Читаем Маленькое красное платье: Вызов судьбе онлайн бесплатно

Этот день был похож на зеркало, внезапно ставшее прозрачным. Только она поняла это потом.

Утром сонная Нинка в любимой байковой ночнушке, еще не совсем проснувшаяся, пошатываясь, брела по привычному маршруту от своей комнаты до ванной. В полутемном коридоре навстречу ей вдруг выпрыгнуло из мрака существо, которое могло испугать кого угодно. Всклокоченный «ирокез», бесцветные губы, неживые, черные впадины глазниц на серо-зеленой плоской лепешке лица.

— Это я, Господи, — виновато пробормотала Нинка.

Она старательно обогнула трюмо в прихожей и нырнула в ванную. Здесь было тепло и уютно. Нинка глянула на себя теперь при ярком свете. Высунула язык, выкатила глаза, оскалила зубы, отжала пальцем нос — поросячьим пятачком, подтянула вверх подбородок, свела в одну линию брови, страшно перекосила скулы. То, что смотрело на нее сейчас из блестящей рамы, было до того непристойно и отвратительно, что хотелось немедленно прыгнуть за спасением куда-нибудь — хоть в белое безмолвие пустой ванны. Нинка отвернулась, помедлила несколько секунд, а потом, отпустив на волю свое лицо и разгладив его ладошками, удовлетворенно уставилась в зеркало:

— Ну! А я что говорю? Настоящая красавица!

Маленькие, какие-то сизые глаза неопределенного цвета, средней ширины лоб, космы спутавшихся за ночь белесых волос, ресницы-альбиносы, рот с опущенными уголками — ничто не говорило о небесной красоте их владелицы. Но по сравнению с двумя другими «ипостасями» ее всегдашнее лицо казалось сейчас Нинке очень милым и вполне обаятельным.

Честно говоря, то, что она проделывала перед зеркалом, было одним из ее эксклюзивных способов радоваться жизни. На самом деле она давно перестала париться по поводу своей внешности. Если чего-то не дано, то не дано. По крайней мере, она знает свою рыночную цену. Все в минусе.

…День продолжался, как всегда, правдиво отражая Нинкино незатейливое счастье. Как всегда, из нее сделали отбивную котлету в метро. Как всегда, отбивная, выйдя на поверхность, постаралась снова превратиться в Нинку — незаметную служащую маленького пункта видеопроката.

Вечером процесс повторился с точностью до наоборот. Служащая-котлета-Нинка.

…А вечером нагрянула Ирма. И привезла Нинке подарок из Франции — маленькое красное платье.

На языке модных женщин «маленькое черное платье» означает классическую дорогую вещь, придуманную когда-то Коко Шанель. Но Ирма, преподнеся Нинке красиво упакованный пакет, сказала, чеканя слова:

— Это! Полный! Улет! Маленькое красное платье. Знаешь, как ты будешь в нем смотреться?

Охушки! Она — в маленьком платье! Особенно если учесть, что ее размеры маленькими никак не назовешь.

Может, верная подруга подшутила над ней? А что, вполне в духе Ирмы — подарить шикарную вещь, совершенно не подходящую тебе ни по стилю, ни по размеру, ни вообще по чему.

С другой стороны, острая на язычок и гламурная Ирма никогда не позволяла себе подобных шуточек по отношению к Нинке. Но все когда-нибудь бывает в первый раз!

— Зачем маленькое? — обиделась Нинка. — Намекаешь, что мне пора бы сесть на диету?

— Ты, мать, совсем офигела? — Ирма даже растерялась. — «Маленькое платье» — это просто выражение такое, из которого слов не выкинешь. Кто из нас филолог? Устойчивый фразеологизм, поняла, тетеха?

Тетеха поняла и заметно устыдилась, услышав знакомое словосочетание — «устойчивый фразеологизм». За годы учебы в универе она не пропустила ни одной лекции. Всем известно, что в любом городе на филфаке собираются самые хорошенькие и модные девчонки — золотая молодежь. Нинка, неизвестно как попавшая в этот цветник, отдувалась за всех красоток, обеспечивая явку на самые непопулярные семинары. Но с тех пор прошло слишком много времени…

— И вот еще, аксессуар к платью… — Ирма тем временем, порывшись в сумочке, достала небольшую блестящую коробочку и бросила ее на диван.

— Пояс, что ли? — опешила Нинка. Такого обилия подарков она давно не видела.

— Вот уж не думала, что ты такая продвинутая — носить тоненькое трикотажное платье с поясом, — хихикнула Ирма, закуривая. — Или ты имела в виду пояс для чулок?

Нинка сотню раз просила ее не курить в комнате, а дымить в форточку на кухне, но тщетно. Ирма послушно уносилась на кухню, но тут же возвращалась, чтобы договорить очередную фразу или вспомнить смешной случай с поклонником. Почему-то с ее поклонниками всегда происходило что-то дурацкое, а вот с самой Ирмой — ни разу. В отличие от Нинки…

— Это клипсы, — выпуская клубы сероватого дыма, сообщила подруга. — Ты же не носишь серьги, вот я и купила тебе клипсы. Да открой коробку-то и примерь платье. Думаешь, что я тут торчу? Меня Виталик в машине ждет. Хочу посмотреть на обновки!

— Может, не надо?

— Ну, не надо так не надо, — подозрительно легко согласилась подруга. — Валентине отдам. Наденет это платье завтра…

Нинка, только что очень довольная тем, что устояла перед напором подруги, вдруг заволновалась. Воображение услужливо перенесло ее в завтрашний день. Там жена ее любимого, Валентина, прелестная блондинка с ярко-красными губами, одетая в красное коротенькое платьице, которое, конечно же, потрясающе обтягивает ее точеную фигурку, танцует с Антоном, грациозно переступая стройными ножками. В зале полно народу и танцующих пар достаточно, но отчего-то именно эти двое приковывают к себе все взгляды и вызывают даже некое смущение на лицах окружающих. Уж слишком интимным выглядит их танец, хотя внешне все прилично. Но так бывает — когда вокруг одной лишь пары возникает совершенно неповторимая, отдельная от других атмосфера интимности.

Присутствующие словно вязнут в ней, ощущают ее всеми пятью органами чувств, хотя, если присмотреться внимательнее, ничем эта пара от других не отличается. И девушка не самая красивая, и парень не оглаживает ее прилюдно ниже талии и не впивается ей в губы жадным поцелуем, затягивая ее язык в себя, словно пылесос… И танцуют они, как все вокруг, ни больше ни меньше. Не делают каких-то сложных па, не перекидывает он ее через руку, заставляя подметать пол волосами, не отбивает она каблучками чечетку, и не прыгает он вокруг нее по полу, задирая ноги выше головы, изображая старый добрый брейк-данс.

Но вот есть что-то этакое в их танце…

Нинка судорожно вздохнула и открыла глаза. Ирма, внимательно наблюдавшая за подругой, слегка улыбнулась.

— Хорошо, я примерю, — решилась Нинка, но тут раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Виталик, последняя слабость Ирмы. Нинка всегда перед ним робела. Ну как не робеть, когда над тобой возвышается человек-гора, грубо говоря, орангутанг. Хотя в целом Виталик был, конечно, намного симпатичнее и приятнее обезьяны, а уж пахло от него просто замечательно.

— Ирма! — завопил он, сдвигая с пути Нинку, словно маленький горшочек с цветком. — Ну сколько можно понты разводить? Пацаны уже в кабаке.

— Прости-прости, солнышко, — затараторила Ирма, — я ведь только на минутку, подругу проведать. Подругу видишь? А у нее столько новостей!

Виталик с недоумением воззрился на Нинку, удивляясь, откуда у этой серой мыши могут быть новости. Да и какие новости — новый сорт макарон купила? Или вычитала незнакомое слово в дамском романе? Например, «засос». Он был уверен, что дешевые дамские романы, в которых «возьми же меня, любимый» и «она облизывала его пенис», читают исключительно такие вот Нинки. Серые, незаметные, на которых не позарится ни один мужик, они роняют слезы и млеют от счастья, читая о недоступных им радостях, в надежде, что когда-нибудь и с ними приключится нечто подобное. А что? Прикинь, да? Представить только, что вот эта… подруга… издает стоны наслаждения, лежа на шикарной кровати в розовых кружавчиках, а мускулистый и загорелый мачо ласкает и терзает ее никем доселе не востребованное тело. Это было так забавно, что Виталик не удержался и расхохотался. Но потом воровато глянул на Нинку и почему-то затих.

Удивленная Ирма улыбнулась и подмигнула подруге. Нинка абсолютно не понимала, с чего смеется этот огромный холеный самец и зачем Ирма соврала. Ну какие у нее, у Нинки, новости? Завоз новых видеокассет и DVD? Так и его-то давно не было. Видеопрокат хиреет и хиреет, видимо, скоро придется искать другую работу. Хотя старая, то есть нынешняя, Нинке очень нравилась. А почему нет? Сидишь себе в тепле, смотришь фильмы с утра до вечера, изредка, когда заходят посетители, даешь им расписываться в формулярах, принимаешь деньги, и вся тебе работа. Платят, правда, копейки, но ведь и труда практически никакого!

Порой Нинка даже забывала, что ее должность носит красивое название — «менеджер по работе с клиентами», и называлась библиотекарем. А что? Очень похоже!

— Ладно, — шепнула Ирма на ухо, — завтра посмотрю на тебя в обновке. До встречи!

Они поцеловались на прощание, вернее, это Нинка звучно чмокнула подругу в щеку, а та просто потерлась душистым виском о Нинкину скулу.

Дверь за парочкой захлопнулась. Хозяйка вздохнула с облегчением. И о чем только думала подруга, когда покупала ей платье? Знает ведь, что Нинка с детства их не носит, предпочитает джинсы и классические брючки, скрывающие далеко не самые идеальные ноги.

Впрочем, любопытство все же перевесило комплексы. Нинка, налюбовавшись нарядной упаковкой, открыла пакет и вдохнула необычный запах, какой-то слегка пряный и экзотический. Решив, что запах идет от бумаги, тоненькой и мягкой, сквозь которую просвечивала красная, почти кумачовой яркости материя, Нинка отбросила бумагу в сторону и наконец достала платье — коротенькую яркую тряпицу. Собственно, не было в нем ничего необычного, и в то же время она как зачарованная не могла оторвать взгляда. На секунду ей даже показалось, как что-то незримое притягивает ее к платью. Она тут же вспомнила старые детские страшилки про черную ленту, которая душит во сне, и бросила платье обратно в пакет.

Но тем не менее, пока она открывала коробочку с клипсами, платье настойчиво лезло ей в глаза и словно уговаривало: «Посмотри на меня!» Оно умоляло, просило, приказывало, проявляло непостижимую настойчивость, и Нинка в конце концов, не вытерпев, унесла пакет в шкаф. Дышать стало легче. И не надо принимать никаких решений. Разве могла она надеть это платье, в котором будет похожа на дешевую проститутку? Она — другая. Это платье — не для нее! Да и клипсы оказались под стать платью — ярко-красные, с золотистыми вкраплениями блестящих стразов в серединке, они смотрелись слишком кокетливо.

Нинка в очередной раз за вечер вздохнула и отложила блестящие штучки. Ясный перец, она ни за что не наденет их. Ни клипсов, ни платья завтра на ней не будет. Да и самой ее не будет на вечере встречи бывших одноклассников. Разве она осмелится прийти туда, где будет Антон? И вообще, глупая это была затея — сказать Ирме, что она впервые за десять лет решилась встретиться с одноклассниками. С теми самыми, которые в свое время ее не замечали, а теперь, пожалуй, и вовсе не вспомнят. Она была и осталась пустым местом, полным ничтожеством! Ничего необычного в ее жизни не было: учеба давалась не то чтобы сложно, но и непросто. Она получала иногда слабенькие, иногда твердые «четверки», но выше поднималась крайне редко. А когда это случалось, удивлялась самой себе. Вот только по русскому и литературе у нее всегда было «отлично». Само как-то получилось, что она правильно и грамотно писала и с раннего детства умела читать. Но, с другой стороны, что ей еще оставалось за неимением друзей?

Ни один школьный предмет не оставил в ней следа, не всколыхнул ничего в душе. Пожалуй, кроме физкультуры. Именно уроки по физре Нинка любила больше всего, она не пропустила ни одного из них. Нинка с удовольствием наблюдала, как одноклассники летают через «козла», кувыркаются, делают «мостик» и «березку», сдают кроссы.

Но — вот незадача — самой ей все это было запрещено. Еще в детстве у девочки обнаружили порок сердца, врачи велели матери ни в коем случае не пускать ребенка на спортивные состязания и выдали справку, которая обновлялась ежегодно.

По аналогии с запретным плодом, Нинка мечтала как раз о прыжках в высоту и пробежках на скорость. Но ничего поделать не могла. Нарушить предписание врача? Ей и в голову это не приходило!

Так все десять лет и просидела на лавочке в спортзале, наблюдая за играющими в волейбол и баскетбол сверстниками. В последний год количество сидящих с ней на лавочке девчонок сильно увеличилось. Многие предпочитали брать справки от врача — краткосрочные, чтобы не носиться по спортзалу, а тихо сидеть на скамейке и наблюдать за новым физруком.

Почему по нему сходили с ума все девочки от двенадцати до семнадцати, для Нинки оставалось загадкой. Да, красивый, высокий, мускулистый, молодой. Ну и что из этого? Зато девчонки весь год только и судачили что об Артеме Николаевиче, за глаза свойски называя его Темой.

— Вы видели, как он смотрел, когда я висела на брусьях? — возбужденно повторяла первая красавица класса, Ленка Темникова. — Глаз не сводил!

— Ну да, боялся, что ты рухнешь, — скептически подхватывала Ирка Самохина. — Чемпионка ты наша!

Ленка краснела и невольно опускала глаза вниз, на свою грудь, которая разрослась как-то внезапно и довольно обширно именно за последние два года, вследствие чего девчонки над ней подтрунивали. Ленка стеснялась и переживала. Тогда она еще не знала, что большая грудь — это большое достоинство. Зато знали мальчишки и не давали ей прохода. Впрочем, наивная Ленка свою популярность относила на счет голубых глаз и золотистых локонов.

Ирка Самохина, вечная соперница Темниковой, не упускала случая, чтобы не позлословить на эту тему.

— У меня много поклонников, — как-то в разговоре с одноклассницами похвасталась Ленка.

— Ну еще бы, — тут же вступила Самохина, — все хотят прикоснуться к твоей груди. Она такая большая и мягкая, а у мужчин запрограммирован инстинкт продолжения рода. Если у женщины большая грудь, значит, она сможет родить и выкормить потомство, поэтому они к тебе и тянутся — инстинктивно.

На самом деле Ирка Самохина по-черному завидовала Ленке. У самой-то было два мелких прыщика на том месте, где полагается находиться груди.

Однажды после одного из подобных разговоров, особенно злого, Нина застала Ленку Темникову в одиночестве в физкультурной раздевалке. Та плакала, зарывшись лицом в потную футболку. Нинка слышала, как, переодеваясь, Ира Самохина, окинув красноречивым взглядом бюст Темниковой, задумчиво предложила:

— Может, тебе два лифчика надевать? А то как арбузы в авоське болтаются…

После этого Темникова не пошла со всеми на урок физкультуры, а задержалась в раздевалке, чтобы оросить слезами свою многострадальную грудь.

Нинка до сих пор не знала, что на нее нашло тогда, но она решительно подошла к однокласснице, присела рядом и сообщила, что Самохина просто ей завидует. Потому что Ленка гораздо красивее, и поклонников у нее больше, и даже грудь — и та третьего размера!

— Четвертого, — недовольно всхлипнула Ленка.