
В следующий миг Соня вдруг увидела своего брата. Затем на его месте оказался папаша Шаки приветливо помахивающий рукой, потом задумчивым и печальным взором на нее глянул красавец Калидор…
Тишину разорвал скрежещущий, истошный нечеловеческий визг. Тварь, подобравшаяся уже совсем близко, снова отскочила на почтительное расстояние. Когда лезвие клинка оцарапало ее, в воздух взметнулся столб бурого дыма.
— Еще железа хочешь? — со злостью спросила Соня.
Нежить едва не застала ее врасплох. Хуже того, мерзкая тварь успела заглянуть в ее сознание и покопаться там.
Соня быстро сунула шкатулку обратно в кармашек, сверху насыпала горсть серебра и застегнула клапан.
— Вот так,— удовлетворенно сказала она.— Теперь тебе до нее не добраться.
— Зря ты это сделала,— ответила Нежить. Голос ее прозвучал совершенно равнодушно.
Таким существам, как это, были недоступны обычные человеческие чувства, хотя при желании они могли неплохо изображать их. Если бы старуха надеялась испугать Соню, она изобразила бы гнев Но она уже успела понять, что на испуг собеседницу не возьмешь.
— Эта шкатулка тебе совершенно не нужна,— продолжила карга.— Более того, она не может при годиться ни одному человеку на земле. Она нужна лишь мне. Или таким, как я…
— Хочешь ее получить? — спросила Соня.— Тогда придется отработать. Мне тоже кое-что нужно.
— Что же именно?
— Мне нужен проводник, который знает дорогу в долину Вечно Живущих. Отведешь меня туда и получишь свое добро. Но не раньше.
— Долина Вечно Живущих? Такой здесь нет.
— Небольшая долина среди гор, где-то к северу отсюда. Там обитает племя, которое пасет коз, возделывает поля, ловит рыбу… На первый взгляд, эти люди ничем не отличаются от других. Но, говорят, они никогда не стареют.
— Кто говорит? — поинтересовалась Нежить.
— Не важно,— ответила Соня.— Один путник, который случайно и ненадолго попал туда.
— Кажется, я понимаю, какую долину ты хочешь найти. Тому путнику очень повезло, что он смог до нее добраться. И высадиться на берег он должен был гораздо севернее. Тебя ждет трудный путь. И опасный.
— Нас,— криво усмехнулась Соня. Она обмоталась поясом, застегнула его и повторила: — Нас.
Подойдя к дому, Клуф скинул с плеч большую корзину, наполненную кусками черной вязкой смолы, которую он собрал в горах. Этой смолой рыбари промазывали швы своих лодок. Завтра Клуф разведет на берегу костер, растопит в его пламени смолу, она станет совсем жидкой, и на ее поверхности начнут лопаться зловонные пузыри, возьмет жгут, свернутый из сухих водорослей, и обработает свою лодку, чтобы она больше не впитывала воду.
С довольной улыбкой Клуф посмотрел вниз. У берега, лежала его лодка, перевернутая вверх дном и потому похожая на морского зверя, уснувшего возле прибоя. Хорошая у Клуфа лодка: почти в три человеческих роста длиной и самая быстрая во всей деревне рыбарей. Делал ее старый колченогий Хо. Колченогий-то он колченогий, но вот лодки у него получаются замечательные. Может, потому, что работая, он все время бормочет что то под нос, ворожит, заклинает? Люди говорят, что он молится буревестнику и благодаря этому его лодки под парусом легкокрылы, точно птицы. Правда, и цены за свою работу Хо запрашивает почти непомерные: связки сушеной рыбы, шкуры: морских коров, их клыки, железо на инструмент. А попробуй не заплати, нарочно сделает такую лодку, которая утопит тебя. Бывает, старый Хо требует, чтобы ему разрешили пощупать чужую жену, но это как раз плата невысокая: от жены не убудет, ведь кроме как пощупать Хо ни на что другое уже не годится. Клуф захихикал. Посмеявшись над стариком, он повернулся и пошел к дому.
Дом у него тоже был хороший. Три стены Клуф скатал из валунов, таких больших, какие только мог поднять, а четвертой стеной служил крутой горный откос. Все щели были хорошенько промазаны глиной, и зимние ветры никогда не проникали внутрь. В очаге всегда горели поленья и сухие водоросли. Придя домой, Клуф отдыхал, ел, затем устраивался на шкурах и вязал сети или плел лесы, готовясь выйти в море. За работой он всегда пел песни, веселящие душу и наделяющие снасти прочностью. Тоже колдовство, хоть и слабенькое.
Любил он возвращаться домой с лова: промокший и голодный, но с большими связками рыбы, которую потом чистили, потрошили и развешивали под потолком коптиться. Дым из очага, прежде чем выйти через волоковое оконце, пластами ходил под потолком и прекрасно сохранял рыбу от гнили. Еще любил Клуф возвращаться домой с зимней охоты на морских зверей: усталый, озябший, иссеченный ледяным ветром. Тогда теплое, сумрачное и дымное нутро дома казалось ему самым лучшим местом на свете.
Клуф мог бы считать себя очень счастливым человеком, если бы не жена. Полгода назад она не доносила ребенка, выкинула и с тех пор все время болела. Работать она стала совсем плохо, а ведь работы у жены рыбаря очень много: чистить и заготавливать рыбу, выделывать шкуры, шить из них одежду… Вот и сейчас Клуф увидел, что мачта с намотанным на нее кожаным парусом лежит на земле возле дома. Ночью обязательно набегут мыши и понаделают в парусе дыр. Покачав головой, Клуф поднял мачту и прислонил к скале. Надо бы завести вторую жену. Он вполне мог прокормить двух, но женщин в крошечной деревушке мало, выбирать в общем-то не из кого. Можно, конечно, пойти поискать невесту в соседних деревнях, но до ближайшей — целых шесть дней пути.
Прежде чем войти в дом, Клуф еще раз посмотрел на лодку, потом окинул взглядом берег и удивленно замер: с юга приближались два путника. Сначала Клуфу показалось, что это мужчина и женщина, но, приглядевшись повнимательнее, он понял: это старуха, а рядом с ней — молодая женщина, только почему-то вырядившаяся по-мужски. На ней были брюки, куртка и сапоги, а на плечах — длинный плащ. Неужто Белый Волк внял его мольбам и послал добычу, о которой Клуф так просил? Старуха-то была ему совсем ни к чему, а вот эту девчонку, красивую, высокую, с рыжими волосами, он мог бы поселить в своем доме и сделать второй женой. А там, кто знает… Ведь старая жена может и помереть. Зачем она Клуфу, если почти не работает? Только вот надо действовать побыстрее: ведь в деревне есть несколько холостяков, которые тоже ищут жен. Если они увидят эту красавицу, то наверняка отобьют ее.
Клуф глянул на хибары, тянувшиеся вдоль побережья. К счастью, его дом стоял с краю, и другие жители деревни пока еще не успели заметить путников. В одном из тех домов живет Лаун, холостяк. Он здоровенный, толстый, с большим отвислым брюхом, длиннющими руками, а кулаки у него тяжелые и твердые, как булыжники. Да, надо торопиться.
Клуф подобрал с земли длинную и довольно увесистую палку (обломок весла) и большими прыжками помчался вниз, к берегу. Увидев такую внушительную дубину, незнакомка вряд ли осмелится перечить и обязательно зайдет в гости.
Когда Соня взглянула на заросшего волосами дикаря, одетого в шкуры, она едва смогла удержаться от смеха. Дикарь бежал с горы, размахивая нелепой деревяшкой. Видимо, он казался себе очень грозным.
— Стойте! — скомандовал дикарь на искаженном гирканском наречии.— Немедленно стойте! Вы пойдете в мой дом!
— Гостеприимные тут люди,— вполголоса заметила Соня, берясь за рукоять метательного ножа. Прищурясь, она внимательно рассматривала возможного противника, старалась изучить его, понять, насколько тот опасен. Дикарь был рослый, но сутулый. Одежда из грубых шкур, сшитая мехом наружу, вероятно, могла неплохо защитить от ножа. Ступни ног были обмотаны кусками толстой кожи и поверх нее обвязаны ремнями. В такой обуви ходят горцы, в ней нога почти никогда не скользит. Грязно-серые, нечесаные космы и борода свисали на грудь. Соня пристально взглянула в его глаза. Нет, это не боец.
— Ты,— сказал дикарь, указывая на Соню грязным пальцем. — Ты пойдешь туда, в мой дом. А ты, старуха, мне не нужна, иди прочь! Не спорить! Видимо, чтобы его слова показались более убедительными, он изо всех сил ударил старуху уродливой дубинкой. Вернее, попытался ударить. Дерево попросту прошло сквозь Нежить и с треском врезалось в прибрежную гальку. На лице дикаря отразилось изумление: похоже, он решил, что промазал. Помедлив немного, дикарь снова замахнулся, но уже в следующий миг метательный нож вонзился в его руку. Дубинка вывалилась из ослабевших пальцев, а уткнувшееся в горло длинное блестящее лезвие заставило прижаться спиной к скале и стоять не шевелясь.
Не отнимая клинок от его горла, Соня окинул дикаря долгим взглядом. Всю его отвагу как ветром сдуло. Он мелко трясся и даже тихонечко подвывал от страха. От него нещадно воняло смесью запахов прогорклого жира, дыма, рыбьих потрохов…
— Хорошо, мы войдем в твой дом,— сказал. Соня.— Готовь угощение, хозяин!
