Читаем Сказка для девушек за тридцать онлайн бесплатно

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Алла Кравченко.

Варвара, дочь Аллы.

Крендель, кот Варвары.

Лариса Зубова (Лорик).

Бурильщик Зубов, муж Ларисы.

Лелек и Болек, Иннокентий Петрович — дети Зубовых.

Прохор — такса Зубовых.

Лев Аркадьевич Штерн (Лева).

Роза Семеновна — мама Левы.

Мария Спиридоновна.

Ксения.

Таинственный незнакомец.

Гаврилыч.

Ну, женщины делятся сразу на молодых и остальных.

М. Жванецкий. Птичий полет

17 октября

Все. УВЕДОМЛЕНИЕ

— Ну и что теперь? — спросила Лариса, как только закрылась дверь за инспекторшей из отдела кадров.

Все, как по команде, посмотрели на Марию Спиридоновну.

Начальница абонентского отдела, стоявшая у окна, нахмурила брови, изобразив крайнюю степень обеспокоенности. Но через несколько секунд черты ее обмякли, она ойкнула и схватилась за сердце. Алла подхватила ее под левую руку, Лева — под правую, и вдвоем они не без труда усадили грузную Марию Спиридоновну на стул.

Лариса лихорадочно вытряхивала в кружку валокордин. Ксюша махала папкой с отчетами, создавая необходимое движение воздушных масс.

Наконец Мария Спиридоновна порозовела и, придя в себя, обвела затуманенным взором подчиненных:

— Ну вот и дождались, мои золотые.

Голос ее дрогнул. Она поднесла руку ко рту, пытаясь удержать трясущиеся губы.

Подчиненные шумно задышали. Алла и Лариса полезли в сумки за носовыми платками. Лева, презрев условности, вытер под носом рукой. Лишь Ксюша сохранила свое обычное спокойствие.

Этот день настал. Революция, о необходимости которой так долго... Короче говоря, в связи с реорганизацией абонентский отдел «Томгортрансоблгаза» ликвидировался.

Первые слухи о возможном сокращении штата поползли примерно полгода назад, когда стало известно о наглых действиях конкурентов из соседней области. После того как новосибирцы откусили от «Томгортрансоблгаза» самый лакомый кусок — обслуживание юридических лиц, — стали поговаривать, что та же участь ждет и работу с физическими лицами. Слухи росли, ширились, обрастали новыми подробностями, пока в них не поверили все, кроме тех, кого они непосредственно касались.

Наконец, и обитатели 216-го кабинета смирились с грядущим концом света. И только их начальница продолжала тешить себя иллюзиями.

Мария Спиридоновна искренне полагала, что давнее личное знакомство с главным бухгалтером упасет от сокращения старейшего работника организации. Некоторые сомнения у нее все же появились, когда главбух внезапно взяла две недели в счет отпуска и исчезла в неизвестном направлении. Но Мария Спиридоновна, укорив себя в малодушии, отбросила сомнения прочь.

Гром грянул во вторник 17 октября в 15 часов 26 минут.

Нахальная девица из отдела кадров в вызывающе красной мини-юбке «под роспись» уведомила сотрудников абонентского отдела о предстоящем сокращении и имела наглость предложить присутствующим попробовать себя в должности контролера, сторожа или дворника — на выбор.

Возмущение столь унизительной ситуацией, растерянность и страх перед будущим достигли критической точки, но обитатели 216-го кабинета до поры до времени сдерживали свои эмоции. И лишь когда инспекторша захлопнула за собой дверь, они позволили себе высказаться.

Позволили, но не высказались. Потому что говорить, собственно, было не о чем.

Все, что можно, они уже давным-давно обсудили — вслух и про себя, кулуарно и коллективно, дома и на работе. Можно было, конечно, снова начать возмущаться и сотрясать воздух, сетуя на несправедливость и безжалостность начальства, для которого «люди что пешки».

Можно было даже пойти с петицией к этому самому начальству и покачать права, но все понимали, что это бесполезно. И даже Ксюша уяснила разницу между банальным сокращением кадров и ликвидацией целого подразделения.

Ведь если бы в конторе готовилось просто сокращение, скажем, одного из пятерых, то тогда, конечно, можно было бы оспорить решение начальства и попытаться доказать, что именно тебя не должны увольнять — в силу высочайшей квалификации или наличия иждивенцев (не меньше двух). И тут, не исключено, начались бы такие интриги, такие подковерные игры, что только держись.

Но когда ликвидировался отдел — весь, целиком, — ни у одного из его сотрудников не было ни малейшего шанса зацепиться за свой стул. Ну, если, конечно, не пойти в контролеры. Или дворники.

Общая беда чудесным образом сблизила и без того достаточно дружных обитателей 216-го кабинета.

В последние дни сотрудники абонентского отдела были, как никогда, бережны и внимательны друг к другу, и особенно к своему руководителю. Даже Ксюша старалась не красить ногти в рабочее время и укладываться в обеденный перерыв.

Долгие годы Мария Спиридоновна железной рукой управляла своим маленьким коллективом. Привыкшие во всем полагаться на начальницу, ее подчиненные и на этот раз с надеждой ожидали ценных указаний, способных изменить ситуацию к лучшему.

Увы, впервые в жизни Мария Спиридоновна была бессильна.

Когда после валокордина сердце чуть-чуть отпустило, а губы перестали трястись, она взяла себя в руки и твердым голосом потребовала сигарету.

С учетом того, что Мария Спиридоновна не курила, ее требование произвело эффект разорвавшейся бомбы. Через несколько секунд коллектив вышел из ступора, и Алла, которая не курила официально, стыдливо полезла в сумку за пачкой «Мальборо-лайт».

Прикурив, не закашлявшись, выпустив в потолок ровную струю дыма и вызвав смутные сомнения в умах подчиненных, Мария Спиридоновна задумалась.

Все молчали. Алла воспользовалась случаем и тоже закурила, радуясь тому, что в кои-то веки не нужно мерзнуть на лестничной клетке, пряча сигарету за спиной.

Через минуту к пачке «Мальборо» потянулась Лариса, а вслед за ней закурил и Лева. И только Ксения противопоставила себя коллективу, не попросив сигарету. А ей никто и не предложил. Мала еще.

Мария Спиридоновна затушила окурок в кружке с остатками валокордина и суровым взглядом посмотрела на подчиненных — не на кого-то конкретно, а на всех сразу. Она это умела.

— Значит, так, — сказала она. — С этой минуты каждый сам за себя.

Алла ахнула. Лева подавился дымом.

— Да-да, мои дорогие, — подтвердила Мария Спиридоновна, — именно так. Помочь нам в этой ситуации никто не может, так что выплываем поодиночке. Ну а что касается меня... — тут она мстительно усмехнулась, — то хрен я уйду просто так. Я им еще попью кровушки.

Она потрясла в воздухе сжатым кулаком, и все сразу поверили, что те, наверху, еще попляшут.

Алла. РАЗГОВОР С ДОЧЕРЬЮ

В коридоре пахло умопомрачительно.

Алла повесила пальто на крючок, поставила сапоги в угол и пошла на запахи.

Варвара готовила очередное домашнее задание. Крендель сидел на кухонном столе и внимательно следил за процессом. Время от времени он как бы незаметно вытягивал толстую лапу с выпущенными когтями и пытался зацепить хоть что-нибудь, хоть сырную корочку, но Варвара шипела на него, и он послушно отдергивал лапу.

— Всем привет, — сказала Алла и забилась в угол кухонного дивана.

— Привет, мамуль, — обернулась Варвара.

Крендель тяжело спрыгнул со стола и подошел поздороваться с хозяйкой, подергивая пушистым хвостом, загнутым в кольцо, как у заправской лайки. Необычная форма хвоста и подсказала Варваре мысль, как назвать маленького тощего котенка, отбитого ею у соседских пацанов.

В то время ей было всего восемь, но уже в таком юном возрасте она проявляла небывалую силу духа. Когда Алла со всей возможной твердостью заявила, что блохастому коту нет места в их доме, Варвара, не сказав ни слова в ответ, молча начала собирать свои вещи.

Через полчаса на вопрос матери: «Куда это собираешься?» — она кратко ответила: «Мы с котиком будем жить в подвале».

Еще через полчаса Алла сдалась и, выловив котика из-под дивана, пошла в ванную отмывать нового члена семьи.

Так их стало трое.

Мужа у Аллы не было, и даже Лора, сотрудница и ближайшая подруга, не знала, а был ли мальчик. Алла не любила вспоминать прошлое, предпочитая сосредоточиться на настоящем, которое заключалось в дочери, студентке торгово-экономического института, и огромном рыжем коте.

Правильно кастрированный в правильное время, Крендель не утратил интереса к жизни вообще и к женщинам в частности. С годами он становился все тяжелее, однако продолжал летом гонять глупых голубей, выпрыгивая из окна кухни во двор. Запрыгивать назад на первый этаж у него с каждым разом получалось все хуже: не по причине прожитых лет, а из-за слишком толстого живота.

Растущий объем талии никак не сказывался на его характере, который оставался бойцовским. Лариса неоднократно предлагала устроить показательный бой между ее таксой Прохором и Кренделем, но Алла с Варварой неизменно отказывались, хоть и были абсолютно уверены в победе своего питомца.

Крендель обнюхал хозяйкины ноги, запрыгнул на диван и улегся рядом, тяжело привалившись боком. Алла рассеянно гладила его по голове и почесывала между ушами. Кот поворачивал голову, подставляя под руку нужные места.

— А нас все-таки сокращают, — сказала она в спину дочери, которая, упершись руками в согнутые колени, наблюдала за курицей, запекающейся в духовке.

Варвара не спеша выпрямилась и спокойно посмотрела на мать.

— Ну и отлично, — заявила дочь. — Наконец-то займешься делом.

Алла растерялась. Она шла домой с намерением если не поплакать, то хотя бы пожаловаться дочери. Все-таки тебя не каждый день сокращают.

Но у той было свое видение происходящего.

— Мамуль, — сказала Варвара и села рядом с другого бока. — Я тебе сколько раз говорила, чтоб ты перестала заниматься ерундой? Много. Но ты меня не слушала.

Алла возмутилась:

— Между прочим, то, что ты так высокомерно называешь ерундой, дает мне стабильный заработок.

— Ой, я тебя умоляю! — закатила глаза Варвара. — То, что ты так высокопарно называешь стабильным заработком, не стоит того, чтобы тратить ради него лучшие годы жизни.

Варвара была девушка целеустремленная. В пять лет она умела чистить картошку, в семь — жарить яичницу. Первый борщ она сварила в десять лет, а в двенадцать заявила, что отныне цель ее жизни — открыть собственный ресторан.

К этой цели Варвара и направилась, намереваясь для начала получить диплом технолога общественного питания. Затем она собиралась стажироваться и повысить квалификацию в одном из лучших ресторанов города. Потом — стать шеф-поваром самого лучшего ресторана. И наконец, открыть собственное дело.

Алла не сомневалась, что все именно так и произойдет. В ее зыбком и неустойчивом мире единственным островком надежности и стабильности являлась дочь.

Трудно сказать, почему Варвара была такой конкретной. То ли звезды так распорядились, то ли в генах имелась какая-то предрасположенность. А может, все дело было в том, что ее мать готовить не любила и не умела. Абсолютно.

Алла легко обходилась пельменями и варениками из кулинарии. Венцом же ее поварского искусства считался торт из готовых коржей, смазанных опять-таки готовым кремом.

Неизвестно, какого веса она достигла бы к сорока годам, если бы не дочь, которая в самом раннем возрасте отодвинула мать от плиты. Видимо, у Варвары была врожденная тяга к здоровому питанию.

К сожалению, готовила Варвара не только правильно, но еще и очень вкусно. Поэтому двойная порция овощного рагу, съеденная вместо одинарной порции пельменей, давала примерно тот же результат. Чтобы удерживаться в вожделенном сорок восьмом размере, Алле приходилось периодически ограничивать себя в еде.

Зато Крендель ел сколько хотел и все, что хотел. Результат был, что называется, на лице. Точнее, на морде. При желании его вполне можно было запрягать в санки для перевозки небольших грузов на короткие расстояния.

— Ну и что мне, по-твоему, теперь делать? — поинтересовалась Алла.

— То, что любишь, — ответила Варвара. — Помнишь, как у Жванецкого? «Мучился, оттого что всю жизнь делал не то, что хотел, а то, что обещал». Вот и хватит мучиться. Займись творчеством.

— Ты думаешь, нас это прокормит? — неуверенно спросила Алла.

— Нас прокормлю я, — безапелляционно заявила дочь. — А ты будешь заниматься своими стульями. Деньги придут сами.

Алла вздохнула. Хорошо бы ей обладать хоть капелькой той уверенности, которой с избытком было у Варвары. Тогда бы она смогла осуществить свою мечту и превратить хобби в профессию.

А если бы за это еще и платили прилично...

Она зажмурилась от разворачивающихся перспектив и с шумом выдохнула.

Варвара потянула воздух носом.

— Ты что — опять курила? — брезгливо спросила она и отодвинулась от матери. — Сколько раз тебе объяснять, что от сигареты ты ниже не станешь. Кстати, ты в курсе, что Кэмерон Диас такого же роста, как и ты, и абсолютно не комплексует? Так что успокойся, наконец, и прими себя такой, какая ты есть.

— Тебе хорошо говорить, — огрызнулась Алла. — Ты-то вон какая. К тебе мальчишки так и липнут.

— Это потому, что я считаю свой рост достоинством. Поэтому они и липнут. А ты считаешь свой рост недостатком. Поэтому к тебе никто не липнет. У тебя же на лице написано: «К нам не подходи, а то зарежем».

Алла промолчала. Тема была старая и заезженная до дыр.

Всю жизнь она страдала из-за своего высокого роста и неосознанно сутулилась, стараясь стать ниже. Иногда дочь стучала ее между лопаток, и Алла выпрямлялась, но ненадолго. Покуривать она начала еще в юности, вычитав где-то, что якобы от никотина замедляется рост. Рост не замедлился, вредная привычка осталась.

Самое интересное, что Варвара была на два сантиметра выше матери и совершенно этого не стеснялась. Она носила свои сто семьдесят шесть сантиметров красоты гордо и с достоинством. Удивительно, но рядом с ней комфортно себя чувствовали не только качки-баскетболисты, но и разные мелкие заморыши.

— Ладно, дети мои, — сказала Алла, выбираясь из-за стола. — Я пойду немножко полежу. А то сегодня день был такой нервный...

— А ужин?

— Да что ты! Какой ужин? Спасибо, конечно, золотце, но аппетита совершенно нет.

— Ну-ну, — хмыкнула Варвара, почесывая Кренделя за ухом.

И точно: не прошло и часа, как Алла прокралась на кухню и утешилась куриной ножкой в сырной корочке. А потом еще одной.

Лариса. ПРОГУЛКА С ПРОХОРОМ

Лариса припарковала «хонду» на автостоянке, выключила зажигание и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Вот было бы здорово посидеть так чуток, а потом открыть глаза и обнаружить, что все проблемы исчезли сами собой.

Через несколько минут она вернулась к действительности, выбралась из машины и пошла домой.

Завывания Прохора были слышны метров за триста и становились все громче по мере приближения к подъезду. Все ясно — никого нет дома. Лариса вздохнула и прибавила шагу.

Вот так всегда. Дети выпрашивают себе очередную игрушку, а потом мать начинает за этой игрушкой ухаживать. Так было и с белым мышом, который, по счастью, сбежал во время прогулки по балкону, и с рыбками, которые сдохли сами.

Прохор не сбегал и не сдыхал (тьфу-тьфу-тьфу!) и заботы требовал в сто раз больше. На недостаток внимания он отвечал порчей пультов от телеаудио-видеоаппаратуры и прочей мелочи.

Лариса попыталась представить, что он изгрыз на этот раз. Вспомнила про новые, ни разу не надеванные сапоги, по глупости оставленные на кресле, и помчалась к подъезду, перемахивая через лужи.