Читаем Тихий омут (СИ) онлайн бесплатно

Пива в кружке осталось лишь на глоток. Темноволосая охотница, заглянув туда, с сожалением вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Я не вижу никакого брачного проклятия. — Сказала она. — Ни сглаза, ни порчи. Но с фактами не поспоришь. Может, обратишься к Видящим?

Её соратница лишь махнула корчмарю, чтобы подал добавки. Подалась вперёд, цапнула с блюда последнюю креветку и прожевала, не чувствуя вкуса. Зажмурилась и потёрла пальцами переносицу.

В конце концов, она сильная, самостоятельная… Специалист, пользуется уважением коллег. Должны же высшие силы чем-то обделить взамен?

Так что пока друзья волновались, сама охотница перестала удивляться неудачам в личной жизни. Со временем привыкнешь к чему угодно.

Первую любовь она встретила давным-давно. В четырнадцать, если считать человеческими годами: физически полукровка не отличалась от двадцатилетней девушки. Дети оборотней растут куда быстрей. Выйти замуж она, при желании, могла ещё в тринадцать.

А он… он казался идеальным мужем. Статный, из приличной семьи и краси-и-ивый! В городе по нему страдало не одно девичье сердце, и полукровка не стала исключением.

Сейчас смешно вспомнить ту дрожь и слабость в ногах, при звуках его голоса. А тогда она как на крыльях неслась на рынок, где был шанс хотя бы мельком увидеть, как он торгует в лавке украшений. Заговорить с ним даже не мыслила. Хватало для счастья просто увидеть, хотя бы мельком и издалека. Мать лишь удивлялась: с каких пор старшая перестала недовольно вздыхать, если попросишь её сбегать за хлебом или овощами к ужину?

Потом ей поручили купить браслет в подарок для тёти, и полукровка думала, что задохнётся от волнения. Значит, именно с ней он будет говорить сегодня, ей будет улыбаться, предлагая товар…

Странно, что тем же вечером, получив от него записку, не напрудила от счастья, как щенок! — Фыркала она, вспоминая то лето.

А чем в итоге кончилось… ясно, что ничем. Торговец приезжал на сезон и не искал ничего, кроме короткого романа. Понимал, что эта девушка не избалована вниманием и растает от любых ухаживаний. Шептал комплименты, целовал руки. А потом пришла последняя записка, в которой он обещал помнить всё, что между ними было. Благодарил за приятное лето и желал удачи в поисках подходящего мужа.

Затем были всхлипывания в подушку, надрывный вой на луну по ночам, да вкус зелья, которое заставила принимать мама, чтобы не разбираться с последствиями. «Последствий» не случилось, но только следующей весной девушка почувствовала себя исцелённой.

— Риан, уймись! Ну какая к лешему порча?

— У меня нет других вариантов, надо проверять даже самые бредовые.

— Вот именно, бредовые.

— Ты сама знаешь, что какой только правда порой не оказывается!

«С каких пор она заботится обо мне, а не наоборот?» — Думала полукровка, рассеяно покусывая хвостик от сушёной рыбы. — «Я тут старшая, в конце концов. Всегда выслушивала, поддерживала. У неё и сейчас хватает своих проблем. А я сижу ещё, жалуюсь…»

Но представив, что подруга уйдёт, и придётся остаться одной, она вздрогнула.

«Будто ещё малый толчок, и сломаюсь. Будто не осталось запаса прочности. Она это чувствует?

Как мы оказались здесь и сейчас, как вообще вышло, что говорим обо мне? Раньше ведь справлялась, а теперь?..»

Вторая любовь в итоге привела её в Светлый орден.

Он во всём отличался от торговца: ровесник, что жил на соседней улице. Нескладный, молчаливый подмастерье, с которым она могла столкнуться на рынке и пройти мимо. Даже лица не запомнила, а уж имени не знала и подавно.

В день, когда все перевернулось, она ловила рыбу с мостков, недалеко от порта. Над бухтой возвышались скалы, и оттуда, с обрыва завопили:

— Инвар!!

Оказалось, парень прыгнул с верхушки на спор, но под водой что-то пошло не так. Решил всех обскакать и вдобавок достать со дна трофей. Так что нырнул ещё глубже, да потом выбирал камешек покрасивей.

Затем настала пора подниматься. Может, он всплывал слишком быстро, или запас воздуха кончился на дне. Но до поверхности юноша не добрался, потеряв сознание где-то на половине пути.

Полукровка прислушалась к испуганным крикам, лениво зевнула. Устроила удочку на рогатке, сбросила обувь и спрыгнула. Вонзилась в воду как лезвие, уверенными движениями добралась до тонущего тела. Вытащила на берег и откачала, чередуя дыхание в чужой рот с ругательствами и пощёчинами.

«Вот недотёпа!» — злилась она и сочиняла целую лекцию о дурости и опасности глубины.

А затем юноша открыл глаза. Светлые, лазурные, будто морская вода над отмелью. Речь захлебнулась, и девушка промолчала. А он прокашлялся, улыбнулся и протянул ей синий камешек с белыми прожилками, который так и не выпустил из пальцев. Не друзей хотел впечатлить, а её.

Вся воображаемая защита, которой девушка обзавелась, не выдержала и пары дней. Подмастерье не умел делать комплиментов, но восхищение во взгляде говорит куда больше.

Каково это, когда тебя касаются так осторожно и нежно, словно ты не полуоборотень, в два раза сильней и быстрей, а хрупкий цветок? Раньше она не знала.

Если бы, ах если бы можно было вернуться в то лето хоть на денёк…

Если бы они не ходили с его друзьями в рощу, ничего бы не случилось? У полукровки была бы семья, дом и родные дети. А не орденская метка и хроническое одиночество.

Но ведь так заманчиво, когда опустится ночь, ускользнуть ото всех и остаться наедине.

…В тот год нечисть почуяла, что грядёт самая холодная зима десятилетия. Монстры сбивались в стаи и мигрировали к югу, на побережье. А в их городе был разгар гуляний после осенней ярмарки. Молодежь выбралась из-под присмотра родителей, разожгла костры и устроила танцы до полуночи.

Они были наедине, и, как ни странно, первым понял неладное Инвар. Отстранился, тревожно огляделся. Она тоже услышала движение в зарослях и попыталась за руку оттащить его в сторону. Но парень вырвался и заслонил ее собой…

— Дура-ак!! — Всхлипывала она потом и выла, размазывая по лицу слёзы пополам с кровью.

Только Целитель мог бы помочь с такой раной на шее, и до города добраться никто не успел. Она пыталась помочь. Сжимала края, дышала любимому в рот, делясь вместе с воздухом жизненной силой. И на всю жизнь запомнила спокойный, уверенный в своей правоте взгляд, что остановился на её лице.

Тогда Кайя и решила, что ей осталась одна дорога. И никто из родных не сумел отговорить, ни просьбами, ни угрозами. Она дождалась похорон и ушла с орденским охотником, что явился в отряде для зачистки.

Про обучение в орденской крепости рассказывали страшные сказки. Мол, учеников морят голодом, заставляют бегать с утра и до обморока, на сон дают пару часов — и то не каждый день. Запирают с живой нечистью: выживет или нет? Пытают, чтобы охотник привыкал к боли держался на допросе, если попадёт к врагу. Да и вообще, часто прозывали охотников инквизиторами.

Охотник Торен, что привёл её в крепость, тоже слышал эти сказки, но даже не думал их опровергать. Он вообще ничего не рассказывал. В основном, заставлял говорить её, постоянно спрашивая о бесполезных мелочах.

Кайя с трудом могла заставить себя подать голос. Чаще лишь огрызалась, чтобы её оставили в покое. Только потом поняла, что Торен попросту не давал ей закрыться в себе. Чтобы девушка в итоге, срываясь на крик, рассказала и выплеснула всё.

Боль не ушла, но стала терпимой. Даже привычной, как часть новой жизни.

Если охотник и жалел девушку, этого не показывал. Торена в итоге назначили её наставником, и никаких поблажек полукровка не видела. Но если кого-то пугали тяжёлые тренировки, для неё они стали исцелением. Она сама рвалась в бой и никогда не жаловалась на усталость, не просила о передышке, пока не теряла сознание на площадке с песком. И сама не заметила, как лазурные глаза перестали сниться.

Она оглянулась, усталым взглядом поискав трактирщика. Где там её эль!?

Будто ощутив спиной недоброе внимание охотницы, парень за стойкой вздрогнул и засуетился со стаканами быстрее. Не выдержал, обернулся и тут же улизнул на кухню.

И ведь даже почти не старалась…

С годами она внешне почти не изменилась. Стройная молодая жещина, миловидная и со светлыми, пушистыми волосами. Их можно было нарочно взлохматить и состроив невинный взгляд, прикинуться едва ли не одуванчиком.

Но воина выдавала короткая, практичная стрижка, рельеф мышц и жёсткие складки, что залегли у губ и глаз. Эти глаза успели повидать многое и умели становиться жуткими.

Так что от прежней девушки осталась только оболочка.

Сама же она стала взрослой, циничной и почти неуязвимой, и телом и духом… Ну то есть, была уверена, что стала.

— …А я всерьёз говорю: ты бы прошла ритуал на проверку. Вдруг, родовое проклятие на тебе лежит? И пока его не снять, счастья личного не найти.

Охотница хмыкнула.

— Мать моя без проблем замуж выскочила. Два раза.

— Так оно, может, работает через поколение?

— Бабки тоже на мужей не жаловались, с обеих сторон. И тётки проблем не знали.

— А что, если прокляли уже тебя? Скольких колдунов-отступников ты поймала, за столько-то лет? Не всех же казнили, кто-то конфискацией имущества отделался, а тебе, наверное, отомстил… Кайя, чего ты смеешься, я же серьёзно!

Полукровка помнила каждого, кто сумел достучаться до её сердца. Не так уж и много их было, по пальцам сосчитать… Но как назло, один хуже другого!

С первым она повстречалась после обучения. Карточный шулер и прирождённый мошенник, он умел обаять любого, так что даже ни разу не был под стражей. Светловолосый, как Инвар, с его широкой и открытой улыбкой. Словно взрослая копия…

Наваждение какое-то. Кайя тогда была без напарницы, так что даже предостеречь было некому. А сама полукровка подумала, отчего не завязать роман?

Ухаживал он конечно, красиво, можно сказать даже, профессионально. Клялся в любви и обещал завязать со своими делишками. А потом стащил все ценности из дома, где она гостила — и был таков.

Она даже искать его не стала. Один вечер провела в обнимку с бутылкой крепчайшего рома, а наутро сожгла забытые мошенником вещи и передала в стражу ориентировку с особыми приметами.

— Даже не знаю, поймали его потом или нет… — Вздохнула Кайя.

На стол с громким стуком приземлились две кружки. Парень скомкано извинился и поспешил спрятаться обратно за стойкой от пьяных полуоборотня с ведьмой.

— Ну, это неудивительно. Тебе сколько лет было, двадцать два? Откуда там взяться уму.

— Спасибо за оценку, конечно. — Фыркнула полукровка. — Но понимаешь, он же и не первый, и не последний! И каждый раз думаю: ну всё, теперь никому меня не обмануть! Ведь насквозь людей вижу, по одному только запаху, дыханию на чистую воду вывожу! Да еще если глазки построить… сама знаешь, как иногда на флирте колются.

— А вот если глазки строят тебе… — Глубокомысленно пробурчала подруга в кружку.

Кайя хотела огрызнуться, но лишь рукой махнула.

— Другой глаза не строил. Наоборот, нос задирал и строил из себя крепость неприступную. Как же, наследник знатного рода, честь превыше всего!

— Мне о таких можешь не рассказывать. — Скривилась Риан. — А я кстати, помню эту историю. Он к тебе посреди ночи в комнату ломился, пьяный в дымину! Про кудри твои что-то задвигал, глаза-озёра золотые…

— Ну да. — Покивала Кайя. — Не прошло и недели. И ведь едва ли ноги не целовал, на колени падал! Холёный аристократ, гордость семьи… Кабы хотела, верёвки бы из него вить могла.

— Угу. И к чему это в итоге привело…

Полукровка молча запрокинула кружку, выпивая разом половину.

Стоило ли тогда открывать ему двери? Неделю-другую всё было прекрасно, но потом она уехала на срочный вызов из деревни, где стая зубарей прилично потрепала охотницу.

Мужчина явился к ней вечером и застал всю в крови. Кайя как раз зашивала рану на боку, пока матерящийся лекарь, недовольный такой неосторожностью, бинтовал сломанную ногу. А раненный оборотень, даже если в нём половина человека, не может подавить звериные черты. Тело чует опасность и держится за вторую ипостась с её регенерацией. И об этом, вроде бы, знают все.

Но когти на пальцах, шерсть на ладонях и слишком большие кошачьи глаза отпугнули аристократа почище, чем ладан чёрта. Больше она его не видела.

— Прощай, любовь — здравствуй старый, добрый ром! — Заключила она, салютуя кружкой.

— Слабак! — Презрительно чихнула Риан. Провела ладонью по спутанным волосам, разгладив их магией до шёлкового блеска. Откинула за плечи, взяла новую кружку и тут же гневно стукнула о стол, так что пена подпрыгнула. — Нет, ну каков? Испугался пары царапин. Как девица избалованная, крови испугался! Странно, что от мышей в обморок не падал… Сбежал, туда и дорога! Я сразу говорила, что он трус.

— Ну, следующий трусом не был. И помогло это мне?

— Это который держал притон?

— Нет. — Фыркнула Кайя. — Наёмник, что на меня поспорил. По-моему, такому типу храбрости не занимать, если даже репутация ордена не помешала.

Ведьма нахмурилась.

— Так вы же, вроде, так и не…

— Не. Но лишь потому, что я занята была. А он решил, что можно как доказательство, просто стащить у меня бельё и приволочь дружкам.

— Хм…

— Только позабыл, что у предмета спора слух-то не человеческий. Так что если вздумал обсудить, как продвигается соблазнение, то безопасно болтать можно не в том же доме, а на другом конце города!

— Ну, ты-то его проучила.

— Вообще-то не я, а маги, которые мне сумки зачаровали. Сама я почесуху насылать не умею, и мороками не балуюсь.

— А мне так жалко, что не видела, как он при всех друзьях из кармана мужские портки вытащил!

— Не просто портки. — Загадочно улыбнулась полукровка. — Все знали, что розовый батист по вкусу местному виноделу, что любит молодых юношей…

Подруги расхохотались, как две злобных ведьмы.

— По нему ты точно не скучаешь. — Довольно заключила Риан.

— Да успела разочароваться. Правда, отработанную схему все же провернула: вечер с ромом, и ритуальное сжигание вещей. Правда, пришлось их тоже украсть, но пусть докажет. — И помедлив, добавила тихонько. — Правда, волосы на память стоило выдрать. Он их длинные отрастил, до середины спины Может, продала бы кому…

— Алхимикам на опыты. Вместе с остальными органами. Ну да леший с ним, нечего вспоминать про дурака.

— Ещё один был хитрым и продуманным. И тоже в итоге получилась шхурня…

— Ага, ну это ты точно про хозяина притона! — Обрадовалась Риан.

— Ну я же не знала тогда! Думала, просто чудак, ну может с наследством, оттуда и замашки барские, дорогие подарки и вино по золотому за бутылку. Тоже значит, восхвалял грацию и глаза, а потом явился, когда я после работы явилась вся в саже и крови.

— Он что, тоже сбежал!?

— Да ну чего ж ты так плохо сразу подумала о человеке. Он мне даже воды горячей натаскал, и за лекарем бегал. А потом уже я его в неудобной ситуации застала: между чужих ног. Видите ли, тяжелые впечатления, поспешил утешиться!

— Да уж…

Кайя пожала плечами. По этому мужчине она тоже не скучала; восприняла всё как шутку судьбы. Чувства всё равно успели вспыхнуть, прогореть и уже остывали.

К тому же он и так был не образец для подражания, постоянно пил или жевал вещества, меняющие сознание. А потом оказалось, что вообще два опиумных притона держал, с которых и имел доход. Единственный плюс в том, что после своих «растворов» в постели это был просто мужчина-огонь!