Читаем Гранит науки онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В десятом часу вечера экзамен наконец-то закончился. Последний студент из группы заочников с грехом пополам выпутался из лексических и грамматических категорий, получил свой законный «уд» и почти бегом бросился вон из кабинета.

Доцент Татьяна Сергеевна устало потерла глаза и потянулась, разминая затекшие ноги. Надо встать, собраться и поскорее домой, но нет сил. Сессия заочников – это просто ужас что такое. С утра по три—четыре пары лекций, а потом еще экзамен у целой группы принять, почти клещами вытягивая робкие знания из великовозрастных студентов. Ну, ничего, еще пару дней – этой пахоте конец, и семья вновь обретет жену и мать!

В здании института тишина абсолютная – остался, наверное, только комендант на первом этаже. А на улице-то градусов 25 мороза уже, хорошо, что до дома недалеко. Татьяна Сергеевна последним усилием воли заставляет себя подняться, и тут, как в дурном сне, дверь кабинета начинает медленно и бесшумно открываться, и из-за нее выплывает нечеловеческих размеров живот, а за ним появляется и его обладательница.

– Татьяна Сергеевна, можно?

– Вы кто, вы зачем?

– Я Карташова, помните? Мне бы экзамен по синтаксису пересдать…

– Вы с ума сошли! Ночь ведь уже, все экзамены закончились! Откуда вы взялись?

– Я из Богородска, мне бы пересдать… вот допуск… я четвертый раз…

Татьяна Сергеевна, всей кожей ощущая надвижение какой-то липкой тоски, повнимательнее вгляделась в одутловатое лицо Карташовой. Ну конечно, как она ее сразу-то не узнала! Год назад эта заочница просто поразила ее своей тупостью и абсолютной неспособностью к филологии. Заочники в Пединституте публика, вообще-то, не блестящая, но эта…

– Так, вам рожать когда?

– Вчера, – робкая улыбка.

– Господи, да как же вас из дома отпустили?

– А я не сказала никому, сбежала, а то бы муж не пустил.

Татьяна Сергеевна тяжело плюхнулась обратно на стул. Ну на кой черт этой несчастной сдалось высшее образование? Вспомнила она и мужа – какой-то начальничек районный, крупный такой мужчина, еще предлагал строгой преподавательнице свежим мясом и копченой рыбой за вожделенную «троечку» для супруги заплатить. Но Татьяна Сергеевна, всего в своей жизни добившаяся исключительно собственным трудом и умом, такие подходы терпеть не могла и «непристойное предложение» с негодованием отвергла.

– Да вы сядьте уже. Послушайте, как же я у вас буду экзамен принимать? Минут через пятнадцать здание запрут, а вам еще готовиться надо.

– А мне не надо, я сразу все отвечу. Любой вопрос.

Ничего себе заявочки! Трижды на экзамене ни мама ни тятя сказать не могла, а тут нате вам – без подготовки, любой!

– Ну, хорошо, – отнюдь не хорошим голосом сказала Татьяна Сергеевна, – вот билеты. Тяните.

Окаянная Карташова потянула не глядя ближайший к себе билет, бросила взгляд на первый вопрос и – как будто кто-то невидимый нажал на кнопку – начала выдавать слово в слово соответствующую страницу из учебника. Второй вопрос – глубокий вдох – и опять как по писаному. Вот чудеса! Но когда дело до практического задания дошло, студентка наглухо замолчала.

– Ну, что же вы? Так хорошо сейчас всю теорию рассказали, давайте попробуем хоть что-нибудь на практике применить.

– Я не могу, – взгляд куда-то под стол.

– Совсем ничего?

– Совсем-совсем. Я ничего этого не понимаю.

– Но как-то же вы смогли выучить такой материал обширный.

– Да я весь учебник наизусть знаю, какую хотите главу расскажу. Но я этого не понимаю ничего! Я его весь год дома вслух учила, у меня уж и муж, и дочка синтаксис этот проклятый знают. Татьяна Сергеевна, миленькая, ну пожалуйста, поставьте мне троечку. Я вам клянусь, я в жизни русский язык преподавать не буду. Мне лишь бы только диплом получить!

Доцент молча протянула руку за зачеткой. Бред какой-то, из-за бумажки… Зачем все это? Чего ради? Муж не последний человек в районе, собственный дом, дети, достаток полный… И, как попугай, целый год, толстый учебник, ни слова не понимая… Татьяна Сергеевна подавила подступившую к горлу дурноту, быстро подписала «удовл», сунула зачетку в руки Карташовой.

– Вам такси, может быть, вызвать?

– Да нет, спасибо, я на последний автобус еще успею, – неуклюже пятясь, исчезла за дверью.

Татьяна Сергеевна, пытаясь заглушить неприятное чувство досады, смешанной с отвращением и жалостью, стала натягивать шубу. Дома-то, наверное, уже беспокоятся! А младшая, трехлетняя, долгожданная дочка после двух мальчишек, ради которой пришлось уйти с должности декана и отказаться от докторантуры (после сорока тяжело показалось это все совмещать), без мамочки отказывается спать ложиться. Домой, домой, пока еще какое-нибудь недоразумение на голову не свалилось!

Спустя несколько лет Татьяна Сергеевна совершенно случайно узнала, что через неделю после того злополучного экзамена Карташова родила мертвого ребенка.

Нравятся мне люди с предметно-конкретным мышлением: как-то все у них просто и ясно. Склоняем с учеником 9 класса прилагательное «печальный», прошу придумать словосочетания с существительными разных родов. С мужским и женским родом как-то справились, дошли до среднего. Никак не может придумать существительное среднего рода, подходящее к прилагательному «печальное». Думал-думал и выдает: «СВЕРЛО!»

Старшеклассница на перепутье: то ли в финансисты податься, то ль в дизайнеры пойти. Родителям, сотрудникам банка, творческие порывы абсолютно чужды. Они, естественно, настаивают на пути более прагматическом, девушку же влечет искусство (как она себе его представляет) и богемная жизнь (как она, опять же, ее себе представляет). Однако путь в мир дизайна каменист, ибо поступление на соответствующий факультет предполагает сдачу ЕГЭ по литературе. И вот тут-то, похоже, и поджидает светлую мечту пресловутый медный таз…

Придя ко мне домой на занятия по литературе, девушка с изумлением оглядывает стеллажи с книгами (похоже, такое количество печатных изданий она видит впервые).

– И вы это все прочитали? – в голосе испуг и недоверие.

Успокаиваю ее, заверяя, что не все: словари, к примеру, читаны только местами. Начинаем занятие. Весь урок ученица сидит, почти не дыша, приоткрывши рот и широко распахнув глаза. Только в конце урока, сглотнув и как бы очнувшись, задает еще один вопрос:

– А откуда вы все это знаете?

Одиннадцатиклассник (что за слово дурацкое, прости Господи) – парень здоровенный, широкоплечий, глаза ясные, знаниями не замутненные, лицо интеллектом не обезображено. Про себя читает с трудом, вслух – почти никак. Мама про сына говорит «мы». К примеру – «мы пробный ЕГЭ на 6 баллов написали». Шесть баллов! А минимальный балл, при котором ЕГЭ по русскому считается сданным, – 36. Судя по предложенной плате за уроки, никто за молодца взяться не решается, все в ужасе бегут. Эх, где наша ни пропадала – берусь!

Ну, занимаемся. Каждое занятие – как вагон дров разгрузить, однако ж как-то продвигаемся. С частями речи кое-как разобрались. А вот как быть с пониманием и анализом текста? Даю отрывочки простенькие, без всяких философий, не то что в экзаменационных текстах. Прошу рассказывать содержание и отвечать на вопросы, прямо как в начальной школе. Попадается отрывок из рассказа Куприна «Белый пудель» – тот эпизод, где мальчик выручает из плена похищенного дворником пуделя Арто и вместе с ним спасается от погони. Эпизод небольшой, меньше страницы, но юноша читает его бесконечно долго. Наконец, прочитал и даже кое-как пересказал, о чем там речь. Задаю вопросы по тексту, в том числе – совсем уж, на мой взгляд, невинный: «Как зовут мальчика?» (его имя упоминалось в отрывке раз пять, не меньше). Морщит лоб, пыхтит: «Не помню, какое-то имя у него иностранное…» Мальчика звали Сергей.

Кстати, вы не поверите, но ЕГЭ по русскому языку сей юноша небледный таки сдал. На 37 баллов.

Занимаюсь «великим и могучим» с девятиклассником. Пробелы огромные, а впереди, как роковая неизбежность, маячит ГИА – Государственная итоговая аттестация по русскому языку. Для парнишки просто мрак и ужас. Мальчик симпатичный, бойкий, дружелюбный, на гитаре играет, но на мозги явно не Спиноза.

В ГИА есть такое задание – заменить словосочетание синонимичным, но с другим типом связи: стеклянная ваза/ваза из стекла, смотреть восторженно/смотреть с восторгом, бессмысленный текст/текст без смысла, ну и т. п. Два урока объясняла, все возможные примеры приводила – с места не сдвигаемся. Вот попадается ему «бездонная пропасть». Пыхтит, краснеет, потеет – всем организмом показывает тяжелую работу мысли.

Задаю наводящий вопрос:

– Какой корень в слове «бездонная»?

– Бездон, – отвечает.

– «Без» – это приставка такая, – говорю ласково, изо всех сил стараясь не сползти под стол.

– А, ну тогда – пропасть без дОна, – радостно соображает этот красавец.

Эта была прехорошенькая, из разряда тех, о ком говорят «прелесть, что за дурочка». Широко распахнутыми голубыми глазами девушка время от времени очень трогательно делала «луп-луп». И вся она была в шоколаде и в дорогих побрякушках, и папа оплачивал ее учебу на филфаке, и приехала она ко мне на не самой дешевой машине… В общем, жить бы ей да радоваться, но вот незадача – как-то надо диплом защищать, а с этим проблемы: за весь год к научному руководителю не подходила, тему какую-то сама себе придумала, наскачивала из Интернета кучу несвязного материала и совершенно не знала, что с этим делать. Заказать кому-то полностью написание диплома было как-то невдомек, а может, и совестно, поэтому обратилась она ко мне за неделю до предзащиты с просьбой «помочь разобраться и дописать почти сделанную работу». Отчего же и не помочь за соответствующую плату.

– А почему вы к научному-то руководителю ни разу не подошли? Тему вот придумали совсем неподъемную. Она ж вас до защиты может не допустить.

– Я ее боюсь! – глазищами луп-луп.

– Боитесь? Что же в ней такого страшного?

– Она такая умная!!!

Ну-с, посмотрим, что тут у нас есть… о, даже введение написано, так-так. И вот на первой же странице бросается мне в глаза загадочное и красивое слово «амБурный». Что сие означает, не сказано, говорится лишь, что слово это есть в словаре Ожегова с пометой «устар», устаревшее то бишь.

– Послушайте, – говорю, – а что же это за слово такое? Что-то мне подсказывает – нет такого слова в природе и не было никогда. Может, «амурный» или «амбарный»?

– Нет, это из словаря! Я не помню, что оно значит, но там есть такое слово!

– Не будем понапрасну спорить. Вот вам словарь Ожегова, и если вы найдете там это слово, то я выполню работу за полцены.

Девушка долго, склонив прилежно головку, листает толстенный фолиант. Слово, разумеется, не находится. Глазищи смотрят на меня со смесью испуга и восхищения и делают «луп-луп»:

– Ой, а вы тоже такая умная-аа!!!

Ученице 11 класса бабушка подарила на Новый год колготки с лебяжьим пухом. Девушка долго изучала упаковку, а потом и спрашивает: «Бабушка, а кто такой лебяж?»

…чтобы догадаться, о чем мечтает 18-летний цветущий юнош, увлекающийся боксом, томясь на уроке русского языка (да и на любом другом уроке, впрочем). Он уже поведал мне с неподдельным ужасом во взоре, что родители мечтали запихать его на экономфак университета (вот же наивные люди, ей-богу!) и он даже ходил осенью на подготовительные курсы. Но там говорили такие непонятные слова – «прибавочная стоимость», «валовой продукт», – что спортивный юнош бежал в полном смятении. На повестке дня, однако, остро встал вопрос о получении школьного аттестата: в декабре мама с изумлением услышала на родительском собрании, что ее дитятко ни при каких условиях не сдаст ЕГЭ ни по русскому, ни по математике (ах, какой сюрприз в 11 классе, кто бы мог подумать!). Отец пригрозил, что больше не даст оболтусу ключей от машины, и нанял толпу репетиторов.