Читаем Арбуз, или Осознанная жизнь с правилами и без онлайн бесплатно

Кто-то однажды сказал: если бы птицы умели летать в самый космос и прикасаться к звездам, то их гнезда были бы не здесь, а где-то посреди вселенной.

Эта книга – история любви двух людей, которые играют в Поток, чтобы встретиться друг с другом в этой Игре, где все подчинено законам, которые создает Арбуз. Что такое Арбуз? Это метафора, как и многое в книге, которая на первый взгляд покажется читателю обычной и, может быть, немного странной, но прочтя ее до конца, вам станут понятны расшифровки всех метафор, которые вы успешно можете использовать для второго прочтения книги. Потому что только прочтя книгу во второй раз, вам может открыться скрытый замысел автора. Но поверьте, что и при первом прочтении вы узнаете о многих секретах жизни: как делать выбор и не ошибиться, что такое настоящая истинная любовь, есть ли она в жизни, и та ли это любовь, которой мы все любим друг друга. И тут в первой книге я расскажу как героиня Настя повстречала мастера Игры в поток. А дальше – во второй и третьей завершающих книгах – читатель больше узнает про Игру, и сможет сам в нее играть в своей жизни, также как играют в нее на пути к друг другу и главные герои этой книги – Настя Рождественская и Свет Яблочный. Еще хочу вас предупредить, дорогой читатель, что в начале этой книги Настя будет не очень хорошим персонажем и даже может вам показаться немного противной. Но такова задумка автора, ведь сколько надо играть в поток, чтобы превратиться из гадкого утенка в белого лебедя и стать самым прекрасным человеком на свете? И именно в такого персонажа превратится Настя в финале трилогии, и осознает что в жизни человека нет большей цели чем… но не буду вам писать сразу самое важное. Свет вместе с Настей могут вам многое рассказать про то, как человеку избавиться от страданий, узнать и достичь главную цель в жизни, только имейте терпение дочитать, ведь сколько глаз смотрят в небо на звезды столько же и рук хотят до них дотянуться.

Напоследок хочу сказать, что книга автобиографическая, и что в Игру в поток на самом деле играли автор и ее любимый муж.

Часть I. Голос с этого света или Арбуз говорит с нами всегда

Вот, если бы сейчас оказаться в доме, где-нибудь на калифорнийском побережье, и чтобы он непременно был на горе с видом на море. Представляю, как вечерами я спускаюсь к причалу, у которого стоит моя белоснежная яхта, и там меня уже ждет красавец муж за штурвалом. Потом мы отправляемся в открытое море и любуемся невероятной красоты закатом, наслаждаясь Каберне Совиньон из частных коллекций! А на рассвете, я сажусь в свой лазурный кабриолет Майбах, искрящийся всеми радугами успешной жизни, и отправляюсь на работу в Голливуд, где работаю режиссером в большом кино со спецэффектами и лучшими операторами мира.

– Эй, ты чего уснула? Старт-то объявлять будешь? Все готовы уже! – спросил меня ассистент и ткнул рукой под дых. Я очнулась и открыла глаза. Передо мной была студия Первого канала Москвы.

– Где моя рация? Ага, вот она. Спасибо, – поблагодарила я ассистента и громко объявила в рацию, – внимание! Все приготовились, все по местам. Камеры готовы? Звук готов? Актеры по местам! – сказала я как обычно, объявляя съемку уже в двухсотый, а может, и трехсотый раз за свою жалкую и ничтожную жизнь.

Вместо своей американской мечты, я работаю выпускающим телевизионным режиссером в Москве. Вместо Майбаха езжу на работу на метро, доделываю ремонт в своей маленькой квартире на окраине города, а когда удается выкроить выходной иду с подругами в клуб. В погоне за продвижением по карьерной лестнице, я забыла что такое отдых. Работа сделала из меня машину по производству телепродукта, и к жизни я начала относиться как к тому, что случается со мной изо дня в день, и не понятно, куда это все ведет.

– Пойдешь сегодня с нами в клуб? – спросила моя близкая подруга Саша, когда съемка закончилась и мы с ней шли по студии. Она была на лет десять старше меня, но вела себя еще как молодушка и всегда после работы любила веселиться на славу. У нее не было семьи и всю жизнь она посвятила только работе.

– Шутишь? – устало ответила я. – Я должна еще до завтра залить то, что сняли, свести по таймингу, потом сценарий, смонтировать и еще что-то надо было, не помню что… наверное ничего. Саша, почему я чувствую себя ничтожеством?

– Ты о чем, Настя?

– Я столько делаю для канала, а в результате я всего лишь маленький винтик в гигантской машине, да еще и денег вечно не хватает. Вчера на новые туфли пришлось кредит брать.

– Насть, ты не маленький, а огромный такой винт! – утешала меня Саша. – Успокойся ты! Так живут миллионы людей. Ну и хрен с ним с кредитом, туфли важнее, поверь мне, я давно уже тут живу.

Вдруг когда мы проходили по тесному коридору павильона, Саша случайно стукнулась о железную балку головой. И эта балка неслучайно оказалась у ее головы.

– Ой, – сказала она, – ну кто сюда это повесил?! Ладно, Насть, подумай лучше о позитивном! Посмотри, что у тебя есть – красивый любящий муж, доход стабильный, хоть и невысокий, зато жилье свое, чего не скажешь про меня, например. Я же не ною на жизнь. А тебе чего еще не хватает для счастья?

– Не знаю. Чувствую, что это все как будто не мое. У тебя было такое?

– Наверное ты просто не умеешь ценить то, что тебе дается свыше, – указала Саша пальцем в небо.

– Свыше? Не смеши меня, я не об этом. А тем более, если бы там кто-то был, он бы по достоинству оценил мои заслуги, и я бы уже давно была на калифорнийском побережье или лазурном, получая «Пальмовую ветку».

– А что тебя не устраивает-то?

– Надоела такая жизнь. Кручусь словно белка в колесе. Один день – копия другого. Совсем не думаю, сколько осталось жить. Если посчитать, то это где-то двадцать тысяч дней всего! Или десять, а того гляди еще меньше. А это почти ничто! А что если завтра я умру, Саша?

– Слышь, подруга? Умирать она собралась. Так, я поняла, это переходный кризис. Надо наслаждаться каждым мгновением сегодня, поэтому работа подождет, я настаиваю, собирайся! Мы с Катей за тобой заедем в десять, тебе надо срочно развеяться!

Тем вечером в клубе выпивка текла рекой. Саша разливала по рюмкам очередную порцию текилы:

– Жизнь, – начала она философски, – она не такая как в фильмах, понимаешь, Настя? Это в детстве нам родители рассказывали сказки. А в реальности надо пахать, чтобы выжить, а тем более, если хочешь в свой Голливуд попасть.

– Не хочу пахать, девочки, хочу мчаться на Майбахе по Беверли Хиллс уже сейчас! И чтобы ветер в лицо бил, и чтобы мотыльки в груди, девочки…

– Девочки, за мечту! – перебила меня белокурая Катя. – И чтобы самые сокровенные мечты сбывались, ну вот просто незамедлительно!

– Катя, знаешь за что я тебя люблю? – сказала я влюбленно мечтая, смотря Кати прямо в глаза.

– За что?

– Ты мой ангел света!

– А я? – приревновала Саша.

– И ты мой ангел, – повернулась я и также влюбленно посмотрела на Сашу глазами, которые прикрывали взъерошенные волосы.

– Ну подруга, да тебя одни ангелы окружают. Я ведь тоже не дура, хочу чтобы и меня тоже они окружали! И что мне делать? – спросила Саша, выпивая текилу, наверное, в десятый раз.

– А что делать? Я не знаю, что делать. Может быть, просто… любить?

– За любовь, девочки! – подняла тост Саша.

– Так, тихо, к нам идет кто-то симпатичный, – интригующе заметила Катя.

– Слушай, Насть, – придвинулась ко мне совсем вплотную Саша и даже немного обняла за плечо по-дружески, – я тебе скажу, что деньги и статус, за которыми ты гонишься, и даже твой Голливуд – это не главное в жизни! Ты еще маленькая совсем, но скоро поймешь, что главное – это любовь. Вот так!

– Девушки… Разрешите вас пригласить?! – отвлек Сашу незнакомец, приглашая ее на танец.

– О! Пойдем! – согласилась, не раздумывая, веселая Саша и встала из-за стола, поправляя задетое короткое платье. – Все, девочки, оставляю вас ныть по эфемерным мечтам и иду наслаждаться прекрасной реальностью.

Полночи мы танцевали как в последний раз. Тогда я и не думала, что моя жизнь изменится уже на следующий день.

***

Ночью мне приснилось, что мы с мужем вышли в море на Beneteau Sense 51. Восьмиметровой красотке с кожаными сиденьями, белым парусом и зеркальным корпусом, в котором отражались солнечные блики на спокойной водной глади. А вдали светило ясное солнце так ярко, что от этой пленительной яркости слепило глаза. Небо было прозрачным, и там в глубине после голубизны виднелись звезды. Такого в реальности не увидишь, ведь днем звезд не видно, поэтому выглядело это как будто на другой планете. Словно ночь и день соединились вместе. Тут – ясный день, а там – в глубине неба, где космос – видны все космические тела. И там, в глубине, – звезды, луна и все гигантские объекты двигались словно в упорядоченном танце. А тут внизу среди моря – повсюду летали птицы в таком же неописуемо красивом и грациозном танце.

Во сне муж за штурвалом был невероятно красив, одет в белую рубашку и полосатый шелковый шарф. Улыбаясь, он включил классическую музыку на виниловом проигрывателе, потом радостно достал из небольшой холодильной камеры бутылку вина и достал штопор. Но в попытках открыть бутылку, штопор сломался. Муж проворно извлек откуда-то отвертку и молоток. Я знала, что он умел так открывать вино и что он обязательно его откроет. Но, орудуя инструментами, он старался напрасно – пробка камнем была приклеена к стеклу. Напоследок муж достал из-за пазухи дрель и начал сверлить горлышко бутылки.

Я проснулась в своей спальне от шума дрели. В соседней комнате моей квартиры, где я жила с мужем Громом, рабочие уже вовсю работали. Голова болела, а тут еще эта дрель.

– Еще б чуть-чуть поспать, – ныла я, но дрель вражески сверлила стену над головой.

– Ничего, – кутала я уши и голову одеялом, – я могу спать и под шум дрели.

Потом вдруг наступила тишина, и я опять провалилась в сон в надежде попасть обратно туда, где яхта, море и космос над головой. Но спустя минуту дрель опять заработала, на этот раз еще усерднее.

– Вы что серьезно?! – вскипятилась я. – Что вы в такую рань сверлите там? Что уже девять часов?! – посмотрела я на часы на стене. – Девять! Проспала!

В спешке я хотела одновременно и раскрыться, и одеть очки, и взять телефон, но запутавшись в одеяле я упала с кровати. Я встала, отряхнулась и устремилась на кухню. Меньше всего мне нужно было опоздание в период моего нестабильного озабоченного будущего. Четыре года я работаю режиссером, и профессия моя не давалась так легко, как вы могли подумать. И все из-за моей внешности. Вот, кого вы представляете, когда слышите слово «режиссер»? Наверное, это такой большой крупный мужчина после пятидесяти лет с просветами седины, небрит, в очках и с грубым, хрипловатым голосом. Такой себе Джордж Лукас? Я угадала? Нет, если нет, то тоже не страшно. Ну вот все люди режиссером видят именно такого вот человека как Джордж Лукас, ну вот он прямо типичный режиссер по внешности. Вот, даже, если бы он никогда в жизни не думал работать режиссером, все прохожие думали, что он – режиссер обязательно. Вот так Бог его наградил. Теперь хочу развеять ваши стереотипные представления о режиссерах современности, особенно, что касается телевидения. Вот тут типажей очень много: и худые, и совсем тощие от недоедания и потери невероятного количества энергии, и полные, и совсем толстые. Бывают режиссеры разные: и даже афроамериканцы, и китайские тоже, и корейские очень известные есть. Но вот, если бы вы вдруг увидели меня, то вы бы никогда в жизни не подумали, что я работаю режиссером. Ну вот, как если бы на пожарника одели балетную пачку, или на балерину пожарный костюм и шланг дали в руки. Ну вот я – второе. Вот смешно, да? Вот так я и выглядела в глазах своих сотрудников – такой вот балериной в костюме пожарника с пожарным шлангом в руках! Увидев меня в жизни, вы бы наверняка подумали: «И как такая изящная талия, тонкая шея и невинные, такие детские глаза могли стоять во главе масштабного съемочного процесса?» Тем не менее было именно так, потому что с детства у меня бурлит страсть к разрыву шаблонов. Когда я была еще маленьким ребенком, мама зафиксировала у меня ауру цвета индиго. Как она это сделала я не знаю, но это нам очень сильно помогло в общении. Родители меня не трогали вообще, и я развивалась сама так, как считала нужным и ходила туда, куда считала выгодным для своих внутренних позывов, вообщем, чем-то это напоминает современную финскую систему образования. Родители также не говорили в какой вуз надо мне поступать. Я, конечно же, сразу выбрала режиссуру, потому что именно она дает столько возможностей в жизни! Вы даже себе пока не представляете, хотя скоро в этом сами убедитесь и тоже, может быть, захотите стать режиссером. И еще мама говорила: «Дочка, ходи в школу!» А мне там вообще не нравилось. А кому-то нравится, вам, например, нравилось там? И родители все понимали и не ругали меня, если узнавали что я прогуливала школу. Ну вот я совсем себя не ощущала непохожей на других детей, но это было именно так. Все учатся в школе за партой, а я училась в это же в время в библиотеках, читая своих любимых авторов – Достоевского и Толстого, изучая историю мира, копаясь в письмах военачальников президентам во время войн и в других архивных документах и апокрифических научных фактах. Потом я на экзамены приходила, и все удивлялись, откуда мне столько известно. А мне было интересно именно это, а не сухие учебники и учителя с сухими голосами. Все школы – сухи как засуха в пустыне, я имею ввиду советского типа обязательное образование, а не современное удаленное и другое финское, где из человека делают человека, а не машину для вторсырья.

Как же я попала на эту работу на Первый канал? – спросите вы. Помимо своего таланта крушить шаблоны, я была вынуждена пойти работать из-за долгов, а еще друг позвал. Вот так вот, все просто. Оказывается, режиссером на ТВ может быть кто угодно, даже водопроводчик. И вы тоже смогли бы им быть. И не надо мне тут говорить, что у вас нет режиссерского образования, вы сможете и все. И попала я на канал сразу почти после вуза, мне было 24 года. Чтобы не казаться малолетней выскочкой из академии, вместо изящных привычных платьев, я стала одевать мужеподобные строгие костюмы от Версаче и очки в огромной оправе. Кто-то мне однажды сказал, что чем больше оправа в очках, тем умнее человек. И я послушалась этому совету, так как зрение у меня было не ахти и так. Я прятала красивые длинные волосы в пучок и пыталась казаться Джорджем Лукасом в глазах сотрудников – умным, бывалым мужиком в строгом костюме.