Читаем Меняя завтрашний день онлайн бесплатно
…Беззаботно и счастливо жили люди в золотом веке, но недолго он продолжался. Однажды с востока, из страны великанов, в Митгард пришли три женщины. Одна из них — старая и дряхлая, звалась Урд — прошедшее, другая — средних лет и ее звали Верданди — настоящее, третья же — совсем юная, носила имя Скульд — будущее. Эти три женщины являлись вещими норны, волшебницами, наделенными чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.
— Скоро, очень скоро жажда золота и наживы проникнет в сердца людей и тогда золотой век окончится, — сказала старшая норна.
— Люди будут убивать и обманывать друг друга ради золота. Много славных героев ослепит оно своим блеском, и они погибнут в борьбе за него, — произнесла средняя из них.
— Да, все будет так, как вы сказали, — подтвердила младшая норна. — Но пройдет время, когда золото потеряет власть над людьми и тогда они снова будут счастливы, — добавила она.
— Жажда золота овладеет не только людьми, но и богами, и они тоже будут проливать кровь и нарушать данные ими клятвы, — вновь заговорила старшая.
— Великаны начнут войну с богами. Эта война будет продолжаться много лет и закончится гибелью и богов и великанов, — сказала средняя.
— Да будет так, как вы сказали, но не все боги погибнут. Их дети, и те из них, кто не повинен в убийствах и клятвопреступлениях, останутся в живых и будут править новым миром, который возникнет после гибели старого, — возразила младшая.
И все в мире стало происходить так, как предопределили норны.
(Сага о богах. «Норны»)
Арктика, сентябрь 2001 года
На севере Урала располагался небольшой городок, не отличающийся от других типичных городков своей малонаселенностью, труднодоступностью местности из-за ограниченности путей сообщения на Крайнем Севере. Несмотря на все трудности, на этих землях насчитывается более двадцати народов и народностей, имеющих древнюю и очень интересную культуру и мировоззрение. История этого города начинается примерно с середины двадцатого столетия, за ним последовал двадцать первый век, который, несомненно, рано или поздно внесет необходимые нововведения в жизнь этого края. Пока что жизнь города большей частью меняла погода: как никому другому ему больше всех в регионе доставалось от нередких февральских двухнедельных бурь — как-никак сказывалось соседство с Полярным кругом. По мере приближения к Полярному Кругу летние дни удлинялись, когда скупое холодное солнце не заходило в течение двух месяцев: июля и августа. В это время на Севере стоит солнечная погода, и господствуют южные и юго-западные ветра. За этот период население городка успевает походить без шапок, построить здания и дороги, покататься на велосипедах и порыбачить на местном озере, которое окружал пляж с серым мелким песком на ровных берегах, сглаженных осенними проливными дождями и сильными ветрами, приходящими с Карского моря. Из-за частых туманов погода осенью чаще всего пасмурная, однако, осень быстро заканчивается, унося с собой запахи быстро пролетевшего северного лета, и затем наступает эра снега, коротких дней с длинными сумерками, светлым ночным временем суток с полярным сиянием.
В этот день вода в озере оставалась тиха и спокойна, отражая хмурое необъятное небо, которое заметно светлело у горизонта. За озером простиралась лесотундра, где росли сосны, невысокие ели, лиственницы, приземистые березки с искривленными стволами на землях, укрытых мхом, ягодниками и низкими травами.
Это загадочная и практически неизведанная северная земля. Земля древних легенд и сказаний.
По вечерам в небольшом местном кафе, располагавшемся на первом этаже спорткомплекса, создавалось неприятное ощущение, что кроме людей, в помещении находится еще кто-то, проникающий с посетителями из осенних сумерек: невидимый, но ощущаемый, словно уличный туман превратился в облако табачного дыма.
Алекс кожей чувствовал присутствие этого незримого посетителя. Однако пока на столе перед ним стоял высокий бокал с пивом, он оставался безразличным к тому, что его окружало. Он сидел перед барной стойкой на стуле, обтянутом искусственной красной кожей, облокотившись на стол и уставившись тяжелым взглядом на сложенные вместе ладони. Создавалось впечатление, что прежде, чем сделать глоток из бокала, он долгое время обдумывает этот шаг, взвешивая все за и против. На стороне положительных доводов со временем образовывался сильный перевес, и молодой мужчина не спеша отпивал из бокала, бросая быстрый взгляд на настенные часы.
С того места, где сидел Алекс, — у стены, рядом с часами из цветного пластика, — хорошо просматривались столики из темного лакированного дерева. Сгустившийся к вечеру воздух разрывали негромкие удары, доносящиеся из угла, где в свете неяркого ряда трех лампочек стоял затянутый темно-зеленым сукном единственный стол для игры в бильярд, где двое игроков по силе и меткости состязались в «американке».
Алекс мрачно обвел взглядом зал и еще раз подумал, что день выдался скверным: с самого утра шел мокрый снег, подгоняемый порывистым ветром, сменившимся к концу дня липким влажным туманом: в многочисленных закоулках городка висели его зыбкие клочья.
Он взглянул на часы, стоящие рядом — только-только перевалило за полночь. Алекс потушил сигарету и протянул руку — перед ним стоял стакан с пивом, осушенный наполовину, но в следующее мгновение нахмурился и руку отдернул. Он был готов поклясться, что еще секунду назад стакан был полон и снова потянулся к нему.
— Думаешь, надо? — услышал он голос своего знакомого, бармена. Тот прислонился к стене, на которой висело затянутое облаком табачного дыма квадратное зеркало. — Лешк, не подумай, что я имею что-нибудь против этого, раз уж работа обязывает, но думаю, на сегодня уже хватит. Ты устал, а алкоголь делает уставших людей более уязвимыми, чем они есть на самом деле. Тем более, после работы нормально отдохнуть в такую погоду слабо получается. Жаль, что и пиво ничуть не расслабляет…ну, по крайней мере, не так, как хотелось бы, — он усмехнулся и процитировал, — «Золотой Урал. Дух щедрого края».
Алекс кивнул ему и рассеянно посмотрел в окно — улица, залитая неярким неоновым светом, была подернута туманной дымкой. На противоположной стороне зияли черные провалы витрин магазинов и недостроенных кирпичных пятиэтажек.
— Ну да, ты прав, — он кивнул на часы. — Такое ощущение, что здесь вообще нет времени, когда наступает уныло-дождливая пора с холодными ветрами и очень коротким днем. Всякий раз, когда стоит подобная погода, у меня возникает такое чувство, что нет больше ни дня, ни ночи, а существует нечто среднее между ними. По сравнению с родным Поволжьем тут — отдельный мир, другая цивилизация как в компьютерной игре, как в каком-нибудь мрачном квесте.
— А чего же ты хочешь? — бармен пожал плечами. — Это же все-таки север, здесь даже воздух другой. Он кажется пустым и жидким, в связи с пониженным содержанием кислорода — его никак не хватит надышаться досыта. Знай, что о том, что у нас более разреженный воздух, чем в средней полосе, откуда вы с Викой приехали. Плюс к этому можно добавить, что наш городок находится рядом с огромным озером, в котором, на мое счастье, еще есть кое-какая рыбешка. Любой ураган станет нипочем, коль выудишь кое-что из рыбешки. Берешь с собой удочку и такие рыбки, как та же кумжа, отлично ловятся на наживку из красных червей! Мой сосед, Федор Палыч, умудрялся вытянуть рыбу, нацепив на крючок лишь маленький кусочек красной материи, представляешь? Кстати, как твоя сестренка? У нее же скоро день рождения, насколько я помню. Сколько лет-то уже будет? Шестнадцать? Семнадцать?
— С Викой всё нормально, — отозвался Алекс, отодвигая недопитый стакан. — Пока дома сидит, хозяйничает, думает, куда бы учиться дальше пойти, в январе-то уже совершеннолетие отмечать будет, пора уже определяться с выбором профессии, но пока вся в раздумьях. Ворчит на меня иногда по вечерам, что я только и делаю, что пропадаю здесь. А что делать, если пока позволяет погода… Потом ведь наметет снега по самые окна… Как-то не очень весело коротать вечера у зомбоящика, щелкая семечки и листая старые газеты…
— Ясно, — бармен рассеянно обвёл взглядом зал и пригладил начавшие седеть пышные усы. — А по телевизору вообще мало чего путного показывают, и к этому народ уже давно привык. А вообще тихо сегодня, дружище. Может показаться странным, что мы считаем тихую, теплую, безветренную погоду наиболее неблагоприятной. Дело в том, что в такие дни поверхность озера становится как зеркало! А наша рыбка пугливая, чуткая и в спокойной прозрачной воде они в тихую погоду далеко видят рыбака и при первых же взмахах удочкой быстренько отплывают от берегов. Неприятно чувствует себя и наш брат в это время. На озере всюду расходятся по воде крупные круги. Рыба “играет” везде, но клева нет. Поплавок стоит неподвижно. Мало помогает в это время и перемена мест, однако, я каждую весну жду не дождусь очередной рыбалки!
Алекс, слушая неторопливую речь собеседника, внезапно почувствовал сильную усталость — постоянные разговоры местных жителей о рыбалке или оленеводстве его стали утомлять с того момента, когда они с сестрой переехали в эти края.
Он расправил плечи и спустился с высокого стула. Пожалуй, сейчас именно тот самый момент, когда хочется вернуться домой и отдохнуть от шума и разговоров. Попрощавшись с приятелем, он застегнул куртку и направился к выходу. Оглянувшись, он увидел, что тот уже беседует с каким-то молодым парнем в кожаной кепке, занявшим место за стойкой.
“Направляет на путь истинный. Как будто нынешняя молодежь стремится идти этой самой верной дорогой жизни, не смотря на то, что миллениум остался позади”, — подумал Алекс и решил, что уже успел повидать в своей жизни достаточно, чтобы его мировоззрение окончательно сформировалось, равно как и немного предвзятое мнение о людях в целом. Алекс судил людей по одному шаблону, который выработался у него в течение почти двадцати пяти лет сознательной жизни. Год назад, лишившись родителей, они с младшей сестрой перебрались на север, когда для него нашлась хорошо оплачиваемая работа инженера-радиотехника. Поселились они в уютном двухэтажном домике, который делили с одной молодой семейной парой. Переехав в эти края после майских праздников, он решил начать новую жизнь.
С чистого листа.
Эти холодные и по девять месяцев в году покрытые снегом края не нравились Алексу, но необходимо привыкать и так будет спокойнее, можно будет залечить все старые раны, переосмыслить события, произошедшие за последний год и суметь как-то упорядочить свою собственную жизнь.
Асфальт на тротуарах казался похожим на черное зеркало. В лужах слегка растаявшего снега подрагивали отражения уличных фонарей, словно плывущих куда-то. В такое время суток и так не слишком оживленные улицы становились совершенно пустыми и тихими, словно в городке действовал всеобщий «комендантский час», предписывающий и детям и взрослым во избежание непредвиденных ситуаций коротать вечера в своих домах и квартирах.
Алекс шел по улице, подавляя в себе желание постоянно оборачиваться — ему мерещилось, что в сгустившейся темноте городских проулков появилась женщина с длинными седыми волосами, сотканными из осеннего тумана, словно сама Хад-Хала смотрела ему вслед. Нет, его трудно назвать мнительным или суеверным, просто иллюзия постороннего присутствия не оставляла его в покое. В свете уличных фонарей ему снова почудилось, что в метрах двадцати от него стоит неясная тень и слышится едва различимый шепот. Заблудиться в белесых потемках полярного вечера не трудно, однако легкое дуновение ветерка сразу же разрушает замысловатые воздушные замки тумана, которые призраками возникали в короткие часы безветрия…
Алекс вспоминал, как летом они с Викой и его друзьями приезжали в Салехард, за которым начинается Заполярье. Выбравшись из пыльного салона джипа, Алекс лениво разглядывал автомобили, припаркованные у монумента «Полярный круг», чьи владельцы фотографировались на фоне блестевшего в лучах заходящего солнца обелиска, не забывая совершать ритуал пересечения 66-й параллели, чтобы оказаться за Полярным кругом. Солнце, тонущее в золотисто-янтарных облаках, озаряло огненным сиянием величественный монумент, представлявший собой двойную пирамиду, разделенную в центре полукругом. По замыслу архитекторов подобное решение символизировало собой разделение города Полярным кругом на две части. Раньше Алекс не видел ничего подобного и смог ощутить дух масштабности и борьбу человека с суровой северной природой, с интересом разглядывая новые яркие дома в желто-красной цветовой гамме, которые олицетворяли желание горожан привнести теплых красок в непокоренные холодные края.
От внезапного порыва ветра видение монумента в лучах заходящего солнца пропало, и на его месте Алекс разглядел в темноте зыбкие очертания его дома.
Свет не горел во всем доме.
В прихожей, куда Алекс зашел почти крадучись, было бы совсем темно, если бы не сумрачный свет с улицы. Уличные фонари, свет которых проникал в комнаты, отбрасывали косые тени на мебель, ковры и стены со светлыми обоями.
Держась как можно ближе к стене, Алекс пересёк короткий коридор и дошел до спальни, продолжая испытывать за спиной чувство постороннего присутствия, только его источник словно остался на улице рядом с придорожными фонарными столбами, не решаясь проследовать за ним в дом. Не сбавляя шаг, так же крадучись, Алекс прошелся по спальне, миновав небольшой зал мимо дивана, на котором обычно спала его сестра.
Спящая девушка заворочалась под толстым одеялом и сонно приоткрыла глаза:
— Что-то случилось? Так ветер дул…
— Да нет, тебе это, наверное, приснилось. Везде тихо, кроме клуба, где всегда шумно. Отдыхай и не бери в голову. — Он очень не любил, когда младшая сестра начинала его расспрашивать, особенно о пустяках, не стоящих особого внимания. Вот, как и на этот раз. Честно говоря, он иной раз задавался вопросом, зачем он взял ее с собой, однако, оставить сестру дома на попечение родственников он не смог. Вика болела, и ей нужны были деньги на лекарства, и, разумеется, поддержка со стороны семьи, которая теперь сократилась до старшего брата, отгораживая ее особенно от назойливых тетушек с их притворным сочувствием.
