Читаем Млечный Путь, 21 век, номер 3(52), 2025 онлайн бесплатно

- Вставай сынок, пора в школу. Ты уже опаздываешь! - будил меня голос мамы.

- Сейчас, сейчас! - взмолился я, делая неудачную попытку повернуться на бок лицом к стене.

Глаза открывать совершенно не хотелось. Было так холодно, что тело онемело и не слушалось. Где одеяло? Почему отключили отопление? Опять кредит в счетчике закончился? В руке у мамы был шприц, который она воткнула мне в грудь. В самое сердце! Больно!

- Мама! - возмутился я, - ну зачем?! Я сейчас...

От боли и возмущения я стал открывать глаза. Это было чертовски трудно, сквозь полуоткрытые глаза я видел маму. Она стояла рядом с кроватью в своей вязаной бежевой жакетке, надетой поверх старого синего платья. Мама... Мамочка... Как же ты здесь? Место укола начинало жечь все сильнее и сильнее. Эта боль ворвалась в сон, взорвала его изнутри, сердце застучало сильнее, я проснулся и по-настоящему открыл глаза. Было настолько холодно, что низкий потолок и стены капсулы покрылись изморозью. На том месте, где несколько минут назад я видел маму, находился небольшой манипулятор. Шприц из моего сердца он уже извлек. С конца окровавленной иглы все еще капала дымившаяся на холоде жидкость.

- Джон Хиггс! - раздался голос откуда-то с потолка. - Джон Хиггс! Код 267!

Одновременно с этим я услышал сигнал тревоги первого уровня. Еще плохо соображая, кто я и где, я сорвал с лица дыхательную маску, с трудом встал и чуть не упал. Замерзшие конечности плохо слушались. Сердце бешено стучало, толчками проталкивая обжигающую кровь по жилам. Воздуха не хватало, я тяжело дышал, будто только что пробежал марафон. В желудке что-то завозилось, закрутилось, твердое, как чей-то кулак. Рвотный позыв сложил меня пополам, хотя желудок был пустым, я еле успел опереться о скользкую холодную стену. В холодной камере анабиоза меня прошиб холодный липкий пот. Нужно выйти отсюда, и поскорее! Код 267 не такой и страшный, но медлить тоже нельзя. Держась за поручень, я подошел к двери, она открылась, отъехав в сторону, и я, переступив высокий порог, оказался в предбаннике. Ох, как здесь было тепло! По всему телу волной пробежали мурашки. Я как мог вытерся полотенцем, потом взял с полки одноразовое покрывало и, укутавшись в него, рухнул в кресло.

- Что случилось, Акару? - спросил я.

- Хиггс, здравствуйте. Извините, я вынуждена была разбудить вас по экстренному протоколу, - сказал голос с потолка. - Несколько метеоритов повредили внешнюю обшивку.

- Что?! Мы разгерметизированы?

- Нет. Пробоины не очень глубокие. К сожалению, ремонтный робот поврежден тем же метеоритным потоком.

Передо мной появился голографический экран.

- Надо выйти, починить робота и залатать обшивку в нескольких местах.

Акару - бортовой компьютер, она же одноименный корабль - вывела на экран схему с указанными на ней местами повреждений.

- Лучше всего для выхода использовать шлюз номер пять ярусом ниже. Это ближе всего к зонам поражения.

- А вообще, где мы? - спросил я, продолжая сидеть. Мне совершенно не хотелось двигаться.

- Мы только что пересекли границу гелиосферы.

Она вывела на экран схему, показывавшую звезду к которой мы летели, окружность гелиосферы и маленькую стрелку у ее границы - наш корабль.

- Долго нам еще?

- Мы продолжаем торможение. Наша скорость на данный момент составляет двести пятьдесят семь километров в секунду. Расчетное время прибытия к целевой планете два года, четыре месяца, семь дней, три часа и тридцать две минуты.

- Ты кого-нибудь еще будила?

- Нет, только вас. Все остальные спят.

"Могла бы разбудить кого-нибудь помоложе, - ворчливо подумал я".

- Прогноз?

- На ремонт обшивки уйдет примерно шесть часов.

- Шесть часов в открытом космосе... - Я все еще чувствовал сильную слабость.

- Я сейчас сделаю тебе укольчик, и ты почувствуешь себя лучше - Акару перешла на "ты".

К моему плечу подлетел маленький дрон и, прежде чем я хоть как-то отреагировал, сделал мне укол в плечо. Я ойкнул.

- Больно? Подуть? - спросила Акару.

- Больно. Подуй, - сказал я, немного удивляясь такой заботе.

Дрон развернулся на сто восемьдесят градусов и выпустил струю холодного воздуха на место укола. Боли действительно стало меньше. Это было необычно. На других кораблях такого отношения нет. Это был мой первый рейс на этом корабле.

- Там на полке есть пищевые таблетки. Поешь перед выходом.

- Хорошо, - сказал я, кладя таблетку в рот и направляясь к ближайшему лифту.

Таблетка зашипела на языке, растворяясь в набежавшей слюне. Я поспешно сглотнул, чтобы не захлебнуться. Лопающиеся пузырьки идущей во рту реакции, казалось, взрывались у меня в мозгу.

- Приятного аппетита, - сказала Акару.

- Шпашибо, - сказал я, ворочая во рту взбесившуюся таблетку - Я буду работать один? Кто-то еще пойдет латать обшивку?

- Нет, там работы на одного.

- Обычно наружу отправляют двоих. Один работает, другой подстраховывает. Если нужно, меняются.

- Я уверена - ты один справишься.

- А почему ты именно меня разбудила? Разбудила бы кого-нибудь другого.

- Это ваша работа, - напомнила мне Акару, переходя на "вы".

- Ну да...

- Вы отказываетесь?

- Нет-нет, - поспешил заверить я, - я готов. Просто спросил.

Я уже почти согрелся. Согрел укол, согрело покрывало, ну и везде на корабле было теплее, чем в капсуле для анабиоза, хотя все еще время от времени по телу пробегали мурашки нездорового озноба. Очень хотелось залезть под горячий душ, позавтракать, а потом завалиться спать. По-настоящему спать, а не лечь в морозилку анабиоза. Но работа есть работа. То, что разгерметизация не произошла, еще ничего не значит. Последствия повреждений могут проявиться позже в других режимах работы корабля.

В предбаннике шлюза я взял с полки комплект одноразового белья, которое надевается под скафандр, разорвал целлофановую упаковку и надел облегающую синтетическую ткань. Набор инструментов для наружных работ был здесь же, а вот ремонтного комплекта не оказалось.

- Акару, - сказал я в потолок, - мне нужен ремкомплект 25/15. Пусть привезут со склада.

- Принято, - ответила Акару.

- А почему здесь нет? - спросил я.

- Распоряжение интенданта номер 124б от 8 Ноября 2225 года. Зачитать? - отрапортовала Акару.

- Не надо.

- Доставка ремонтного комплекта займет 15 минут.

- Хорошо. После того как привезут этот, распорядись, чтобы сюда доставили еще несколько. На всякий случай.

- Принято.

Я посидел минут десять, ожидая доставку ремкомплекта, потом стал надевать скафандр. Это даже хорошо, что ремкомплекта здесь не оказалось. Пока я ждал доставку, таблетка во рту рассосалась полностью, да и укол подействовал, я почувствовал себя лучше. Интересно, почему не сработали противометеоритные пушки?

Ворота ярко освещенного шлюза открылись, показывая черноту Великой Пустоты. Я закрыл глаза и слегка оттолкнулся ногами. Вылетать из шлюза, не видя куда летишь, довольно неприятно, хотя понимаешь, что вылетаешь в пустоту, и нет опасности столкновения с чем бы то ни было. Инстинкт требовал держать глаза открытыми, но я переборол в себе это желание. Просто досчитал до десяти, а потом включил ракетные двигатели скафандра на торможение. Выключил все фонари скафандра.

- Ворота закрылись? - спросил я.

- Да, - ответила Акару.

Я подождал пару секунд и открыл глаза. Чернота пространства с пылинками звезд занимала все возможное поле зрения. Вот он, тот самый космос, в котором мы летим и про который фактически забываем, ложась спать у одной планеты и просыпаясь у другой. Мириады светящихся цветных точек, разлетевшихся в великой черной пустоте. Я развернулся лицом к кораблю. Неосвещенная глыба корабля темным силуэтом закрывала собой большую часть звезд впереди. Но они были везде: сверху, слева, справа и, что немного неприятно, под ногами. Удивительно, кажется, что все вокруг неподвижно: и я, и корабль, и звезды, но на самом деле мы летим в пространстве с умопомрачительной скоростью.

- Любишь экстрим? - спросила Акару.

- Мне повезло, что сегодня ты решила разбудить именно меня.

- Не забудь пристегнуть фал.

Я подлетел к борту корабля, включил фонари и пристегнул фал. Потом двинулся по направлению к поврежденному агрегату, служащему для автоматической починки брони. Видимых повреждений на нем не было, но после моего осмотра Акару загнала его в ангар, сказав, что он не работает. Его ремонтом займутся другие роботы, пока я занимаюсь осмотром брони.

- Веди меня, Акару, - сказал я.

- Надо продвинуться метров двадцать по направлению к антенне STS46. Там, правее от троса, первая пробоина.

Одновременно с этим Акару нарисовала на внутренней стороне обзорного стекла маршрут, по которому я должен был пройти.

Я продвигался в нужном направлении, пользуясь системой поручней и скоб, вмонтированных в поверхность корабля. Самая первая вмятина оказалась самой большой. "Камешки", врезавшиеся в наш корабль, летели, видимо, не на очень большой скорости, ударили сбоку и застряли в броне. Она у нас специальная, хорошо гасит энергию таких незваных гостей, в момент столкновения становится локально пластичной, и метеориты застревают в ней, почти не разрушаясь. Их потом можно брать на анализ и исследования. Странно все-таки что защита не сработала...

С помощью Акару я находил места на обшивке, где из брони торчали "камешки". Обнаружив их, я с четырех сторон прикреплял регенерационные блоки. Они делали броню мягче, чтобы чуть попозже, минут через пятнадцать, позволить выковырять метеорит. После удаления камня регенерационные блоки заживляли броню. Так я обошел три места на обшивке. Подойдя к четвертому застрявшему метеориту, я случайно сделал неловкое движение и... моя рука прошла сквозь торчавший из брони камень.

- Черт побери, Акару!

- Что?

- Это тренировочная вылазка?

- Да, а что?

- Ничего

Как я не догадался?! Не было никакой метеоритной атаки, трехмерные изображения торчащих из брони метеоритов Акару рисовала на обзорном стекле моего скафандра, создавая дополненную реальность, в которую я поверил.

- Это стандартная тренировочная вылазка. Я, как первый помощник капитана, имею право на проверку личного состава. Ты у нас новый член экипажа...

- Да, понимаю. Просто до сих пор ни на одном корабле меня так не проверяли. Я прошел проверку?

- Да

- Что дальше?

- Красиво здесь, правда? - неожиданно сказала Акару.

- Да...

- Столько звезд!

- Что тебя удивляет? Ты же видишь их постоянно.

- И не перестаю ими любоваться. Ты разве не видишь эту красоту вокруг?

- Вижу, конечно. Знаешь, когда раньше была возможность как сейчас выйти в открытый космос, я старался задержаться хотя бы на короткое время и оказаться одному в этой темноте. Среди звезд.

- Чтобы полюбоваться?

- И чтобы почувствовать.

- Раньше?

- Да

- Налюбовался уже? Больше не прикалывает?

- Прикалывает, просто...

- Хочешь остаться один сейчас? - перебив меня, быстро сказала она. - Я могу отключиться.

Мне было неудобно просить ее отключиться. Ну и что, что она - это искусственное сознание, вживленное в тело корабля. В любом случае, она не оставит меня здесь без присмотра. Будет наблюдать за мной через камеры. Просто. Для моей же безопасности.

- Да нет, можем полюбоваться на звезды вместе. Если хочешь.

- А я хорошее место знаю, - обрадовано сказала она. А потом добавила: - Спасибо.

Это предложение было сказано с такой интонацией, что мне даже невольно представился ее смутный образ. Длинноногая нескладная девочка-подросток.

- Веди, - улыбнулся я.

А про себя удивился - здесь везде хорошее место, чтобы смотреть на звезды. На Земле или на какой-нибудь другой планете так можно сказать, предлагая перейти в место, где не мешают искусственные источники света. А здесь - везде темно и везде звезды.

- Видишь, во-он там площадка есть? - Она подсветила небольшую надстройку на теле корабля.

Добравшись до площадки, я попытался лечь. Если бы здесь была гравитация, наверное, можно было сказать, что я лежу на брюхе корабля и смотрю в ночное небо. Но гравитации здесь не было. Сила, с которой я соприкоснулся с обшивкой корабля, пытаясь лечь, породила силу противодействия, которая оттолкнула меня от борта, очень медленно закрутила, развернула лицом к кораблю, и, если бы не фал, которым я был пристегнут, унесла бы меня в бесконечное пустое пространство. Я специально не сопротивлялся. На пару секунд фал выпал из поля моего зрения, и мне показалось, что я забыл пристегнуться, и на мгновение меня охватила паника. Потом фал натянулся, слегка дернул меня назад. Я потянул фал, опять столкнулся с бортом, только в этот раз одной рукой я стал держался за скобу, к которой был пристегнут фал, а другой за выступ на обшивке. Голосовой командой выключил все фонари. Они ничего не освещали, просто в обзорном стекле шлема отсвечивались никому не нужные блики и отражения. Я старался не шевелиться и расслабиться, чтобы привести себя в равновесие, ибо каждое незначительное движение могло опять оттолкнуть меня от борта и снова отнести в черную бесконечность.

Наконец мне удалось уравновесится и полностью расслабиться. Место действительно оказалось хорошим. Если лечь, то боковым зрением не видно никаких деталей корабля и получается иллюзия того, что остался с Великим Космосом один на один. Я лежал в наиболее возможной темноте, в наиболее возможном покое, на брюхе летящего с огромной скоростью в пространстве корабля. И как бы быстро мы с кораблем ни летели, все равно казалось, что ничего не происходит, что мы просто висим в оглушительной тишине, во мраке, среди мириадов и мириадов крошечных сверкающих осколков, разбросанных в пустоте. На мгновение я почувствовал головокружение, мне показалось, что я и корабль проваливаемся в бездну, хотя не было никакого движения вокруг. Но я быстро справился. Акару молчала. Наверное, понимала, что так лучше.

Сколько звезд! Вот они вокруг! Иногда кажется, такие близкие, что можно протянуть руку и взять одну из них пальцами, подобно тому, как берут хлебную крошку со стола. И одновременно такие далекие... Миллиарды лет назад что-то где-то сломалось, взорвалось, разлетелось по родившемуся и расширяющемуся пространству светящимися комочками плазмы и пыли. Возможно, для того, кто устроил этот взрыв, все уже давно закончилось, ибо для него взрыв длился доли секунды, а для нас, живущих внутри этого взрыва, он длится и длится вечность. И я сейчас здесь, в этой Великой Пустоте... Чем я занимаюсь? Зачем я здесь? Так хочется расслабиться, раствориться, забыть все и уйти в небытие. Пусть все закончится. Пусть придет покой... На меня напала какая-то истома.

- Как дела, Хиггс? - тихо спросила Акару.

- Ничего, нормально.

- У тебя пульс стал реже.

- Все в порядке, просто спать захотелось.

- Здесь?

- Ага... Старый я стал...

- Старых космонавтов не бывает, их сразу списывают на берег.

- Да, наверное.

- Колыбельную спеть?

- Я улыбнулся.

- Спой, если знаешь хорошую.

- А мама тебе какую пела?

- Не помню...

Мама... Колыбельная... Это было так давно... В другой, невозможной теперь жизни.

- Не нужно ничего петь. Разве мне не пора в анабиоз? По-моему, мы теряем время.

- У меня его полно.

- У тебя, конечно. Ты почти бессмертна.